Джоан Роулинг – Шелкопряд (страница 97)
Ничего этого Страйк не видел. Его шаткий, неровный бег напоминал замедленную съемку. Только бы не упасть, думал он, устремляясь к зловеще притихшему такси. Зеваки, наблюдавшие за Алом и его буйной, сыплющей бранью пленницей, даже не вспомнили о водителе.
– Робин…
Она завалилась набок, повиснув на пристегнутом ремне. Ее лицо было залито кровью, но, услышав свое имя, она отозвалась глухим стоном.
– Жива… матерь божья… жива…
Площадь огласили полицейские сирены. Они заглушили и сигнализацию, и нарастающие протесты возмущенных лондонцев; Страйк отстегнул удерживавший Робин ремень, осторожно усадил ее на сиденье, хотя она сделала попытку выбраться, и сказал:
– Не двигайся.
– Она просекла, что мы едем в другую сторону, – бормотала Робин. – Сразу просекла.
– Это уже не важно, – задыхаясь, выговорил Страйк. – Скотленд-Ярд сам к тебе примчался.
На голых деревьях по периметру площади алмазами сверкали гирлянды. Снег падал на собравшуюся толпу, на такси, торчащее из разбитой витрины, и на спортивный автомобиль, брошенный посреди дороги. Полицейские машины, светя мигалками, затормозили на битом стекле. Вой сирен сливался с воем сигнализации.
Пока его единокровный брат исходил криком, объясняя полицейским, почему он лежит на шестидесятилетней женщине, изможденный детектив с облегчением рухнул на переднее сиденье рядом со своей помощницей и – вопреки собственной воле, вопреки всем нормам приличий – рассмеялся.
50
Синтия. Как ты сказал, Эндимион: все это было во имя любви?
Эндимион. Да, сударыня, но потом боги наслали на меня ненависть женщины.
Страйк никогда прежде не бывал дома у Робин и Мэтью в Илинге. Ему с трудом удалось заставить Робин не выходить на работу и отлежаться после небольшого сотрясения мозга и железной хватки душительницы.
– Робин, – терпеливо внушал он своей помощнице, – мне так или иначе пришлось закрыть контору. Вся Денмарк-стрит запружена репортерами… Я перекантуюсь у Ника с Илсой.
Но он не мог уехать в Корнуолл не попрощавшись. Когда она открыла дверь, он, к своему немалому облегчению, отметил, что кровоподтеки у нее на лбу и на шее уже выцвели до бледно-желтой голубизны.
– Как себя чувствуешь? – спросил он, вытирая ноги о коврик.
– Отлично! – сказала она.
Квартирка оказалась маленькой, но уютной; здесь пахло ее духами, о которых он раньше как-то не думал. Видимо, после ее недельного отсутствия он стал более восприимчив к этому аромату.
Робин провела его в гостиную, где стены были выкрашены в цвет слоновой кости, совсем как у Кэтрин Кент, а на кресле обложкой кверху лежал привлекший внимание Страйка том «Допрос как следственное действие: психология и практика». В углу стояла небольшая елка, украшенная белыми и серебристыми шарами, как голые деревья по периметру Слоун-сквер, хорошо заметные на газетных фотографиях разбитого такси.
– Как Мэтью это пережил? – спросил Страйк, опускаясь на диван.
– Не могу сказать, что прыгал от счастья, – усмехнулась Робин. – Чаю?
Она знала, какой он любит: дегтярного цвета.
– Рождественский подарок, – объявил Страйк, когда Робин вернулась с подносом, и протянул ей невзрачный белый конверт.
Робин с любопытством вытащила на свет пачку скрепленных степлером распечаток.
– В январе пойдешь на курсы наружного наблюдения, – сказал Страйк. – Чтобы в следующий раз никто не заметил, как ты вытаскиваешь из мусорного бака пакетик с собачьим дерьмом.
Она засмеялась от радости:
– Ой, спасибо. Спасибо тебе!
– Нормальная женщина ждала бы цветов.
– Я же не нормальная женщина.
– Угу, я заметил, – сказал Страйк и потянулся за шоколадным печеньем.
– Это уже посылали на экспертизу? – спросила она. – Собачьи какашки?
– Естественно. В них полно человеческих внутренностей. Она размораживала по мере надобности. В миске у добермана тоже нашли следы, а остальное хранилось в морозильнике.
– Господи! – вырвалось у Робин; ее улыбка исчезла.
