Джоанна Линдсей – Рай для бунтарки (страница 7)

А когда Малии исполнился год, Ранелле Буркетт умерла.

Была штормовая ночь, Джаред до сих пор видит эту ночь в кошмарах. Отец оставался в Гонолулу, Акела, забрав Малию и двухлетнюю Нанеки, на несколько дней отправилась в Кахуку, чтобы навестить родственников. Одиннадцатилетний Джаред стал очень заботлив к матери и поэтому не мог бросить ее одну. В ту ночь они были в доме вдвоем.

Услышав, как дверь из патио, ведущая на пляж, сначала открылась, а потом захлопнулась, Джаред вылез из постели, чтобы посмотреть, вдруг Акела вернулась. Когда он обнаружил, что в доме никого нет, то бросился в спальню матери. Но там тоже было пусто, в середине постели лежала недопитая бутылка рома.

Джаред запаниковал, мать никогда не выходила из дома ночью. Выскочив наружу, он помчался к пляжу, на бегу зовя мать. Он кричал снова и снова. Никакого ответа. Джаред потратил много времени, рыская вдоль берега, пока не увидел ее в воде. Она быстрыми шагами удалялась от берега в сторону открытого океана.

Ранелле Буркетт плавать не умела. Прожив столько лет с океаном у задней двери, она, однако, так и не удосужилась научиться держаться на воде. Прибой был высоким из-за приближающегося шторма, но Джаред бросился в пятифутовые волны, чтобы добраться до матери. Однако словно рука Бога скрыла ее. Безлунная ночь была черна. Он ничего не видел. Вдобавок слезы слепили ему глаза. И тем не менее он всю ночь оставался в океане, высматривая ее, надеясь и молясь.

Рассвет принес с собою шторм, но все равно стало немного светлее. И тогда Джаред наткнулся на свою мать, на полмили дальше по берегу, мокрую, лежавшую на холодном, сыром песке. Она была мертва.

Их отыскали через несколько часов. Джаред сидел на песке, глядя в океан. Голова матери покоилась у него на коленях. Он не смог удержать в секрете правду о том, что мать покончила с собой. Всем хорошо было известно, что она не умела плавать и никогда не заходила в воду, даже по колено.

Лишь через много лет Джаред перестал винить себя в том, что не смог уберечь ее. В какой-то момент до него дошло, что она обязательно сделала бы еще одну попытку. Ей хотелось умереть. И довел ее до этого Сэмьюэл Барроуз. Войдя в ее жизнь, когда было поздно для всего, он толкнул ее в океан. Сэмьюэл Барроуз стал причиной ее страданий, он нес ответственность за ее смерть, и Джаред должен увидеть, как он расплатится за это.

Глава 5

Особняк на Бикон-стрит был ярко освещен и украшен свежесрезанными цветами из сада Барроуза. Служанки в негнущейся черной форме с белыми передниками курсировали между ранними гостями, разнося напитки. Это должен был быть формальный прием, поэтому гости перед приглашением к ужину собирались в большом холле.

Наверху, в спальне, Флоренс трудилась над замысловатой прической Коринн, а в это время за их спинами кузина Лорен нервно расхаживала по комнате, звонко стуча каблучками бальных туфель. Это был второй официальный прием, в котором Лорен участвовала, и поэтому ее сильно беспокоило, какое впечатление она произведет своим внешним видом.

– Ты уверена, что это платье подходит? – в третий раз спросила она.

– Тебе идет желтый цвет, кузина. В конце концов, в таком возрасте ты ведь не захочешь надеть что-нибудь более темное, – отозвалась Коринн, наблюдая за отражением Лорен в зеркале.

– Но у тебя такое очаровательное платье, Кори, с этими блестящими шнурками, которые только и поддерживают его. А розовый шелк – какая прелесть! Мамочка ни за что не позволит мне надеть такое же. Уверена, что в своем я выгляжу старомодной.

– О, перестань дергаться. Я всего-то на чуть-чуть старше тебя, ты что, забыла? – нетерпеливо заметила Коринн. – Но, наверное, я просто запамятовала, что такое шестнадцать лет. Можешь не сомневаться, ты будешь самой очаровательной на приеме, так что перестань трястись.

Лорен улыбнулась.

– Если ты не выйдешь, тогда я, может, и стану самой очаровательной.

– Не глупи. Внешность – еще не все. Ты же знаешь, что большинство мужчин и не смотрят на меня во второй раз. Я чересчур высока для них. Все помешаны на маленьких и изящных девушках, таких, как ты.

Вспыхнув, Лорен сменила тему.

– Мне интересно, почему дядя Сэмьюэл не устроил эту вечеринку на Четвертое июля, несколько дней назад? И почему не предупредил заранее?

– Понятия не имею, и мне это безразлично, – улыбнулась Коринн. – Прием есть прием.

– Я тоже так думаю. Но этот прием устроили как-то уж слишком поспешно. Мамочку чуть удар не хватил, потому что ее новое платье не успели дошить, так что пришлось надеть старое. Почему такая спешка, ты не знаешь?

