Джоанна Линдсей – Дикарь и простушка (страница 9)

– Пожалуйста, не надо, – попросил Невилл и в ответ на вопросительный взгляд внука смущенно добавил: – Доктор предупреждал, что мне вредны сквозняки. Боюсь, мои легкие не выдержат очередного воспаления. К сожалению, именно поэтому мне приходится жить в такой духоте.

– Значит, вы были больны?

– Всю прошлую зиму провел в постели. Но на этот раз, похоже, все обошлось.

Дункан кивнул. Тон Невилла был спокоен, можно сказать, деловит. Он явно не рассчитывал вызвать у внука жалость, а лишь объяснял, почему в комнате так сильно натоплено. Дункан решил остаться у окна, где было немного прохладнее, хотя так и не пришел в себя после того, как едва не поджарился у камина. Почувствовав, как по лицу и шее ползут струйки пота, он сбросил камзол.

– Судя по всему, рост ты унаследовал от отца… вместе с волосами, – заметил Невилл, пристально наблюдая за внуком.

– Зато, говорят, у меня ваши глаза.

– Не смог бы ты… подойти ближе, чтобы я увидел это сам.

Неприкрытая мольба в голосе деда выбила Дункана из колеи.

– Значит, зрение у вас уже не то, – пробормотал он, неловко поежившись.

– Мне прописали очки, – неохотно признался Невилл, – но я все время их теряю.

В эту минуту он был удивительно похож на Арчи, и Дункан немного успокоился. Но чтобы не расслабляться, он напомнил себе, что этот старик, пусть и родной дед, все же не пожелал увидеть внука прежде и ничем не заслужил его любви. Лучше им по-прежнему оставаться чужими.

Тем не менее Дункан все же шагнул вперед, к письменному столу. Пришлось стоически терпеть изучающий взгляд Невилла, хотя Дункану все больше становилось не по себе. Ему хотелось повернуться и уйти, но он призвал на помощь всю силу воли. В конце концов, настоящий мужчина никогда не отступает.

– Элизабет гордилась бы тобой, если бы дожила до этого дня.

В устах Невилла это прозвучало искренней похвалой, но Дункана неожиданно охватило раздражение.

– А откуда вам известно, что она испытывала к сыну, если после свадьбы вы ни разу с ней не встретились? – с горечью выпалил он.

Только глухой не расслышал бы боли и тоски, звеневших в напряженном голосе молодого шотландца, и если другие чувства с возрастом иногда подводили Невилла, то слух его был все еще остер. Старый маркиз на мгновение оцепенел, но тут же пришел в себя. Если он и собирался говорить о прошлом, то сейчас, по-видимому, передумал.

– Леди Офелия и ее родители прибудут сегодня, – сообщил он, резко меняя тему. – Постарайся произвести на нее подобающее впечатление. Надеюсь, ты не пожалеешь для этого усилий. Хотя этот брак принесет больше выгод ей, чем нам, меня известили, что она пользуется огромным успехом в лондонском обществе и не имеет недостатка в поклонниках, готовых на все, лишь бы получить ее руку. В наше время молодым людям ничего не стоит из простого каприза нарушить уже принесенный обет, – с отвращением добавил Невилл.

Интересно, кого он имел в виду: невесту или жениха? Пусть они родственники, но Теккерей не сделал ни единой попытки повидать внука или хотя бы написать ему до той минуты, как настало время «выполнить обещание», но и тогда предпочел иметь дело с Арчи, а не с самим Дунканом. Естественно, маркиз понятия не имеет, каким человеком вырос внук, и совсем его не знает, разве что по описанию Арчи.

Дункан нахмурился. Хотелось бы иметь хоть какое-то представление, что мог сообщить про него Арчи во всех тех письмах, что отправлял Невиллу.

– Я не нарушаю обетов… если сам их приношу. Но пока я не дал ни одного.

Невилл удивился:

– Разве сэр Генри ничего не сказал о помолвке?

– Почему же, сказал. Он говорил о той помолвке, что заключили вы. Но я тут ни при чем. Неужели вы до сих пор не поняли, лорд Невилл, что имеете дело со взрослым человеком, а не с юнцом, который до сих пор живет по указке старших? Я приехал к вам только из-за того, что не хотел позорить имя матери, давшей клятву. И я женюсь ради Арчи, который просит меня обвенчаться как можно скорее. Но невесту выберу сам. Если ваша леди Офелия придется мне по нраву, я, может, и соединю с ней судьбу, но не собираюсь брать на себя никаких обязательств, пока не увижу ее и не сделаю предложения по своей доброй воле.

– Понятно, – сухо кивнул Невилл. – Ты приехал сюда, заранее настроенный…

– Вы так думаете? Я назвал бы это нескрываемым отвращением к создавшейся ситуации. Кто-нибудь… вы, моя мать, Арчи… обязаны были просветить меня насчет этого чертова обещания задолго до приезда сэра Генри.

