Джоан Роулинг – Гарри Поттер и узник Азкабана (страница 67)
– …Надеюсь, Думбльдор не станет усложнять, – говорил Злей. – Поцелуй запечатлеют незамедлительно?
– Как только Макнейр приведет дементоров. Вообще, вся эта история с Блэком в высшей степени неудобная. Не могу вам передать, как я мечтаю сообщить в «Оракул», что мы наконец-то его взяли… Надо полагать, Злей, они попросят у вас интервью… И когда малыш Гарри придет в себя, он, видимо, тоже захочет рассказать репортерам, как вы его спасли…
Гарри стиснул зубы. Промелькнула ухмылка Злея – они с Фуджем миновали убежище Гарри и Гермионы. Те для верности подождали еще, а потом помчались туда, откуда пришли учитель и министр. Вниз по лестнице, потом по другой лестнице, потом еще один коридор, а потом послышалось гадкое хихиканье.
–
Они метнулись влево, в пустой класс, – и вовремя. Дрюзг в разрушительном настроении проскакал мимо по воздуху, радостно хохоча.
– Вот урод, – шепотом сказала Гермиона, прижимаясь ухом к двери. – И ведь это он такой довольный, потому что дементоры вот-вот прикончат Сириуса… – Она сверилась с часами. – Гарри, три минуты!
Они подождали, пока торжествующий голос Дрюзга замер в отдалении, выскользнули из класса и снова помчались.
– Гермиона… а что будет… если мы не попадем в палату… до того как Думбльдор запрет дверь? – задыхаясь на бегу, спросил Гарри.
– Не хочу даже думать! – простонала Гермиона, опять поглядев на часы. – Одна минута!
Они влетели в коридор, ведущий в лазарет.
– Так, я слышу Думбльдора, – сдавленно произнесла она. – Пошли!
Они побежали по коридору на цыпочках. Дверь отворилась. Появилась спина Думбльдора.
– Я вас запру, – раздался его голос, – сейчас без пяти минут полночь. Мисс Грейнджер, трех оборотов будет достаточно. Удачи.
Думбльдор, пятясь, вышел из палаты, прикрыл дверь и вытащил волшебную палочку. Гарри и Гермиона в панике бросились к нему. Думбльдор поднял глаза, и под длинными серебристыми усами появилась широкая улыбка.
– Ну что? – почти беззвучно спросил он.
– Получилось! – ответил Гарри, совершенно задохнувшись. – Сириус улетел, на Конькуре…
Думбльдор просиял.
– Молодцы. Кажется… – Он напряженно прислушался. – Да, кажется, вас тоже уже нет. Заходите – я вас запру…
Оба проскользнули внутрь. В палате было пусто, только Рон неподвижно лежал у стены. Щелкнул замок, и ребята прокрались к своим койкам. Гермиона спрятала под мантию времяворот. И тут же из своего кабинета решительно выступила мадам Помфри.
– Директор ушел? Я могу наконец приступить к своим обязанностям?
Она была раздражена до крайности. Гарри и Гермиона почли за лучшее съесть шоколад без возражений. Мадам Помфри, нависнув над ними, следила, чтоб они не филонили. Но Гарри кусок в горло не лез. Они с Гермионой лежали, прислушивались, и нервы у них были на пределе… Наконец, когда мадам Помфри вручила им по четвертому куску, откуда-то сверху, издалека, донесся яростный рев…
– Это еще что? – всполошилась мадам Помфри.
Теперь раздавались сердитые голоса – все громче и громче. Мадам Помфри уставилась на дверь.
– Что за безобразие – они мне всех перебудят! С ума они посходили, что ли?
Гарри пытался разобрать, о чем говорят за дверью. Голоса надвигались…
– Он, наверное, дезаппарировал, Злотеус. Надо было кого-то при нем оставить. Когда об этом узнают…
– ОН НЕ ДЕЗАППАРИРОВАЛ! – почти совсем рядом проревел голос Злея. – ЗДЕСЬ НЕЛЬЗЯ НИ АППАРИРОВАТЬ, НИ ДЕЗАППАРИРОВАТЬ! НЕТ! ТУТ ЗАМЕШАН ПОТТЕР!
– Злотеус, помилуйте, Гарри был заперт…
БАМ!
Распахнулась дверь.
В палату ворвались Фудж, Злей и Думбльдор. Один только директор сохранял невозмутимость и, в сущности, выглядел очень довольным. Фудж был рассержен. А Злей – вне себя от ярости.
– ПРИЗНАВАЙСЯ, ПОТТЕР! – завопил он. – ЧТО ЕЩЕ ТЫ ВЫТВОРИЛ?
– Профессор Злей! – заверещала мадам Помфри. – Держите себя в руках!