– Должен появиться один человек, которого отец хочет представить своим друзьям. Он решил устроить это таким образом – на приеме, чтобы и мне сделать приятное. Мы в последнее время с ним не очень ладим.

Флоренс на это хмыкнула, втыкая рубиновую заколку в волосы Коринн. Девушки не расставались с детства, поэтому Флоренс Меррилл знала, что на самом деле происходит. Горничная закрепила последнюю заколку на своем месте и покинула комнату. Коринн нервно перебрала драгоценности в огромной шкатулке.

– Рассел придет? – поинтересовалась Лорен.

– Конечно.

– Все так же, не рассчитывая получить разрешение твоего отца на свадьбу с тобой?

– Да. Я пока не потеряла надежду, но уже начинаю думать, что все зря. Отец просто отказывается говорить на эту тему. Мне осталось только найти еще кого-нибудь симпатичного, если отец не переменит своего отношения.

– Есть кто-нибудь на примете?

– Нет. Мне кажется, что чем дальше, тем труднее будет найти человека, которого одобрит отец. Он хочет для меня мужа с железной волей, «человека, которым ты не сможешь командовать» – это его точные слова. Но такой мужчина разрушит все мои замыслы.

– Я по-прежнему считаю, что тебе для начала нужно влюбиться, – вздохнула Лорен.

– Нет уж, моя дорогая. – Плотно сжатые губы показали, насколько решительно Коринн настроена. – Замужество – это часть моей жизни, поэтому я должна сама все контролировать. Я всегда смогу найти любовь на стороне.

– Коринн!

– Но это правда. Я действительно собираюсь завести тайную интрижку. Мне кажется, что в этом нет ничего ужасного, потому что я отлично знаю, что каждый женатый мужчина делает то же самое.

– Не каждый мужчина!

– Но большинство. Так почему мне нельзя?

Лорен печально покачала головой.

– У тебя какой-то очень трезвый и холодный взгляд на жизнь, Коринн.

– Я реалистка. Я знаю, что можно ожидать от замужества, и знаю, чего хочу получить от семейной жизни. Поэтому я не нуждаюсь в муже, который попытается навязать мне свою волю.

– Неужели это действительно будет так ужасно? – Лорен искренне не понимала желание кузины властвовать в браке.

– Для меня – да. А теперь помоги мне с этим ожерельем.

Лорен подошла, чтобы застегнуть на шее кузины ожерелье из рубинов в золотой оправе. Затем черед дошел до браслета из того же гарнитура. Коринн покопалась в шкатулке и выбрала маленький перстень, а не большой. Ей не хотелось переусердствовать с драгоценностями. Это пусть пожилые матроны нацепляют и выставляют напоказ по нескольку перстней сразу. Коринн нравилось надевать только один, хотя у нее было из чего выбирать. Потом она отказалась от рубиновых серег. Сверкающих заколок, которые удерживали на месте ее длинные золотистые волосы, было вполне достаточно.

– Кто будет у вас сегодня? – Лорен опять занервничала, потому что пришло время идти вниз.

– Все та же самая публика, хотя Эдвард и Джон Мэннинги придут в сопровождении своего отца, – произнесла Коринн с отсутствующим видом. – Да еще Эдриан Ранкин.

Лорен улыбнулась. Эти симпатичные юноши были частью компании Коринн, состоявшей из молодых интеллектуалов и художников.

– А что это за мужчина, в честь которого твой отец дает этот прием? Он хоть молодой?

– Прием устроен в мою честь, – напомнила Коринн. – Отец просто решил совместить приятное с полезным. Но вот насчет мистера Бурка мне ничего не известно. Однако он навряд ли так уж молод.

Лорен пришла в состояние возбуждения.

– Ты сказала Бурк?

– Да, по-моему, отец назвал его Джаредом Бурком.

– О! Так ведь о нем все только и говорят. Ты ничего не слышала?

– Нет. Я ведь с недавнего времени не участвую ни в каких дневных посиделках.

Если бы Лорен знала почему, подумала она. Теперь днем Коринн почти не выходила из дому. Днем она отсыпалась, потому что каждую ночь тайком ускользала, чтобы встретиться с Расселом и несколькими друзьями в их любимом игровом заведении. Отец явно обо всем знал и, тем не менее, не запрещал ей играть, даже после того, как клуб, который они посетили в последний раз, потребовал от него оплатить долги, в которые она влезла.

Теперь удача отвернулась от нее. Непонятно почему, ведь на прошлой неделе она сорвала вполне приличный куш. Но это было ничто по сравнению с тем, сколько она смогла бы выиграть, если бы ставила на кон, сколько хотелось, без ограничений. Самым большим желанием Коринн было не беспокоиться о том, что ее долговые расписки лягут на стол отцу, а также знать, что она может рискнуть поставить на карту тысячу, две тысячи или даже пятьдесят тысяч зараз. Но такой день настанет только после ее замужества или когда она достигнет двадцати одного года. И ей не хватало терпения дожидаться этого момента.