Джоан Роулинг – Смертельная белизна (страница 29)

– Пару лет, – ответила Робин, вскрывая сверток, который передала ей Иззи.

– Мы ведь с ним пересекались, он упоминал? Я училась вместе с его бывшей, Шарли Кэмпбелл. Невыносимая красотка Шарли. Слышала про нее?

– Нет, – сказала Робин.

Как-то после работы она мимоходом столкнулась с Шарлоттой, да и то сто лет назад.

– Страйк мне всегда нравился, – продолжала Иззи.

Не поверив своим ушам, Робин обернулась, но Иззи как ни в чем не бывало вставляла листы бумаги в папку.

– Ой, многие этого не замечали, но я-то видела, что к чему. Такой он был брутальный и такой… своенравный.

– Своенравный? – переспросила Робин.

– Ой, слушай. Ему же всегда было плевать на всю эту шелуху. Чихать он хотел, если кто-то считал, что… как бы это сказать…

– Что он ей не пара?

Явно сболтнув лишнее, Робин смутилась. Почему-то ей вдруг приспичило защитить Страйка. Хотя это бред, конечно: если кто и способен о себе позаботиться, так это ее босс.

– Вроде того, – сказала Иззи, ожидая, когда закончится печать. – Папа с трудом пережил последние два месяца. И дело даже не в том, что он где-то что-то накосячил! – разгорячилась она. – Потому что сегодня это законно, а завтра – нет. Папа тут ни при чем.

– Было что-то противозаконное? – простодушно спросила Робин.

– Извини, дорогая, – твердо ответила Иззи, сохраняя обходительный тон. – Папа говорит: чем меньше людей знает, тем лучше.

Она взглянула на небо сквозь тюлевые занавески.

– Вроде куртку можно не надевать? Ну да ладненько… извини, мне пора, нужно еще бумаги папе передать, в десять у него встреча с олимпийскими спонсорами. А тебе удачки.

Иззи упорхнула в вихре взъерошенных волос и цветастой материи, а в Робин – при всем ее хладнокровии – взыграло любопытство. Если Иззи была посвящена в делишки своего отца, скорее всего, обошлось без криминала – конечно, при условии, что Чизуэлл говорил ей правду.

Робин наконец справилась с бумажным свертком. В нем, как и ожидалось, было полдюжины прослушивающих устройств, которые Страйк в минувшие выходные передал Джасперу Чизуэллу. Ведь последний – министр короны – вовсе не обязан каждое утро проходить через сканер досмотра, где просвечивали Робин. Она повертела в руках эти незатейливые штуковины. На вид жучки были как обыкновенные пластмассовые розетки, которые крепились поверх стационарных, не нарушая их работы. При звуке человеческого голоса включалась запись. В тишине, воцарившейся после ухода Иззи, Робин слышала биение своего сердца. Только сейчас до нее стала доходить вся серьезность порученного ей задания.

Сняв и повесив свое пальто, она достала из сумки большую упаковку из-под «тампакса», в которой собиралась припрятать лишние жучки. Выбрав из них один, Робин сделала нычку в нижнем ящике стола. Потом она прочесала захламленные полки и нашла коробку для бумаг, куда положила жучок, припорошив его ворохом писем с опечатками, подлежащих уничтожению в шредере. Покончив с этим делом, Робин глубоко вздохнула и вышла из кабинета.

Все это время дверь в офис Уинна была открыта. Проходя мимо, Робин увидела высокого молодого человека азиатской наружности, в очках с толстыми линзами и с чайником в руках.

– Приветики! – с ходу выдала Робин, подражая свойской манере Иззи. – Мы соседи, меня зовут Венеция Холл! А вас как звать?

– Аамир, – пробормотал азиат, как заправский кокни. – Маллик.

– У Делии Уинн работаете? – поинтересовалась Робин.

– Да.

– Ой, я ею восхищаюсь, – рассыпалась Робин. – Она реально мой кумир.

Аамир молчал, демонстрируя всем своим видом, что не настроен на болтовню. Робин почувствовала себя шавкой, наскакивающей на беговую лошадь.

– Давно вы здесь?

– Полгода.

– Кофе пить пойдем?

– Нет. – Аамир осадил ее, будто она его домогалась, и резко двинулся в сторону уборной.

Держа в руках коробку с ненужными бумагами, Робин пошла дальше, гадая, не померещилось ли ей, что за стеснительностью этого парня скрывается какая-то враждебность. А ведь как было бы полезно завести знакомство в аппарате Делии Уинн. Образ крестницы Джаспера с повадками Иззи только связывал ей руки. Другое дело – Робин Эллакотт из Йоркшира: уж та бы скорее нашла общий язык с Аамиром.

Прикрываясь макулатурой, она решила немного пройтись и осмотреться, прежде чем вернуться в офис к Иззи.

Кабинеты Чизуэлла и Уинн находились непосредственно в Вестминстерском дворце, который с его сводчатыми потолками, библиотеками, чайными комнатами и атмосферой сдержанного великолепия вполне походил на старинный университетский колледж.

