Джоди Чапмен – Другая жизнь (страница 14)
Я вскинул брови, а Сэл отдал Анне косяк, и она поднесла его к губам. Потом закашлялась, рассмеялась и отдала его обратно.
– Ну и дела, – прокомментировал я.
Она улыбнулась мне:
– Ну что, старичок, ты в шоке?
– Рядом с тобой никогда не знаешь, с какой Анной придется иметь дело сегодня.
– Я и сама никогда не знаю, какой Анной мне предстоит быть.
Она сделала Сэлу знак снова дать ей самокрутку и затянулась опять, на этот раз глубже. Видимо, товар и впрямь был отменный, потому что подействовал моментально. Анна сбросила сандалии и игриво толкнула меня большими пальцами.
– Не знаю, как ты к нам добралась, но за руль тебе сегодня уже нельзя, – сообщил Сэл.
Но Анна только пожала плечами и зажмурилась:
– Тогда мне придется остаться у вас на ночь.
Сэл подмигнул мне:
– Да на здоровье!
Вдалеке послышался протяжный глухой раскат грома, и мы переглянулись, а потом посмотрели на небо, простершееся над нами на месте поднятой крыши. Ярко-голубое, но этот звук ни с чем не перепутаешь.
– И впрямь обещали дождь, – заметил Сэл.
Мы прислушались, и спустя несколько секунд звук повторился.
– Гроза еще в нескольких милях отсюда, – заметил брат.
А Анна произнесла, не сводя глаз с неба:
– Это ты сама сейчас сочинила? – поинтересовался Сэл, отняв от губ косяк.
– Боже, нет, конечно, – ответила она. – Это стихи Анны Ахматовой, русской поэтессы. Мне они всегда очень нравились.
Сэл снова выдохнул в небо струйку дыма.
– А я все больше по математической части, – сказал он.
Анна состроила гримаску:
– Слова куда гибче! Можно любую точку зрения отстоять, если подыщешь веские аргументы. А цифры все сплошь точные и безжизненные! На них под разными углами и не взглянешь!
– В этом-то и кроется их красота, – пояснил я. – Они неизменны.
– Стало быть, у вас все-таки есть кое-что общее, – заметила Анна, устроившись поудобнее – и поближе ко мне. – В жизни не встречала таких непохожих братьев. Вы правда родственники, а?
– Ну что за вопросы! – возмутился я.
Анна взяла меня за руку и положила ее себе на плечи.
– Ты бы видел вас обоих со стороны. Даже имена у вас совсем разные, как день и ночь!
– Меня называл папа, – рассказал я, стараясь не обращать внимания на оглушительный стук в груди. – Он хотел дать нам типично британские имена, но мама настояла на том, чтобы Сэла назвали именно так. Решила отдать дань итальянскому наследию папы. Кажется, сперва они сошлись на каком-то другом имени, но потом мама одна пошла за документами и поменяла имя на Сальваторе. Смелый поступок, сказать по правде.
– Думаю, он и не заметил, – сказал Сэл.
– Какое красивое имя, – проговорила Анна. – Сальваторе. Спаситель.
– Да уж, иронично, – отозвался Сэл и, потушив косяк, спрятал его в пакетик. – Ну ладно. Я бы еще с вами посидел, но не хочу мешать.
Анна сунула ладонь мне в карман, и волоски у меня на руках вздыбились.
– Анна, очень рад знакомству, – сказал Сэл, и они стукнулись кулаками на прощание.
– Мне уже нравится Сальваторе, – призналась Анна, когда он ушел.
– Да, он очаровашка.
– Зачем ему все это? – спросила она, поглаживая меня по внутренней стороне руки. – Наркотики и прочее.
– Он уже много лет так живет, – сказал я, забарабанив по ноге, чтобы хоть как-то отвлечься от вспыхнувшего внутри пламени. – Думаю, изначально он просто хотел забыться, не оставаться наедине со своими мыслями. Бывают такие люди, знаешь. Им важно во что бы то ни стало заглушить шум в голове. А теперь это уже вошло в привычку.
– Может, и мне ее перенять?
– Только попробуй!
Анна повернулась, в мгновение ока оказалась на мне и сдернула майку через голову. Я стянул резинку с ее волос, и они упали ей на плечи и защекотали мне щеки, когда она склонилась ниже, нежно обхватила мое лицо ладонями и надавила на меня всем телом. Я скользнул рукой вверх по ее обнаженному бедру и начал ласкать ее сквозь ткань шорт. Анну била дрожь.
– Ты и не представляешь, как сильно я тебя хочу, – сказала она мне на ухо. Но прозвучало это так, будто она нарочно заставила себя это сказать, и я схватил ее за запястья и ответил:
– Не надо.
– Я уже вся мокрая, – прошептала она.
– Нет, Анна. Стоп.
– То есть как это? – спросила она, глядя на меня расширенными после травки глазами.
Я погладил ее по щеке.
– Я так не хочу.
– А, поняла! – Она скатилась с моих колен и привстала, приподняв ягодицы, а потом посмотрела на меня через плечо. – А так хочешь?
Я поймал ее за карман, притянул к себе и вновь усадил на колени.
– Поцелуй меня – и все.
Анна отстранилась:
– Ты гей, что ли?
– Что? Нет, конечно! По-моему, когда ты сидела на мне, это было вполне очевидно.
– Тогда в чем проблема?
Я вздохнул:
– А то непонятно. Ты накурилась.
– Ой, не начинай, а.
– Я не собираюсь тебе мораль читать и все в таком духе, – сказал я, помня, как плохо это закончилось в прошлый раз. – Просто я так не хочу, вот и все.
Анна расхохоталась и попыталась сползти с моих колен.
– Теперь понятно. Совсем я забыла об этих твоих любимых играх. Вечно тебе надо все контролировать! И плевать, чего я хочу – и когда!
Я отпустил ее, и она отстранилась.
– Никакие это не игры, – сказал я. – А наши с тобой отношения.