Джоан Вулф – Сладкая, как мед (страница 49)

И Сара внезапно вспомнила строки из «Сказания о старом мореходе», о котором Энтони сказал когда-то, что оно бередят ему душу:

Один, один, всегда один, Один и день и ночь!

И Бог не внял моим мольбам, Не захотел помочь!

Ее саму потрясли те муки одиночества, отчаяния и предчувствия скорой гибели, что так живо выразил в своих стихах Колридж. И Сара вздрогнула от испуга, предположив, что это сказание вполне может отражать ту бурю чувств, что терзает сейчас одинокую душу Энтони.

Она вспомнила о его кошмарах, о его ужасе от всего, что пришлось повидать на войне.

И в этот миг она поняла, что, несмотря на все сомнения и неясности, Энтони не мог быть замешан в случившихся с ней несчастьях. Что, по сути дела, он мучился не меньше Сары и был такой же жертвой чужой жестокости, какой являлась она.

Темные выразительные глаза расширились, отражая озарившую ее догадку.

— Энтони! — прошептала она. — А вдруг кто-то нарочно старается навредить мне так, чтобы бросить тень на тебя?

— Что ты имеешь в виду? — Его лицо продолжало оставаться таким же равнодушным.

— А ты сам подумай! — В возбуждении Сара даже подалась вперед. — Это же нарочно было сделано так грубо. Сперва я успела почувствовать и запомнить, что кто-то меня толкнул. А сегодня бревна были подпилены так, что ни у кого не возникло сомнения в злом умысле! — Ее глаза сверкали все ярче по мере того, Как Сара проникала в Подоплеку этих происшествий.

— Кто-то упорно старается обставить все так, будто ты пытаешься меня убить! — выпалила она. И содрогнулась от страха.

— Означает ли это, что ты не считаешь меня виновным? — уточнил он каким-то странным, чужим голосом.

— Ох, ну конечно, ты не виновен! — воскликнула Сара. — Если бы ты действительно собрался меня извести, то придумал бы для этого более умный способ — никто бы тебя и не заподозрил!

Только теперь герцог осмелился покинуть свое место у порога. Он подошел к Саре, опустился на колени и спрятал лицо в складках ее платья.

— Слава Богу! — горячо прошептал он. — Слава Богу!

Она молча погладила его по голове.

— Сара, я так боюсь за тебя! — глухо признался он. — Тебе следует покинуть Чевиот. Возвращайся в Лондон, к деду, пока я сам не выясню, что тут творится.

— Нет, — возразила она. — Я ни за что тебя не оставлю!

— Разве ты Не понимаешь? — Он поднял растерянное грустное лицо. — Как по-твоему, зачем этот кто-то пытается разделаться с тобой так, чтобы тень пала на меня?

— Понятия не имею, — беспомощно призналась она.

— Ну так послушай: если ты погибнешь, а меня арестуют за убийство, Лоренс получит титул!

— Ох, нет, только не это, — охнула Сара. — Неужели, по-твоему, Лоренс…

— Возможно, — мрачно промолвил он. — Или это могла устроить моя драгоценная мачеха, чтобы услужить родному сыну. Но не важно, кто именно это делает, — главное, что тебе грозит опасность! А этого я не потерплю.

Они долго молчали, не спуская друг с друга глаз. Наконец Сара задумчиво произнесла:

— А знаешь, ведь это может оказаться даже Невилл. Он все еще не смирился с тем, что я не стала его женой. Может, он надеется меня запугать, чтобы я развелась с тобой и вышла замуж за него?

— Мы должны учитывать и этот вариант, — согласился герцог. — Ведь все несчастья начались с той минуты, как он явился в Чевиот.

— Так или иначе, нам самим предстоит докопаться до правды. — У Сары вырвался прерывистый тяжкий вздох. — Но как?

— Я собирался проследить за действиями Лоренса и мачехи, — сказал Энтони. — А теперь, пожалуй, присоединю к этому списку и Харви.

— Но кому ты поручишь слежку? Здесь на виду каждый новый человек! Даже если нанять детективов, вдова и Лоренс моментально насторожатся и станут вести себя еще осторожнее.

— Я Хотел заплатить кое-кому из слуг. — Он грустно улыбнулся и добавил:

— Пожалуй, мне следует обратиться к тебе за рекомендациями, кому из них я могу доверять. Ты знаешь их гораздо лучше.

Сара задумалась, озабоченно хмуря брови. И медленно кивнула.

Энтони выпрямился, благодарно посмотрел на нее сверху вниз и прошептал, ласково проведя пальцем по ее носу:

— Что бы я без тебя делал?

