Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 15)

— Глупая, глупая, глупая девчонка.

— Нет, не глупая.

Я вытягиваюсь, как струна, и вижу его, сидящего в кресле в углу моей комнаты, ноги скрещены, рука на подлокотнике, подбородок упирается в ладонь.

— Какого черта? — Я вскакиваю и бегу к двери спальни, распахивая ее, чтобы проверить, нет ли там старых ушей, прижавшихся к дереву. Ничего, только от этого не легче. Нан, должно быть, впустила его. — Как ты здесь оказался? — Я захлопываю дверь и вздрагиваю, когда по дому разносится шум.

А он нет, даже не шевелится. Он идеально собран, ни капли не впечатленный моим раздраженным состоянием.

— Твоей бабушке следует относиться к безопасности чуть более серьезно, — он медленно проводит указательным пальцем по щетинистому подбородку, взглядом неторопливо прогуливается по моему телу.

Только сейчас осознаю, что стою в нижнем белье, инстинктивно скрещиваю на груди руки, тщетно пытаясь скрыться от его блуждающих глаз. Я в еще большем ужасе, когда он прикусывает губу, в его глазах вспыхивают искры, когда он смотрит в мои глаза.

— Лучше бы тебе перестать скромничать, Ливи, — он встает и небрежно подходит ко мне, пряча руки в карманах серых брюк. Его грудь сталкивается с моей, глаза смотрят вниз на меня, он не касается меня руками, но совершенно точно касается всем остальным. — Хотя, с другой стороны, мне очень даже нравится твоя застенчивость.

Меня трясет — физически трясет, и никакие ободряющие слова это не остановят. Хочу казаться уверенной, безразличной и безрассудной, но не знаю, с чего начать. Может, скромное нижнее белье — подходящий вариант.

Он наклоняется, задерживая лицо на уровне моих опущенных глаз, и заправляет мои спадающие волосы за плечи, убирая их с лица. Поднимая глаза, совсем немного, тут же встречаю его взгляд.

— Мои двадцать четыре часа не начнутся до тех пор, пока ты не окажешься в моей постели.

Чувствую, как мои брови окончательно нахмурились:

— Ты действительно собираешься вести отсчет? — Спрашиваю, и мне интересно, включит ли он секундомер.

— Ну, — одна его рука отпускает мои волосы, и он смотрит вниз на дорогие часы. — Сейчас шесть тридцать. К тому времени, как мы в час пик доберемся до окраины города, будет примерно семь тридцать. Завтра вечером около семи тридцати я должен быть на благотворительном вечере, так что я все идеально просчитал.

Да, он идеально все просчитал. Когда часы пробьют семь тридцать, меня выбросят на улицу? Я превращусь в тыкву? Я уже чувствую себя брошенной, а мы ведь даже еще не начали. Как же я тогда буду себя чувствовать завтра в семь тридцать? Как дешевка, вот как — брошенная, ничего не стоящая, подавленная и отвергнутая. Я открываю свой рот, собираясь попросить остановить эту жестокую сделку, но слышу шарканье престарелых ног, поднимающихся по лестнице.

— Вот блин, бабуля идет! — Руки ложатся на прикрытую костюмом грудь и толкают Миллера назад, в сторону встроенного шкафа. Я в панике, но все-таки могу оценить твердую грудь под своими ладонями. Это заставляет мой шаг сбиться, а сердце безумно подпрыгнуть. Смотрю на него.

— Хорошо себя чувствуешь? — Спрашивает он, руками проводя по моей спине и обвивая талию. Я задерживаю дыхание, а потом снова слышу шарканье. Это вырывает меня из сладострастного ощущения.

— Ты должен спрятаться.

Он недовольно фыркает, убирая с моей талии руки и отрывая от своей груди.

— Никуда я не буду прятаться.

— Миллер, пожалуйста, её удар хватит, если она застукает тебя здесь. — Чувствую себя такой глупой, заставляя его это делать, но не могу позволить бабушке увидеть его здесь. Знаю, у нее случится приступ, и знаю, это будет шок, но не обычный шок. Нет, Нан замрет на пару секунд, а потом устроит убийственную вечеринку. Я нервно, устало вздыхаю, забывая все свое смущение вместе с сожалением об отсутствии одежды на мне, и гляжу на него умоляюще. — Она будет волноваться, — восклицаю я. Она каждый день молит всевышнего о моем счастье.

Я теряю время. Слышу скрип половицы, когда Нан приближается к моей комнате.

— Пожалуйста! — Сутулю обнаженные плечи, принимая поражение. Я едва могу так поступить, устроить пожилой бабушке такой стресс. Жестоко было бы дать ей надежду абсолютно безосновательно. — Я больше ни о чем не попрошу, только, пожалуйста, не позволяй ей тебя увидеть.

Он сжимает губы в тонкую линию и слегка опускает голову, непослушная прядь его темных волос падает на лоб; не сказав ни слова, он оставляет меня и проходит по комнате, но не задерживается у шкафа, а заходит за длинные шторы. Мне его не видно, поэтому я не возражаю.

— Оливия Тейлор!