– Она – криминальный гений, – сказал Страйк. – Прокралась в кабинет Куайна и подбросила за письменный стол две кассеты с лентой от своей машинки… Энстис нехотя согласился отправить их в лабораторию; следов ДНК Куайна на них не обнаружено. Следовательно, Куайн к ним не прикасался, а значит, и не писал того, что на них отпечаталось.
– Энстис не перестал с тобой разговаривать?
– Цедит сквозь зубы. Ему не так-то просто со мной порвать. Он как-никак мне жизнью обязан.
– Да уж, неловко вышло, – согласилась Робин. – Стало быть, следователи приняли твою версию целиком и полностью?
– Теперь, когда они знают, что ищут, им кажется, что это дело яйца выеденного не стоит. Года два назад Тассел купила себе точно такую же пишущую машинку. По кредитке Куайна заказала паранджу и веревки, доставку оформила на то время, когда в доме находились рабочие. За столько лет у нее была масса возможностей наложить лапу на его «Визу». У нее в агентстве он оставлял пальто на вешалке и шел отлить… ей ничего не стоило вытащить у него бумажник в машине, когда она после всяких мероприятий отвозила его, пьяного, домой. Она знала, что он ленится проверять счета и квитанции. У нее был ключ от дома на Тэлгарт-роуд – сделать дубликат не составляло труда. Она изучила этот дом вдоль и поперек, знала, что там есть запасы соляной кислоты. Придумала блестяще, но перемудрила, – заключил Страйк, прихлебывая дегтярного цвета чай. – Теперь, очевидно, сидит в психушке под надзором, чтобы не лишила себя жизни. Но ты еще не знаешь самую психопатическую подробность.
– Куда уж больше? – настороженно спросила Робин.
Как ни ждала она встречи со Страйком, после событий недельной давности ее не отпускала слабость. С усилием распрямив спину, она собралась с духом и посмотрела на него в упор.
– Она сохранила эту треклятую книгу.
Робин нахмурилась:
– О чем ты?
– Лежала в морозильнике, где и внутренности. Вся пропиталась кровью, потому что была принесена в одной сумке с кишками. Подлинная рукопись. Тот «Бомбикс Мори», которого сочинил Куайн.
– Но… зачем?
– Одному Богу известно. Фэнкорт говорит…
– Ты с ним встречался?
– Ненадолго. Он теперь вбил себе в голову, что всю дорогу подозревал Элизабет. Готов поспорить, о чем будет его следующий роман. В общем, он утверждает, что у нее не поднялась рука уничтожить подлинник.
– Я тебя умоляю! Автора-то она благополучно уничтожила!
– Угу, но это же
– Ты шутишь?
– Ничуть. Куайн наконец-то станет автором бестселлера. И не надо делать такое лицо, – поучительно сказал Страйк, когда Робин недоверчиво покачала головой. – Нам есть что отпраздновать. Когда на прилавках появится «Бомбикс Мори», Леонора и Орландо будут грести деньги лопатой. Да, чуть не забыл: у меня для тебя еще кое-что есть.
Он сунул руку во внутренний карман пальто, лежащего на диване, и достал аккуратно свернутый в трубочку рисунок. Робин развернула листок и заулыбалась со слезами на глазах. Два кудрявых ангелочка танцевали под тщательно выведенной надписью: «Робин с любовью от Додо».
– Как у них дела?
– Прекрасно, – ответил Страйк.
По приглашению Леоноры он наведался в дом на Сазерн-роу. Мать с дочкой, взявшись за руки, встречали его на пороге; у Орландо на шее, как всегда, болталась обезьянка Чики.
– А Робин где? – возмутилась Орландо. – Я ее ждала. Я ей картинку нарисовала.
– Тетя в аварию попала, – напомнила ей Леонора, пятясь в прихожую и пропуская Страйка в дом. Она крепко держала Орландо за руку, будто страшась новой разлуки. – Я же говорила тебе, Додо: тетя совершила очень смелый поступок, но попала в аварию.
– Тетя Лиз
– Да… э-э… я знаю, – ответил Страйк все с тем же чувством несостоятельности, которое всегда внушала ему Орландо.
За кухонным столом сидела Эдна.
– Какой вы умный, это что-то! – повторяла она. – Жуткая история, да? А как себя чувствует ваша напарница? Ну и досталось же ей, верно?
– Счастья им, – сказала Робин, когда Страйк довольно подробно описал ей свое посещение.