Крытая галерея, охраняемая большими каменными статуями единорога и льва, вывела ее к эскалатору, ведущему в Порткаллис-Хаус. Это был хрустальный дворец со стеклянной крышей, остроугольные фрагменты которой обрамлял массивный черный каркас. Под куполом располагался просторный атриум с кафе, где собирались депутаты и государственные служащие. Среди налитых соком деревьев тянулись неглубокие продолговатые резервуары с водой, защищенные прозрачным кожухом, который в свете июньского солнца отливал ртутным блеском.

Воздух здесь содрогался от человеческих амбиций и ощущения сопричастности к жизненно важному процессу. Под изящными мозаичными сводами устроились на кожаных сидушках журналисты: кто уткнулся в свой телефон, кто делал звонки, кто стучал по клавиатуре ноутбука, а кто и донимал вопросами чиновников. Робин даже задумалась: не приведи ее судьба в контору Страйка, может, она и выбрала бы для себя такую работу.

Ознакомительная прогулка завершилась в третьем, самом мрачном и скучном корпусе с депутатскими кабинетами – ни дать ни взять дешевая гостиница с вытертыми коврами, кремовыми обоями и чередой однотипных дверей. Через пятьдесят минут Робин с коробкой в руках вернулась обратно, в очередной раз миновав офис Уинна. Убедившись, что в коридоре никого нет, она прижалась ухом к толстенной дубовой двери, будто уловила за ней какое-то шевеление.

– Как успехи? – спросила Иззи, когда Робин несколько минут спустя перешагнула порог их офиса.

– Уинн мне так и не попался.

– Вероятно, он в министерстве. Чуть что – сразу к Делии бежит, – сказала Иззи. – Кофейку?

Только она привстала, как в офисе зазвонил телефон.

Пока Иззи выслушивала сетования раздраженной избирательницы, которой не досталось билетов на олимпийские соревнования по прыжкам в воду («Понимаю вас прекрасно, я и сама обожаю Тома Дейли, – приговаривала она, закатывая глаза, – но это же лотерея, мадам»), Робин зачерпнула ложку растворимого кофе и добавила ультрапастеризованное молоко, размышляя, сколько раз она совершала этот ритуал в ненавистных офисах и как теперь благодарна судьбе, что выкарабкалась из того болота.

– Бросила трубку. – Иззи машинально поставила телефон на место. – Так о чем у нас был разговор? Ах да – Герайнт. Он просто вне себя, что Делия не дала ему место спецкона.

– Что еще за спецкон? – Робин подала Иззи кофе, а сама устроилась за другим столом.

– Специальный консультант. Что-то вроде временной государственной должности. Престижа – масса, но по родству не передается. В любом случае перспектив у него никаких; даже если и был какой-то шанс – на Делию ведь где сядешь, там и слезешь.

– А я, кстати, познакомилась с парнем, который работает под началом Уинна, – сказала Робин. – Аамир. Неприятный тип.

– Ой, он вообще какой-то странный, – пренебрежительно сказала Иззи. – Меня в упор не видит. Думаю, из-за того, что Герайнт и Делия не переваривают папу. Я так до конца и не поняла – за что, но, кажется мне, они просто ненавидят всех нас, вместе взятых… ой, совсем забыла: мне же папа только что написал. В конце недели приедет мой брат Рафф, будет нам помогать. И возможно, если все будет чики-пуки, – добавила Иззи, хотя и без надежды в голосе, – он примет у меня дела. Но Рафф знать не знает ни про шантаж, ни про тебя, так что держи язык за зубами, особенно не откровенничай, ладненько? У папы этих крестников – штук четырнадцать. Крошка Рафф ничего не заподозрит.

Иззи отпила еще кофе и, вдруг понизив голос, сказала:

– Ты ведь знаешь про Раффа? Все газеты писали. Бедная женщина… это просто ужас. У нее дочка осталась четырехлетняя.

– Читала что-то, – уклончиво ответила Робин.

– Из всей семьи я одна навещала его в тюрьме, – рассказывала Иззи дальше. – Остальные шарахались от одной мысли о том, что он натворил. А Кинвара, папина жена, – та вообще заявила, что ему надо было дать пожизненное, но она понятия не имеет, – продолжала Иззи, – какой кошмар там творится… никто и близко не представляет, что такое тюрьма… То есть я, конечно, понимаю: это ужасная история, но…

Она не договорила – видимо, боясь показаться немилосердной. У Робин промелькнула мысль – быть может, ошибочная: не намекает ли Иззи на то, что тюрьма – не лучшее место для столь утонченного молодого человека, как ее сводный брат. Что и говорить, лишение свободы – испытание не для слабонервных, подумала Робин, но чего хотеть, если ты сел за руль под наркотой и насмерть сбил молодую женщину, к тому же мать?

– Разве он не работает в арт-галерее? – уточнила Робин.

– От Драммонда его попросили в связи с каким-то скандалом, – вздохнула Иззи. – Папа для того и пристраивает его к нам, чтобы держать на коротком поводке.

Государственные средства, выделенные на их зарплаты, подумала Робин, лишний раз напоминали о том на редкость мизерном сроке, который отсидел сын министра за аварию со смертельным исходом, совершенную в состоянии наркотического опьянения.