Джоанн Харрис – Завет Локи (страница 7)

Я снова уставился на свое отражение в зеркале. Увы, сомнений не было.

Я оказался девушкой.

Глава шестая

Что ж, могло быть и хуже, подумал я. Мне не раз доводилось менять обличье; я успел побывать и конем, и невестой, и оводом, и соколом, и змеей, и старухой. Я даже сам рожал – повторять этот малоприятный опыт мне совсем не хотелось бы, зато я, по крайней мере, сумел значительно ближе познакомиться с концептом гендерных различий. В общем, внимательно вглядываясь в свое отражение, я все больше склонялся к мысли, что мне повезло. Я был молод, выглядел вполне здоровым и даже, пожалуй, привлекательным, хотя слишком короткая стрижка и казалась мне несколько грубоватой по сравнению с той пышной шевелюрой, к которой я привык.

Одет я был в нечто черное, бесформенное, с капюшоном; внизу – узкие штаны в обтяжку (Это джинсы, прозвучал у меня в ушах чей-то далекий голос); на ногах – довольно грубые ботинки из прочной кожи. На левой руке (той, что была покрыта шрамами, похожими на руническую письменность) красовалась целая связка браслетов, сплетенных из какой-то яркой пряжи или кусочков ткани. Уши были проколоты в нескольких местах, как и левая бровь, и в каждой дырочке красовалась маленькая бриллиантовая сережка-гвоздик. Грудь, правда, несколько разочаровала меня своими весьма небольшими размерами, но, с другой стороны, я, будучи отпрыском демона огня и сам легковоспламеняющийся, никогда не находил особо пышный бюст таким уж привлекательным. Я только-только начал исследовать куда более многообещающие нижние части своего нового тела, когда тот же тихий голос, который объяснил мне, что те узкие штаны называются «джинсы», довольно резко меня остановил:

«Какого черта?! Ты что это делаешь?»

Ага, это, должно быть, моя «квартирная хозяйка», понял я. Честно говоря, я настолько увлекся, изучая свое нынешнее обличье, что и думать забыл о его исходном владельце. Точнее, владелице. Вообще-то я ожидал, что она освободит помещение. Очевидно, этого не произошло.

– Ох, извини, – сказал я вслух.

Как ни странно, от этого моя хозяйка еще больше расстроилась и тут же начала сыпать вопросами:

«Ты кто? Что ты тут делаешь?»

– Извини, я совсем не хотел тебя пугать, – попытался я ее успокоить. – Вот только… Ты помнишь компьютерную игру, в которую играла всего несколько минут назад? Там еще был такой симпатичный рыжий парень, самый настоящий златоуст? И второй – здоровенный волосатый психопат? Вспомнила?

«Ну вот, теперь мне еще и голоса слышатся! – мысленно воскликнула моя хозяйка. – Просто прекрасно! Только этого мне и не хватало!»

– Нет, правда, ты вспомни. – Я продолжал говорить вслух, стараясь как-то ее приободрить. – Это же я там был. Я – Локи.

«О господи! Я, что ли, и впрямь с ума схожу? А может, это Эван решил пошутить и плеснул мне в стакан какой-то дряни? Ну да, наверняка это его проделки. Не знаю уж почему, но он именно такие вещи находит смешными. Нет, я его просто убью! Где мой телефон? Ей-богу, на этот раз я его и впрямь прикончу».

Я сделал у себя в мозгах зарубку: надо запомнить это имя – Эван. Судя по всему, он вполне ничего. И я предпринял новую попытку.

– Знаешь, выражение «схожу с ума» носит излишне негативный характер. Мне больше нравится «я несколько расстроена» или «я не совсем в порядке». Порядок – это вообще очень скучно. А уж самое веселье там, где начинается Хаос!

Моя хозяйка заткнула пальцами уши, но потом взяла себя в руки, помолчала немного, чтобы голос не дрожал, и заорала:

– Не желаю я тебя слушать! Не желаю! Бла-бла-бла! Не желаю слушать и не буду! Бла-бла-бла! И нечего притворяться – там никого нет и быть не может!

Я подождал, пока она выдохнется, а потом, вновь обретая контроль над ситуацией, миролюбиво осведомился:

– Ну, все? Теперь моя очередь?

Несколько мгновений было абсолютно тихо; сколько-нибудь внятной реакции на мои слова вообще не последовало; затем снова посыпались какие-то мысленные проклятия, вопли, визги, и я решил позволить ей выплеснуть избыток эмоций – примерно так хорошие родители стараются не реагировать на капризы своего малыша. (Правда, в отличие от моих детей, у этой девочки явно не было ни малейших намерений уничтожить в приступе безудержного гнева все Девять Миров, проглотить Солнце и Луну или положить конец Человечеству.) Затем ее возмущение стало понемногу стихать, и я, воспользовавшись этим, снова заговорил:

– Я тебя понимаю: это, конечно, довольно странное ощущение. Поверь, уж я-то очень хорошо представляю себе твое состояние. Но так уж получилось. И прежде чем ты снова начнешь ругаться и постараешься действительно меня обидеть, позволь мне сказать, что это никакой не сон, а самая настоящая реальность, и как бы ты ни старалась от меня избавиться, я все равно никуда не денусь. Я очень упорный. Это одно из моих многочисленных замечательных качеств.