С этими словами Дункан круто повернулся и вышел, опасаясь, что может наговорить деду много такого, о чем потом пожалеет. Не стоило выказывать свои искренние чувства. Он слишком поспешил.

Глава 11

Обстановка в Саммерс-Глейд была такой натянутой, что Сабрина при первой же возможности улизнула из дома. Она любила все времена года и даже в самые холодные дни наслаждалась зимними прогулками. Природа, как в своем суровом, так и в приветливом обличье, не переставала восхищать ее. Сабрина не боялась подставлять лицо дождю, не возражала, если волосы ерошил ветер, а солнце обжигало щеки. В детстве тетки шутили, что она, должно быть, принадлежит к роду фей и где-то потеряла крылья.

Сабрина вскарабкалась на холм, где иногда простаивала целыми часами. До сих пор подходить ближе к Саммерс-Глейд она не осмеливалась, но с удовольствием обозревала открывавшийся отсюда вид на поместье лорда Невилла. Она так часто взбиралась сюда, что знала, каким красивым станет старый дом, когда окружающие его деревья вновь раскинут свои зеленые мантии.

Особняк был и в самом деле необычным, а теперь, когда Сабрина увидела комнаты и обстановку, она просто влюбилась в него. Жаль, что лорд Невилл редко принимает гостей, особенно соседей, которые подобно Ламбертам сгорали от любопытства узнать, как живет старый маркиз.

Правда, и то множество людей, что свалились ему на голову сегодня, никем не были приглашены, и теперь только оставалось гадать, захочет ли маркиз устроить что-то вроде приема. Сабрина была готова ко всему, даже к тому, что, вернувшись, застанет теток, укладывающих вещи. Это, впрочем, не слишком ее волновало, хотя она не прочь была посмотреть на знаменитого затворника. Все эти годы они были соседями, но Сабрина ни разу не видела лорда Невилла.

Она не спешила вернуться в особняк и проверить правильность своих предположений. Сабрина добралась до вершины холма, уселась, не заботясь о том, что испачкает плащ, и стала любоваться великолепной панорамой, открывшейся перед ней. Недаром тетки жаловались друзьям и знакомым, что племянница никогда не вырастает из платьиц, потому что всегда ухитряется порвать их или перемазать травой или соком ежевики.

Она действительно была удивительно беспечной в этом отношении, но никогда не придавала значения мнению окружающих о ее внешности. К чему тратить время, прихорашиваясь? Того, чем наградили ее родители, не улучшишь никакими ухищрениями.

Сабрина сняла шляпку и положила рядом. Ветер мгновенно унес бы ее, если бы девушка не держала в руках ленты. Теперь шляпка смешно подпрыгивала на земле, постепенно превращаясь в мятую тряпицу. Сабрина закрыла глаза, ощущая, как ветер подхватывает легкие пряди ее волос и бросает из стороны в сторону. Один особенно непокорный локон пощекотал ей нос, и она, сморщившись, чихнула. Однако совсем не это помешало ей услышать стук копыт. Всадник так быстро оказался на вершине холма, за ее спиной, что едва не раздавил ее, и лишь в последний момент, заметив неожиданное препятствие, натянул поводья. Испуганная лошадь встала на дыбы и кинулась в сторону. Передние копыта опустились на злополучную шляпку. Но Сабрине было не до того. Она покатилась по земле, даже не пытаясь вскочить, что было весьма благоразумно с ее стороны, иначе животное наверняка раздавило бы и ее.

Не одна она оказалась в столь незавидном положении. Всадник, перелетев через голову коня, приземлился как раз на склоне и полетел бы вниз, если бы не ухитрился схватиться за первый попавшийся кустик.

Сабрина пришла в себя и неуклюже поднялась. Мужчина все еще сидел, широко расставив ноги и ошеломленно осматриваясь по сторонам. Очевидно, он еще не сообразил, что произошло. Лошадь, фыркнув, отошла в сторону. При этом она утащила шляпку, приставшую к копыту, и попыталась сжевать шелковые цветы, украшавшие ее поля.

Сабрина сразу заметила, что сидящий человек – настоящий гигант. Короткая зимняя куртка туго обтягивала широкие мускулистые плечи. Но больше всего ее поразили его голые ноги, вернее, колени. Боже, да на нем только высокие сапоги и что-то вроде юбки. Кажется, это называется килтом. Как необычно! Правда, она уже видела шотландцев в таких нарядах. Они часто проезжали через Оксбоу по пути на родину, но только летом. Большинство предпочитало в холодное время одеваться потеплее. Неужели этому человеку и холод нипочем?

Она подумала, что перед ней, должно быть, жених Офелии. Килт и рыжевато-каштановые волосы позволяли предположить, что он по крайней мере наполовину шотландец, а в Саммерс-Глейд ждали именно шотландца, и… О боже, пожалуй, увидев жениха, Офелия быстро переменит мнение относительно этого брака и пожалеет о том, что хотела расторгнуть помолвку: он так красив, что у Сабрины дыхание перехватило!