Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 33)

– Жаль, что мы достигли этого лишь после таких… неприятностей, но я рада, тому, как все сложилось, – сказала наконец Данаи.

Несколько секунд Вонвальт молчал. Казалось, его внимание вновь занимали приготовления.

– Нет, – сказал он. Я заметила, как бездумно подношу руку к метке Плута на груди. – Я не уверен, что могло выйти иначе.

И вновь мы двинулись на север. Ран-Джирика остался с нами как волеизъявитель Казарад. Цубери вел Грасфлактекраг. Он оставил в Калегосфорте лишь небольшой гарнизон в двадцать солдат. Остальные, примерно четыре сотни волколюдов, отправились в Пограничье. Верхом на громадных лошадях и с внушительным обозом казарское воинство являло собой впечатляющее зрелище.

В дороге Вонвальт взялся поднатаскать меня и фон Остерлен в азах казаршпрек. Хоть он, казалось, и не воспринял всерьез предостережение Данаи, думаю, это обеспокоило его в той мере, чтобы обучить нас некоторым словам, вроде «подожди», «стой», «да», «нет» и так далее. Вонвальт этого не говорил, но я подозревала, что он тревожился за жизни невинных. Пусть казары представляли цивилизованную расу, Грасфлактекраг были солдатами, а солдаты на многое способны, когда вскипает кровь.

На этот раз наш путь лежал на северо-восток. Вонвальт рассчитывал первым делом подойти к Грюнхейвену и объяснил это краагсману. Но на второй день нашего путешествия произошло нечто непредвиденное.

– Что там такое? – спросила фон Остерлен, ни к кому конкретно не обращаясь, когда ее внимание привлекло странное оживление во главе колонны.

Вонвальт, погруженный в раздумья, вскинул голову. Волколюды указывали куда-то на северо-запад. Там, в отдалении, возвращался один из дозорных, и, к своему удивлению, мы увидели перекинутого через его седло человека.

Не проронив ни слова, Вонвальт погнал лошадь наперерез волколюду с пленником. Я напрягла зрение, стараясь разглядеть, не храмовник ли это. Но когда они приблизились, стало ясно, что это всего лишь купец.

Я смотрела и слушала, как Вонвальт говорит с дозорным, а затем и с Ран-Джирикой и Цубери, когда те подъехали к ним. Затем, после непродолжительной дискуссии, Вонвальт знаком велел нам с фон Остерлен приблизиться, что мы и сделали.

Купца бесцеремонно стащили с лошади и поставили на ноги, но мужчина сразу повалился на спину. Вонвальт вытащил кляп у него изо рта.

– Воды, – тотчас проговорил купец, и Вонвальт дал ему глотнуть из своего бурдюка.

Я разглядывала купца, пока тот утолял жажду. Средних лет, лысый, голова обмотана полосой ткани для защиты от солнца, хотя лицо было обветрено, а губы пересохшие и в трещинах от недостатка воды. Одежда на нем была вполне подходящей для долгого перехода через Пограничье.

– Не расскажете, кто вы и что с вами случилось? – спросил Вонвальт, когда мужчина пришел в себя. Однако тот не сводил глаз с вереницы конных казаров, уходящей вдаль.

– Вы меня убьете? – был его первый вопрос, и прозвучал он скорее как сдавленный вздох. Он говорил с явным сованским акцентом. Судя по всему, это был хаунерец.

Вонвальт нетерпеливо мотнул головой.

– Нет. Ответьте на мои вопросы и можете быть свободны.

Это как будто успокоило купца, но скорее присутствие людей среди Грасфлактекраг.

– Мое имя Бертран Кауфманн, – представился он. – Я из Ольденбурга.

Я усмехнулась, довольная тем, как уловила акцент. Кауфманн кивнул в направлении Калегосфорта.

– Я держу путь в Порт-Талаку, – он помедлил мгновение. – Боюсь, это мое личное дело.

Вонвальт покачал головой.

– Боюсь, что нет.

Кауфманн вздохнул.

– Я намереваюсь навести справки по продаже кое-каких ценных товаров.

Вонвальт прищурился.

– Я не собираюсь вас грабить, – сказал он, хотя казалось, уже потерял интерес к делам этого человека. В конце концов, какое это имело значение?

