Джоанна Линдсей – Мой единственный (страница 24)

– Надеюсь, это наша последняя встреча, – произнесла Джулия.

– Очень на это надеюсь, – с предостерегающими нотками в голосе сказал Ричард.

– Следовательно, мы снова пришли к обоюдному согласию…

Она даже смогла улыбнуться ему. Черт! Что с ней происходит?

Джулия глубоко вздохнула и продолжила:

– Придется поверить тебе на слово, поскольку ты не оставил мне иного выбора. Я продолжу юридическую волокиту с прошением, хочу навсегда избавиться от тебя и жить так, как хочу. Если ты все же собираешься встретиться с братом, предупреди Чарльза, чтобы держал язык за зубами, когда тебя объявят мертвым, – бросила она по пути к двери и задержалась лишь для того, чтобы добавить. – Обещаю, Ричард, если ты или твоя семья попытаетесь помешать мне аннулировать этот мерзкий договор, я отдам все приданое тому, кто убьет тебя.

Глава двадцатая

– У нее был при себе пистолет, – сообщил Ор, когда вернулся в номер. – Надеюсь, она не пыталась тебя пристрелить?

– Она угрожала только моему здравомыслию.

Ричард не верил, что Джулия может убить его в пылу гнева, чтобы она там ни кричала, но он прекрасно знал, что эта девушка способно причинить немало боли. В прошлом она не раз преднамеренно пыталась его покалечить. А еще Ричард свято верил, что они обязательно поубивают друг друга, если их вынудят пожениться. Стоит им оказаться рядом, они полностью теряют рассудок.

А вот последняя ее угроза, произнесенная с поразительным бесстрастием, заставила его призадуматься. Она походила на человека, который привык платить другим, чтобы те воплощали ее волю в жизнь точно так, как поступал его отец.

От такого сравнения Ричарду стало не по себе. Он поежился, пытаясь выбросить Джулию Миллер из головы. Она уехала. Он наблюдал из окна, как она мчится галопом по дороге, ведущей в Лондон. Скоро он уплывет из страны. У них больше нет причин снова встречаться. Больше их дороги не пересекутся.

– Милая девчонка, – заметил Ор. – Очень жаль, что вы никак не поладите.

Ричард фыркнул.

– Красота – ничто, когда за ней скрывается маленькое чудовище.

– Не такое уж и маленькое, – ухмыльнулся Ор.

Нет, черт возьми, она уже не та малышка! У Джулии появились весьма соблазнительные округлости. Ничто в злобной, тощей чертовке не указывало на то, что она, когда вырастет, превратится в такую красавицу. Впрочем, особого значения это не имело. Они могли бы стать лучшими друзьями, но он никогда не женится на ней, потому что ее выбрал ему в жены отец. Ричард не хотел ни в чем идти на поводу у этого негодяя.

И вот теперь на несколько секунд он совершенно забыл о своих убеждениях, с которыми прожил почти всю сознательную жизнь. Он возжелал ее. Как, дьявол его забери, такое могло случиться?

Она набросилась, пытаясь впиться в него ногтями, но Ричард оттолкнул ее, и девушка упала на кровать. Теперь он очень жалел, что просто не схватил ее за руки, обезопасив себя от ее ногтей и зубов.

Его тело отреагировала на нее вполне естественно. А как могло быть по-другому, если учесть, как Джулия извивалась под ним? Ему следовало вовремя сообразить, что происходит, и немедленно отстраниться, но вместо этого он поцеловал ее и воспламенился еще сильнее.

Оглядываясь на недавние события, Ричард решил, что все было яснее ясного. Ему хотелось хорошенько наподдать себе за то, что он раньше не сообразил: это неизбежно, если они начнут бороться, как в детстве. Теперь они взрослые. В их борьбу просто неминуемо должно было вторгнуться влечение. И дело не только в нем. Джулия ответила на его поцелуй не менее страстно.

Усилием воли он отмахнулся от мыслей о Джулии и спросил Ора:

– Надеюсь, тебе повезло?

– Еще бы, – ухмыльнулся Ор. – Я как мог оттягивал возвращение… Он должен появиться в любую…

Он не договорил, а только усмехнулся, услышав, как кто-то стучит в дверь. Радостно рассмеявшись, Ричард бросился к двери, распахнул ее… и тут же очутился в медвежьих объятиях, на которые ответил такими же… Столько лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел членов своей семьи… по крайней мере, единственного любимого и родного члена семьи. От переизбытка чувств Ричард едва не расплакался.

– Я не сразу поверил твоему приятелю, – со смехом произнес Чарльз. – Тайная встреча? У нас под боком? Я даже рассердился на него, посчитав, что он будит во мне напрасные надежды.

– Это правда, – заметил Ор.

– Но я не мог не приехать и не проверить это лично. Ты и вправду дома!

– Не совсем, – сказал Ричард, втаскивая Чарльза в комнату. – Перед тем как снова покинуть Англию, я решил повидаться с тобой. Господи! Как я рад, что ты здесь, Чарльз!

– А я как рад! Но что с твоим лицом?