Я оборачиваюсь и вижу Нан в дверях, она осматривает мою комнату так, как будто знает, что я что-то скрываю.

— Что случилось? — Спрашиваю, мысленно ругая себя за ничтожный выбор слов. «Что случилось?» Я бы никогда так не спрашивала, на ее подозрительном лице написана та же самая мысль.

Она щурится, заставляя меня чувствовать себя еще более беззащитной.

— Тот мужчина…

— Какой мужчина? — Мне надо заткнуться и позволить ей сказать, не прерывая и вызывая лишнего подозрения.

— Тот мужчина в машине снаружи, — продолжает она, опуская ладонь на дверную ручку. — Твой начальник.

Я, должно быть, заметно расслабляюсь, потому что она окидывает взглядом своих синих глаз мое полуобнаженное тело, и непонимание сквозит в выражении ее лица. Она думает, что он все еще снаружи, и это просто превосходно.

— Что с ним? — Достаю из комода зауженные джинсы и сажусь, натягивая на ноги и застегивая молнию, прежде чем схватить со спинки стула у туалетного столика безразмерную футболку белого цвета.

— Он исчез.

Я замираю, натянув на голову футболку лишь наполовину, одну руку продев в рукав, волосы прилипли к шее.

— Куда? — спрашиваю, ничего больше в голову не приходит.

— Не знаю, но в одну секунду он там, я знаю, потому что вижу его макушку в приоткрытое окно, а потом отворачиваюсь, чтобы сказать Джорджу, что у него один из этих нереальных мерседесов, потом снова смотрю туда…пуфф, он исчез. Но та роскошная машина все еще там, — она начинает постукивать ногой, — и припаркована в неположенном месте, должна заметить.

Чувство вины сковывает меня. Она прямо как долбаная мисс Марпл.

— Может, он вышел в магазин, — говорю я, выпутываясь из футболки и натягивая на свое тело. Быстро обуваю ярко-розовые конверсы. Боже, мне уже нужно убираться с ним отсюда, а с этой железной леди ничего не получится.

— Магазин? — Смеется она. — Ближайший в миле отсюда. Он бы поехал.

Изо всех сил стараюсь сдержаться от раздраженного визга, спасаясь фразой:

— Какая разница, куда он делся? — Спрашиваю, после чего решаюсь на самую большую ложь в своей жизни. — Ах да, я останусь у Сильвии сегодня. Это подруга с работы.

Вжимаю голову в плечи, ожидая шокированный вдох, но его нет, поэтому я оборачиваюсь проверить, по-прежнему ли Нан в моей комнате. Да, она здесь, и она улыбается.

— Правда? — Спрашивает она, глаза светятся от счастья, когда она опускает взгляд на мою повседневную одежду. — Ты не одета для работы.

— Я переоденусь там, — мой голос высокий и визгливый, и я занимаю себя, собирая туалетные принадлежности и укладывая все, что может понадобиться в течение двадцать четырех часов с Миллером Хартом, а их не очень много, я полагаю. — Событие, на котором я работаю сегодня, не закончится раньше полуночи, а Сильвия живет неподалеку, и я, с таким же успехом, могу остаться там, — я идиотка и попросту трачу слова. Только сейчас, когда, застегнув свою сумку, вешаю ее на плечо, я вспоминаю, что он в моей комнате. Что он мог подумать? Я не стану винить его, если он сразу же уйдет отсюда. Такое представление бабули никоим образом не говорит о ее неодобрении мужчины в моей жизни. Ей просто не нравится тот факт, что она о нем не знает, вот и все. И не узнает, во всяком случае, не напрямую. Между нами повисла тишина, как знак обоюдного понимания этого факта. Грегори рассказал ей, что я кем-то увлечена, и она не может вынести того факта, что я ее не посвятила. Едва ли я бы стала скрывать, если бы встречалась с обычным парнем, при обычных обстоятельствах, но Миллер? И наше соглашение на двадцать четыре часа? Нет, это против всего, что я знаю, и мне за это стыдно. Когда Нан уговаривала меня начать грешить «по молодости», не думаю, что она имела в виду грешить так же, как моя мама.

Она смотрит на меня, смотрит задумчивым взглядом синих глаз.

— Я рада, — говорит она ласково. — Ты не можешь вечно убегать от истории своей мамы.

Я морщусь немного, но, не желая говорить на эту тему, особенно с Миллером за шторами, я просто киваю ей, молча соглашаясь. Она кивает в ответ и медленно уходит из комнаты, как всегда холодно и небрежно, но я знаю, она побежала обратно к окну, проверить, не вернулся ли тот мужчина в свою роскошную машину. Дверь спальни со стуком закрывается, и Миллер выходит из-за штор. Я никогда не была настолько смущена, а заинтересованный взгляд на его лице только усиливает это чувство, даже, несмотря на то, что я рада видеть это выражение лица, пришедшее на смену абсолютной серьезности, той, к которой я привыкла.

— А у тебя любопытная бабушка, да? — Он и правда впечатлен ее показательным допросом, хотя я вижу тень любопытства на его идеальном лице.