Джоан Роулинг – Развороченная могила (страница 188)
— Мы узнаем это достаточно скоро.
Глава 119
Девять на пятом месте означает:
Решительное поведение.
Настойчивость с осознанием опасности.
— Мы уже в пятый раз обращаемся в полицию по поводу ВГЦ и подозрительной активности вокруг нашего офиса, — сказал Страйк. — Я понимаю, что у вас нет всей этой информации под рукой, я знаю, что даю вам много информации, которая может показаться вам неважной, но я не собираюсь врать: я был бы признателен, если бы вы перестали смотреть на меня как на идиота.
Было два часа ночи. Прошел час, прежде чем пульс Страйка замедлился до уровня, характерного для неподвижного сорокадвухлетнего мужчины. Он все еще сидел в небольшой комнате для допросов, куда его доставили по прибытии в отделение полиции. На вопрос, знает ли он, почему кто-то может захотеть в него выстрелить, Страйк подробно рассказал о текущем расследовании ВГЦ. Он посоветовал дознавателю поискать информацию об убийстве Кевина Пирбрайта, объяснил, что неделю назад в их офис пытался проникнуть вооруженный пистолетом злоумышленник, и сообщил офицеру, что за последние пару недель их с Робин уже второй раз преследуют на машине.
Сам масштаб истории Страйка, казалось, разозлил констебля Бауэрса, человека с длинной шеей и аденоидальным голосом. По мере того как Бауэрс становился все более откровенно скептичным («Церковь имеет на вас зуб?») Страйк был спровоцирован на открытое раздражение. Помимо всего прочего, сейчас он был необычайно голоден. Просьба о еде привела к тому, что ему принесли три простых печенья и чашку чая с молоком, и, учитывая, что он был жертвой стрельбы, а не подозреваемым, Страйк почувствовал, что к нему должны отнестись с большим вниманием.
Робин тем временем решала проблему другого рода. Она закончила давать показания вполне дружелюбной и компетентной женщине-офицеру, но отказалась от поездки домой, настояв на том, чтобы Уилла отвезли обратно к Пат. Проводив Уилла в полицейскую машину, Робин вернулась в приемную и с ужасом, но понимая, что у нее нет выбора, позвонила Мерфи, чтобы рассказать ему о случившемся.
Его реакция на ее новость была, понятно, тревожной и вполне оправданной. Тем не менее, Робин пришлось сдерживать гневные возражения на очевидные, по ее мнению, утверждения Мерфи: что теперь потребуются дополнительные меры безопасности и что полиции нужен каждый клочок информации о ВГЦ, которую Страйк и Робин могут им предоставить. Неосознанно вторя Страйку, Робин сказала:
— Мы уже буквально в пятый раз обращаемся в полицию по поводу церкви. Мы ничего не скрывали.
— Нет, я знаю, я все понимаю, но, черт возьми, Робин, как бы я хотел приехать и забрать тебя. Я застрял с этой чертовой поножовщиной в Саутхолле.
— Я в порядке, — сказала Робин, — на мне нет ни следа. Я вызову такси.
— Не вызывай Убер, ради всего святого, пусть кто-нибудь из копов отвезет тебя домой. Не могу поверить, что они не поймали стрелка.
— Может быть, уже поймали.
— Это не должно занимать у них столько времени, черт возьми!
— Они связались по рации с парой машин, чтобы попытаться отрезать ему путь, но я не знаю, что произошло — либо они не успели вовремя, либо он знал объездную дорогу.
— Возможно, он попадет на камеры. A316, обязательно.
— Да, — сказала Робин. Она чувствовала легкую нервозность, возможно, из-за кофе на голодный желудок. — Слушай, Райан, я, пожалуй, пойду.
— Да, хорошо. Я чертовски рад, что ты в безопасности. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — пробормотала Робин, потому что краем глаза заметила движение, и, когда она положила трубку, Страйк наконец-то появился из своей комнаты для допросов с крайне раздраженным видом.
— Ты все еще здесь, — сказал Страйк, приободрившись при виде ее. — Я подумал, что ты, возможно, ушла. Разве ты не измотана?
— Нет, — сказала Робин, — я чувствую себя… взвинченной.
— На меня тоже так действует стрельба, — сказал Страйк. — Что ты скажешь о том, чтобы пойти и купить этот «Макдоналдс»?
— Звучит фантастически, — сказала Робин, убирая мобильник обратно в карман.
Глава 120
Если мы не будем начеку, злу удастся скрыться, а когда оно ускользнет от нас, из оставшихся семян разовьются новые несчастья, ведь зло не умирает легко.