– Я гражданин Совы и имею право беспрепятственно передвигаться… – начал Кауфманн, ободренный мягкостью Вонвальта, но тот жестом велел ему замолчать.

– Довольно. Лучше расскажите, что случилось, – с этими словами он кивнул на дозорного.

Вид у Кауфманна сделался недовольным.

– Было бы о чем рассказывать. Я шел по тропе на Рандсхут, направлялся к границе, – он пожал плечами. – Увидел ваш караван на горизонте и решил, что это снова храмовники.

Мы втроем переглянулись.

– Снова храмовники?

– Ну да.

– Где? – требовательно спросил Вонвальт.

Вопрос как будто застиг купца врасплох.

– П-п-римерно день пути к северу.

– Нема, нельзя точнее?

Кауфман задумался на мгновение.

– Боги, кажется, я видел их… Пламя Савара, наверное, милях в двадцати к востоку от Цетланда. Радовансбург.

– В каком направлении они двигались?

Кауфманн снова замешкался.

– Думай! – рявкнул Вонвальт, но фон Остерлен вскинула руку.

– Полегче, – проговорила она.

Вонвальт явно был недоволен вмешательством, но здравый смысл все-таки перевесил.

– На восток. Они двигались на восток. Я запомнил, потому что в часовне Радовансбурга есть витраж, и я помню, как в нем отражалось солнце на восходе. А храмовники, значит, двигались слева направо, – он пожал плечами. – Не знаю, куда они направлялись. Цетланд в противоположную сторону, а оттуда рукой подать до побережья…

– Грюнхейвен, – хором произнесли Вонвальт и фон Остерлен.

– Сколько их? – спросил Вонвальт.

Кауфманн пожал плечами.

– Не знаю. Сотни, а может, и тысячи.

Вонвальт резко повернулся к нам.

– Клавер намерен двигаться к побережью, а затем вверх по Кове. Готов поспорить, там его будет ждать Илиана Казимир с флотом Конфедерации и доставит их в княжество Кжосич. Он ударит по столице с востока.

– Если поспешим, сможем перехватить его, – согласилась фон Остерлен.

Мы выпрямились. Фон Остерлен подала Кауфманну руку и помогла подняться. Пока Вонвальт разговаривал с Ран-Джирикой, она дала купцу пару советов.

– Будьте осторожны в Порт-Талаке. Сованцы, даже состоятельные купцы, уже не столь желанные гости в том краю.

Кауфманн благодарно кивнул.

– Времена меняются. Я не помню такого хаоса с последних дней Рейхскрига, – он еще раз окинул взглядом конных казаров. – Похоже, готовится что-то недоброе. Не припомню, чтобы казары забирались так далеко на север.

– Так и есть. Мы здесь с особой целью.

– Что ж, тогда удачи вам, – почти буднично сказал Кауфманн.

– И вам.

Купец направился обратно за своей лошадью и вскоре скрылся из виду.

Через пару минут мы тоже продолжили путь.

Мы шли на Грюнхейвен, но уже с новой целью. Но при всей выносливости и выдержке равнинных лошадей их силы следовало беречь, как в случае с простыми лошадьми. Велик был соблазн пустить их галопом до самого побережья, но приходилось довольствоваться рысью.

Вонвальт и фон Остерлен рассуждали о перемещениях Клавера, но с учетом того, что мы знали о его связях с Илианой Казимир и ковосканскими мятежниками, эти предположения по большей части представляли собой новые варианты гипотез Вонвальта. Мне казалось, что в пылу дискуссии мы упускали главный вопрос: что мы собирались предпринять, оказавшись там? Под началом Клавера и маркграфа фон Гайера было по меньшей мере пять тысяч храмовников, а общая численность их войска, вероятно, приближалась к десяти тысячам. В нашем распоряжении были четыре сотни казаров. Даже если каждый убил бы по пять человек – а после всего, что я слышала об их способностях, сомневаться в таком исходе не приходилось, – это была пятая часть от числа наших врагов. И что потом?

К моему великому удивлению, Вонвальт не разделил моего беспокойства, когда я поделилась с ним опасениями во время нашей последней трапезы перед тем, как мы достигли Грюнхейвена. Стоял полдень, но солнце скрывалось за низкими облаками, и воздух, тяжелый и влажный, был пронизан предвкушением битвы.