– Послушайте, Злей, проявите благоразумие, – вмешался Фудж. – Дверь же заперта, мы сами только что видели…
– ОНИ ПОМОГЛИ ЕМУ СБЕЖАТЬ, Я УВЕРЕН! – взвыл Злей, тыча пальцем в Гарри и Гермиону. Его лицо исказилось; изо рта летела слюна.
– Придите в себя! – гаркнул Фудж. – Перестаньте молоть чепуху!
– ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ПОТТЕРА! – визжал Злей. – ЭТО ОН, Я ЗНАЮ, ЭТО ОН!
– Довольно, Злотеус, – спокойно осадил его Думбльдор. – Подумайте, что вы говорите! Эта дверь была закрыта – я сам ее запер десять минут назад. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей?
– Разумеется, нет! – ощетинилась мадам Помфри. – Я бы услышала!
– Вот видите, Злотеус, – невозмутимо продолжил Думбльдор. – Если вы не подозреваете Гарри и Гермиону в том, что они способны быть в двух местах одновременно, боюсь, я не вижу оснований и дальше их беспокоить.
Злей постоял, кипя, переводя взгляд с Фуджа, глубоко шокированного таким его поведением, на Думбльдора, чьи глаза невинно поблескивали за стеклами очков. Затем развернулся, шумно колыхнув мантией, и умчался из палаты.
– А парень-то совсем того, – сказал Фудж, глядя ему вслед. – На вашем месте, Думбльдор, я бы за ним последил.
– Да нет, он в здравом уме, – тихо ответил Думбльдор. – Просто он пережил страшное разочарование.
– Не он один! – пропыхтел Фудж. – У «Оракула» случится праздник! Блэк был у нас в руках, а мы опять его упустили! Осталось только, чтобы вышла наружу история с гиппогрифом! Вот тогда я точно стану посмешищем! Что ж… надо бы уведомить министерство…
– А дементоры? – напомнил Думбльдор. – Надеюсь, их отошлют?
– Ну конечно, мы их уберем. – Фудж рассеянно взлохматил себе волосы. – Я и вообразить не мог, что у них хватит наглости попытаться запечатлеть Поцелуй на невинном ребенке… Как с цепи сорвались… Сегодня же отправлю их назад в Азкабан… Может, поставить у ворот драконов?..
– Огрид будет в восторге. – Думбльдор мельком улыбнулся Гарри и Гермионе.
Они с Фуджем вышли из палаты, и мадам Помфри поспешила запереть дверь. Затем, досадливо бормоча себе под нос, удалилась в свой кабинет.
Из угла донесся тихий хнык. Рон очнулся. Сел, потер голову, осмотрелся.
– Что?.. Что произошло? – простонал он. – Гарри? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Что вообще творится?
Гарри и Гермиона переглянулись.
– Объясни ты, – сказал Гарри, набрасываясь на шоколад.
Назавтра в полдень Гарри, Рон и Гермиона вышли из лазарета и обнаружили, что замок опустел. Экзамены кончились, жара стояла изнуряющая – естественно, все учащиеся воспользовались шансом и отправились в Хогсмед. Однако ни Рона, ни Гермиону туда не тянуло, и они вместе с Гарри слонялись по окрестностям замка, обсуждая события прошлой ночи и гадая, где сейчас Сириус и Конькур. На берегу озера, наблюдая, как гигантский кальмар лениво машет щупальцами над водой, Гарри взглянул на другой берег и потерял нить разговора. Только вчера оттуда к нему прискакал олень…
Над ними нависла тень. Подняв глаза, ребята увидели Огрида – глаза мутные, лицо потное, в руках носовой платок размером со скатерть и улыбается до ушей.
– Яс’дело, не след мне радоваться после всего, чего ночью было, – сказал он. – В смысле Блэк опять убег и все такое… Только знаете чего?
– Чего? – Они изобразили любопытство.
– Конька! Улетел! На свободу! Я всю ночь отмечал!
– Это же здорово! – воскликнула Гермиона, метнув укоризненный взгляд на Рона, который готов был расхохотаться.
– Ага… Видать, некрепко я его привязал. – Огрид восторженно поглядел вдаль. – Правда, с утра-то пришлось побеспокоиться… я подумал, вдруг он профессору Люпину попался… но Люпин говорит, он вчера никого не ел…
– Что? – быстро спросил Гарри.
– Батюшки, да неужто вы не слыхали? – Улыбка Огрида слегка полиняла. – Э-э-э… Злей уж раззвонил своим слизеринцам… Теперь уж, поди, всем известно… Профессор Люпин-то… оборотень! А вчера ночью бегал по двору на свободе… Ну, он уж, верно, и вещи собрал…
– Как вещи собрал? – встревожился Гарри. – Зачем?
– Так уезжает же ж, – удивился Огрид. – Прям с утра подал заявление. Говорит, рисковать больше нельзя.
Гарри вскочил.
– Я пойду к нему, – сказал он Рону и Гермионе.