Через сорок минут Страйк и Робин вышли из такси возле круглосуточного Макдональдса на Стрэнде.
— Я возьму все, — сказал Страйк, когда они направились к прилавку. — Ты?
— Эм… Биг Мак и…
— О, черт, что теперь? — прорычал Страйк, когда зазвонил его мобильный. Ответив, он услышал голос Мидж и звук автомобильного двигателя.
— Я думаю, они перевозят Лин. Таша видела, как двое мужчин заходили в офис сегодня днем. Их провели в пристройку, они вышли и снова ушли. Она тогда не поняла, что это полиция, потому что они были в штатском — они проехали прямо мимо меня, я должна была понять, что это полицейские, но, честно говоря, они оба были так ухожены, что я подумала, что это, наверное, гей-парочка, которая убегает. Я жила в этой машине последние три дня, и я устала, — добавила она, защищаясь.
— Мне знакомо это чувство, — сказал Страйк, наблюдая за тем, как Робин делает заказ.
— В следующий момент Ташу вызывают к Чжоу. «Вы, кажется, потеряли это, надеюсь, это не важно». Они нашли записку в кармане ее мантии. Она вела себя невинно, очевидно…
— Черт возьми, что сейчас происходит?
— Я пытаюсь тебе сказать! Таша подумала, что ей лучше убраться, пока ее тоже не заперли в пристройке…
— Меня не интересует Таша!
— Очаровательно, — сказал голос актрисы на заднем плане.
— О, да за… — сказал Страйк, закрывая глаза и проводя рукой по лицу.
— Из ворот клиники десять минут назад выехал обычный фургон. Мы уверены, что Лин там. Три часа ночи — чертовски странное время для разъездов на фургонах. Кстати, я тебя не разбудила?
— Нет, — сказал Страйк, — послушай…
— Значит, мы в хвосте…
— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОСЛУШАЙ!
Робин, служащие «Макдоналдса» и другие посетители уставились на него. Страйк вышел из ресторана. Оказавшись на тротуаре, он сказал:
— Я не сплю, потому что мою машину только что обстреляли, в ней были я и Робин…
— Что…?
— По моим сведениям, у церкви есть оружие, причем во множестве. В такое время будет очевидно, что вы преследуете этот фургон. Брось это.
— Но…
— Ты не знаешь, что там Лин. Это слишком большой риск. С тобой гражданский — гражданский, который, как им известно, знает слишком много. Узнай номер, а потом езжай домой.
— Но…
— Не спорь со мной, мать твою, — угрожающе произнес Страйк. — Я тебе сказал, что я хочу. Выполняй, блядь.
Он обернулся и увидел, что Робин несет два больших пакета с едой.
— Давай поедим в офисе, — предложила она, не желая привлекать к себе лишнего внимания в ресторане. — Это всего лишь в десяти минутах ходьбы. Тогда мы сможем поговорить как следует.
— Хорошо, — раздраженно сказал Страйк, — но сначала дай мне бургер.
И они пошли по темным улицам в сторону Денмарк-стрит, причем Страйк пересказывал Робин то, что только что сказала Мидж, между большими кусками гамбургера. Он уже принялся за пакет с жареной картошкой, когда они дошли до знакомой черной двери с новым замком, защищенным от вскрытия. Поднявшись наверх, Робин распаковала остатки еды за столом партнеров. Она все еще чувствовала себя бодрой.
Страйк, вскоре поглотивший три гамбургера и два пакета картошки фри, теперь принялся за яблочный пирог. Как и Робин, он не испытывал ни малейшего желания спать. Непосредственное прошлое словно сжималось и растягивалось в его сознании: в один момент ему казалось, что перестрелка произошла неделю назад, в другой — что он только сейчас почувствовал жар пули, пронзившей воздух возле его щеки, и увидел, как разбилось лобовое стекло.
— На что ты смотришь? — спросил он Робин, заметив ее слегка остекленевший взгляд на доску на стене позади него.
Казалось, что она отвлеклась на что-то далекое.
— Я ведь не сказала тебе, что такое третья Божественная тайна? «Живая жертва»?
— Нет, — сказал Страйк.
— ВГЦ — это торговля детьми.
Челюсти Страйка перестали двигаться.
— Что?
— Лишние дети, в основном мальчики, доставляются в центр в Бирмингеме, где они хранятся до момента продажи. Это нелегальная служба усыновления: дети за деньги. Большинство из них отправляется в Америку. Твой друг Джо Джексон, судя по всему, за это отвечает. Судя по тому, что сказала Флора, из ВГЦ уже ушли сотни детей.
— Боже…