Последовало долгое, даже чересчур долгое молчание.

«Значит, по-твоему, я не сумасшедшая? И мне теперь от этого чумового ощущения никогда не избавиться?»

– По-моему, ты просто сама себя не помнишь от гнева и волнения. Постарайся понять: все, что способно тебе присниться, существует на самом деле – ну, по крайней мере, в определенном смысле. Я тебе приснился – и вот он я! Просто, как Fe, Ur, Thuris.

«Что?»

– Извини. Просто, как A, В, С. Все-таки трудновато сразу приспособиться к вашим местным идиомам. И потом, возникает серьезный вопрос с гениталиями… Тут, если честно, тоже определенная привычка потребуется.

«Немедленно прекрати! Дай мне сперва самой как следует во всем разобраться. Ты говоришь, что ты – Локи? Тот самый Локи? Трикстер из Асгарда? Сын Лаувей, Мастер Лжи, отец Мирового Змея, ближайший родственник того чудовищного Волка и т. д. и т. п.?»

– Именно так. Это я собственной персоной, – подтвердил я. – Ну вообще-то не совсем собственной. Точнее, не в том виде, в каком я обычно существую. Но это отнюдь не означает, что я не испытываю благодарности за твое гостеприимство – напротив, я чрезвычайно тебе благодарен!

«Да-да… – Она явно начинала понемногу успокаиваться. – Только я все равно совершенно не врубаюсь. Все это, по-моему, просто какая-то безумная галлюцинация. Галлюцинация или фокус. А может, я слишком замечталась? Это со мной иной раз бывает. Особенно в классе, во время занятий. Или я какой-то вирус подцепила? Ну, скажем, что-то вроде сонной болезни? Она ведь, кажется, именно на мозг воздействует? А что, если я в зомби превращаюсь? Может, это какая-то зараза, которая нормальных людей превращает в зомби? Или и это тоже мои фантазии?»

Я попытался что-то объяснить ей насчет реки Сновидений, древних богов и нашего долгого заключения в донжонах Нифльхейма, опираясь в основном на парадоксальность так называемой Реальной Действительности. Я упомянул о ее бесконечных возможностях и о тех наших обличьях, что рассыпаны по всем Девяти Мирам. Я втолковывал ей, что даже сама Смерть обязана подчиняться законам Порядка и Хаоса; что ничто и никогда на самом деле не умирает, а наша волатильная сущность может быть извлечена и помещена в некие новые образы и обличья, подобно тому, как духи помещают во флакон, и затем каждый из этих флаконов существует как бы отдельно от остальных, однако он столь же реален, как и все другие, и его содержимое точно так же, как и содержимое прочих флаконов, полностью соответствует исходной формуле духов.

Она опять очень долго молчала.

Затем я вновь мысленно услышал ее голос, но теперь он звучал уже вполне спокойно: «Когда я увижу Эвана, я его попросту пристукну. А потом и еще разок на всякий случай – просто чтобы уж наверняка».

На мгновенье я даже испугался: а вдруг Тор неким образом сумел последовать за мной и тоже поселиться в теле моей «квартирной хозяйки» – такими знакомыми показались мне и ее мстительность, и те выражения, которыми она пользовалась. Но потом я все же решил, что она, должно быть, просто слишком много времени уделяла игре «Asgard!» и в результате усвоила кое-какие из наименее привлекательных манер Громовника.

Она, по всей видимости, услышала мои мысли и поспешила оправдаться: «Но ведь это же просто игра! Она состоит из световых сигналов и пикселей. Там все ненастоящее. Как же это может стать реальным?»

Я пожал плечами.

– Ты называешь это пикселями, а я – эфемерными видениями. Сон соткан из них, моя дорогая: из миллионов крошечных мимолетных видений. Ты вытащила меня из реки Сновидений, и я как таковой столь же реален, как и все то, что можно себе вообразить. На самом деле я даже более реален, чем кое-что из воображаемого, – продолжал я, вспоминая и куда более странные разновидности эфемерных явлений, с которыми сталкивался во время своих странствий по царству Хаоса. – Впрочем, ты, возможно, не знакома с одной интересной теорией, согласно которой именно подобные эфемерные частицы и составляют основу всего на свете, а Сон – это всего лишь одна из составляющих куда большей реальности.

Я выждал, пока моя хозяйка как-то переварит полученную информацию. Я чувствовал, что она всеми силами сопротивляется – и мне, и подобным представлениям о Реальной Действительности (как вы, люди, это называете), и понятию «Девять Миров».

«Все это полное дерьмо! – изрекла она в итоге. – Плод моего чересчур развитого воображения. Ну скажи: с какой стати какой-то бог вдруг выберет меня? И почему именно Локи? Локи – плохой парень, это всем известно!»