Его слов, взгляда, ласки было достаточно для того, чтобы Сара ощутила острую вспышку желания. Она вскочила и подставила ему лицо.

Поцелуй разжег в герцоге ответное пламя. Не прошло и минуты, как он подхватил Сару на руки и понес в постель.

Энтони уложил ее на спину, наклонился и снова поцеловал в губы. Она прижалась к нему с невольным жалобным стоном, и он шепнул:

— Подожди минутку.

Обмирая от страсти, Сара следила, как он поспешно избавляется от одежды. Над ними висела тень предательства, тень смертельной опасности, и это делало ее желание еще более неистовым. Она хотела обнимать его, ласкать, почувствовать его в себе как можно скорее. Но вот Энтони разделся и подошел к кровати, чтобы раздеть ее.

Сара едва дождалась, пока с одеждой будет покончено, и открылась ему навстречу. Их губы слились так же жадно, как соединились тела. Сара упивалась тяжестью его тела, его теплом, его запахом. Она гладила широкую мускулистую спину, казавшуюся такой сильной и неуязвимой. Однако теперь она знала, что это совсем не так. И обнимала его еще крепче.

Повторяя ее имя, он двигался все чаще, все сильнее, и с каждым рывком что-то таяло у нее внутри, а тело начинало трепетать в предвкушении блаженной разрядки. Сара прижимала его к себе что было сил, побуждая проникнуть как можно глубже, до конца, словно желая удержать в себе и защитить от опасностей и невзгод.

Оба не обратили внимания на то, что, под его неистовыми толчками Сара упирается головой а твердую спинку кровати. И когда она затрепетала под ним от экстаза, он запрокинул голову и с хриплым стоном содрогнулся, вместе с ней ослепнув от невидимой волшебной вспышки.

Они надолго затихли среди измятых простынь, тесно прижимаясь друг к другу разгоряченными телами. Сара упиралась лбом ему в плечо. Она провела языком по гладкой коже и почувствовала соленый привкус.

— Я так тебя люблю! — промолвила она.

Сара почувствовала, как напряглось его тело. Энтони взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Вполне удовлетворенный тем, что прочел в ее взоре, он отпустил Сару и ласково погладил по шелковистым волосам.

— Прежде я всегда был один, — признался он. — Но теперь у меня есть ты.

Ее сердце сладко замерло от этих слов. И все же она рассудительно напомнила:

— Но ведь тебя любят многие, кроме меня, Энтони.

— Эти многие любят не меня настоящего, а меня воображаемого, — отвечал герцог, так же осторожно гладя ее волосы.

И Сара не могла ему возразить. Безупречная красота ее мужа ослепляла окружающих настолько, что они уже не имели возможности различить истинный облик человека, спрятанный под неотразимой внешностью.

— Подумать только, — добавил он. — Я мог бы вовсе не узнать тебя, если бы не нуждался в деньгах!

Его искренний, удивленный тон чуть не заставил Сару разрыдаться от счастья.

— И я тоже не согласилась бы за тебя, выйти, не пообещай ты мне помочь стать художницей! — потрясение прошептала она.

— Но ты и так художница, — возразил герцог. — Я всего лишь пообещал тебе помочь усовершенствовать свое искусство.

Она молча улыбнулась.

— И все же я считаю, что тебе следует вернуться в Лондон, Сара, — вдруг сказал он. — Я так боюсь за тебя!

— Но если я вернусь в Лондон, — рассудительно возразила она, — то покушения наверняка прекратятся, и мы так и не сможем ничего узнать. А пока негодяй не пойман с поличным, нам по-прежнему будет грозить опасность.

Энтони надолго умолк. И наконец неохотно признал:

— Пожалуй, ты права. — Он снова задумался и добавил голосом, который Сара называла про себя «командирским»:

— Я позволю тебе остаться, если ты согласишься иметь при себе кого-то в качестве телохранителя.

— Хорошо, — согласилась Сара с покорным вздохом. — Ты приставишь ко мне кого-то из слуг?

— Нет. Я приставлю к тебе человека, которому могу доверять. И это будет Макс!

Глава 23

Сара и герцог вместе спустились к обеду и, ко всеобщему изумлению, вели себя так, словно сегодня ничего не случилось. После обеда герцог присоединился к своей супруге в музыкальной комнате и тихо сидел на диване, прикрыв глаза и слушая, как Сара играет Моцарта.

Всякий раз, когда они обращались друг к другу, их голоса звучали спокойно и ласково.