– Ничего страшного, просто перепил и врезался лицом в кирпичную стену.

– Знаю, как это бывает, – подмигнув, промолвил Чарльз. Отступив на шаг, он пристально оглядел брата и весело расхохотался: – Забыл, в каком веке живешь? Или это парик, чтобы тебя не узнали соседи?

Ричард улыбнулся и, выудив из кармана ленту, связал волосы на затылке.

– Никакой это не парик, а мои собственные волосы. Там, где я живу, у многих такие прически. Но взгляни на себя! Куда подевалась твоя худоба? Тебя неплохо кормят!

– На себя посмотри! – фыркнул Чарльз. – Я с трудом тебя узнал. Впрочем… – он перешел на более серьезный тон, – легко нормально питаться, когда, наконец, избавился от состояния полнейшей душевной сумятицы.

Ричард понимающе кивнул. Он и сам несколько раз впадал в подобное состояние, когда душу выжигала бессильная, не находившая выхода ярость. Вот только в случае брата беспробудное пьянство мешало удерживать еду в желудке. После свадьбы он почти ничего не ел, разве что немного мяса, и никогда не бывал трезвым, по крайней мере, Ричард такого не помнил.

Вряд ли кто-то мог, глядя на них, признать в Чарльзе и Ричарде братьев, настолько мало они были похожи друг на друга. Между ними и отцом тоже не было внешнего сходства, разве только Чарльз унаследовал темно-каштановые волосы и синие глаза Мильтона. Теперь же, прибавив в весе, он обзавелся вполне грузной осанкой их батюшки. Чарльз был на несколько дюймов ниже своего брата. От матери Ричард унаследовал не только рост, но, как ему говорили, темные волосы и зеленые глаза.

Поскольку Чарльз стоял перед ним абсолютно трезвый и, судя по всему, вернул себе прежний аппетит, Ричард предположил:

– Значит, ты отказался от бутылки?

– Да, но обрел душевный покой не поэтому.

– Только не говори, что поладил с отцом, – пошутил Ричард.

На свете не было человека, способного поладить с графом, но брат его, признаться, удивил.

– Он и я… мы пришли к определенному пониманию. А еще Кэндис сделала мне огромное одолжение, когда скончалась. С тех пор я нахожусь в мире с самим собой.

Такого Ричард от Чарльза не ожидал и удивленно уставился на брата, а спустя время произнес:

– Если я опущу соболезнования, думаю, возражать ты не будешь?

– Ничуть. Говоря по правде, я едва сдерживался, чтобы не улыбаться, во время похорон. Теперь я ежедневно благословляю Кэндис за это.

– За то, что она умерла?

– Нет, за то, что, в конечном счете, она подарила мне сына. На это ушло три года, и, надо сказать, в основном, по моей вине. Я едва заставлял себя прикоснуться к ней, но вскоре после твоего побега она забеременела.

– У меня есть племянник?

– Да, Мэтью недавно исполнилось восемь лет. С его появлением моя жизнь круто переменилась. Ты не поверишь, но я стараюсь оградить сына от любых невзгод, так сильно я его люблю. Я понял это, когда вскоре после похорон Кэндис сюда явился мой тесть и потребовал отдать ему Мэтью на воспитание.

– Шутишь?

– Ничуть. Мэтью – его единственный наследник мужского пола, поэтому герцог был преисполнен решимости забрать его у меня. Он привез с собой своего поверенного, чтобы оформить право опеки по закону. Герцог грозился меня разорить. Отец, разумеется, встал на его сторону. Он боялся, что, если оскорбит старика, тот лишит нас своей помощи и расположения. Отец только потому и женил меня на Кэндис, чтобы воспользоваться влиянием герцога. А еще он ему много задолжал и поэтому очень рассердился, когда я отказался, и приказал мне подчиниться.

– Черт побери, Чарльз! Они забрали у тебя сына?

Брат рассмеялся.

– Я даже не могу винить тебя за то, что ты пришел к такому выводу. До этого инцидента я ни разу, в отличие от тебя, не выступил против отцовской воли.

В то время как любое проявление непослушания заканчивалось для Ричарда безжалостной поркой, Чарльз старался избегать неминуемой и бессмысленной, как ему казалось, боли, которая последует за наказанием.

– Ты не был таким упрямым мятежником, как я, – заметил Ричард.

– Верно, по крайней мере, до того случая, – улыбнулся Чарльз. – Я потребовал, чтобы отец не вмешивался. Этот мальчик – мой сын. Он придал своим появлением мужества, которого мне всегда недоставало. Что же до герцога, то старик столь дурно воспитал свою дочь, что худшей ведьмы на свете было не найти. Я так и сказал ему. Я не позволю, чтобы мой сын вырос таким же, как его мать.

– А потом что?

– Я сказал ему, что заберу сына и мы вместе покинем пределы страны. Больше он никогда не увидит собственного внука. Кстати, именно ты подал мне эту идею.

– И он тебе поверил?

– А почему бы нет? Я тогда отнюдь не шутил.

Ричард рассмеялся.