Джоан Роулинг – Гарри Поттер и узник Азкабана (страница 21)

Гриффиндорцы бурно зааплодировали. Злей с кислой гримасой извлек из кармана пузырек, вылил на Тревора несколько капель, и тот снова стал полноценной взрослой жабой.

– Минус пять баллов с «Гриффиндора», – объявил Злей, и улыбки исчезли с лиц. – Я же велел не подсказывать, мисс Грейнджер. Занятия окончены.

Гарри, Рон и Гермиона вскарабкались по ступенькам в вестибюль. Гарри размышлял о словах Малфоя, а Рон исходил гневом по поводу Злея.

– Снять пять баллов с «Гриффиндора» только за то, что зелье получилось как надо! Почему ты не соврала, Гермиона? Сказала бы, что Невилл все поправил сам!

Гермиона не ответила. Рон осмотрелся.

– А где она?

Гарри тоже осмотрелся. Они стояли на вершине лестницы и глядели, как одноклассники направляются в Большой зал на обед.

– Она же была прямо здесь, за нами, – нахмурился Рон.

Мимо прошествовал Малфой, с Краббе и Гойлом по бокам. Он ухмыльнулся Гарри и исчез.

– Вон она, – сказал Гарри.

Гермиона немножко запыхалась, взбегая по лестнице; одной рукой она прижимала к себе рюкзак, а другой запихивала что-то за пазуху.

– Как тебе это удается? – осведомился Рон.

– Что? – подбежав, спросила Гермиона.

– Только что ты шла за нами по пятам и вдруг – раз! – уже опять поднимаешься по лестнице с самого низу.

– Что? – немного смешалась Гермиона. – А! Забыла кое-что. Ой нет!..

Рюкзак у нее разошелся по шву. Гарри это совсем не удивило; из рюкзака вывалилась по меньшей мере дюжина толстенных книг.

– Зачем ты их с собой таскаешь? – поинтересовался Рон.

– Ты же знаешь, сколько у меня занятий, – задыхаясь, ответила Гермиона. – Не подержишь?

– Но… – Рон вертел книжки и читал заглавия. – У тебя же нет этих занятий сегодня. После обеда только защита от сил зла.

– А, ну да, – неопределенно ответила Гермиона, но убрала в рюкзак все учебники. – Хорошо бы на обед что-нибудь вкусненькое, умираю с голоду, – добавила она и бодро направилась в Большой зал.

– Гермиона от нас что-то скрывает, тебе не кажется? – спросил Рон у Гарри.

Когда ребята пришли на первый урок по защите от сил зла, профессора Люпина еще не было. Все расселись, достали учебники, перья и пергаменты и мирно болтали, дожидаясь учителя. Войдя, он неуверенно улыбнулся и положил на стол старый потрепанный портфель. Все в той же бедной одежде смотрелся Люпин, однако, уже поздоровее, чем в поезде, – видно, школьная еда шла на пользу.

– Добрый день, – сказал он. – Уберите, пожалуйста, ваши вещи в рюкзаки. Сегодня у нас практическое занятие. Вам потребуются только волшебные палочки.

Убирая вещи, ребята с любопытством переглядывались. Это будет их первое практическое занятие по защите от сил зла, если, конечно, не считать незабываемого прошлогоднего урока, когда учитель принес в класс клетку с эльфейками и выпустил их на свободу.

– Прекрасно, – сказал профессор Люпин, когда все приготовились. – За мной, будьте добры.

Озадаченные и заинтригованные, ребята встали из-за парт и направились следом за профессором Люпином. В безлюдном коридоре они свернули за угол и тут же наткнулись на полтергейста Дрюзга. Тот висел вверх ногами в воздухе и залеплял жвачкой замочную скважину.

Дрюзг никого не замечал, пока профессор Люпин не подошел почти вплотную; тогда полтергейст засучил ножками, поджав пальцы, и разразился песней.

– Глюпый хлюпик Люпин, – распевал он. – Глюпый хлюпик Люпин, глюпый хлюпик Люпин…

Неуправляемый грубиян Дрюзг обычно все-таки выказывал некоторое уважение преподавателям. Все с интересом поглядели на профессора Люпина. Тот, как ни странно, по-прежнему улыбался.

– На твоем месте я бы вытащил жвачку из замка, Дрюзг, – любезно заметил он, – иначе мистер Филч не сможет добраться до метел.

Филч, смотритель «Хогварца», колдун-неудачник весьма дурного нрава, вел нескончаемую войну с учениками, а также и с Дрюзгом. Полтергейст между тем не обратил на слова профессора Люпина ни малейшего внимания и только неприлично фыркнул в ответ.

Профессор Люпин тихонько вздохнул и достал волшебную палочку.

– Небольшое, но полезное заклинание, – через плечо сказал он ребятам. – Следите внимательно.

Он поднял палочку, произнес: «Ваддиваси!» – и указал на Дрюзга.

Комочек жевательной резинки пулей вылетел из замочной скважины прямиком в левую ноздрю полтергейсту; тот перевернулся и с проклятиями унесся прочь.

– Клево, сэр! – восхитился Дин Томас.

– Спасибо, Дин. – Профессор Люпин спрятал палочку. – Пойдем дальше?

И они отправились дальше. Теперь класс взирал на оборванного профессора Люпина с уважением. Тот провел их еще одним коридором и остановился напротив учительской.

– Заходите, пожалуйста, – пригласил он, открыв дверь и посторонившись.

В учительской – длинной, обшитой панелями комнате, полной старых, разрозненных стульев, – был лишь один человек. Профессор Злей, сидевший в низком кресле, обернулся. Глаза его сверкнули, а на губах заиграла недобрая ухмылка. Когда профессор Люпин вошел последним и собрался было закрыть дверь, Злей заговорил:

– Не закрывайте, Люпин. Я не хочу смотреть на ваши забавы.

Он встал и направился к двери. Полы его черной мантии колыхались. На пороге Злей развернулся и сказал:

– Возможно, вас не предупредили, Люпин, но в этом классе имеется некто Невилл Лонгботтом. Настоятельно рекомендую не поручать ему ничего сложного. Во всяком случае, если рядом не будет мисс Грейнджер.

Невилл побагровел. Гарри гневно уставился на Злея: мало того что он третирует Невилла у себя на занятиях, так еще издевается при других учителях.

Профессор Люпин поднял брови.

– А я как раз надеялся, что Невилл поможет мне на первом этапе задания, – ответил он, – и я не сомневаюсь, что он превосходно справится.

Лицо Невилла покраснело сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Губы Злея изогнулись в усмешке, но он удалился, с силой захлопнув за собой дверь.

– Что ж, начнем. – И профессор Люпин поманил ребят в угол.

Там не было ничего, кроме старого шкафа, где учителя хранили сменные мантии. Когда профессор Люпин приблизился, шкаф вдруг заходил ходуном и застучал об стену.

– Ничего страшного, – успокоил профессор тех, кто испуганно отшатнулся. – Внутри вризрак.

Большинство, судя по всему, считало, что это как раз очень даже страшно. Невилл уставился на профессора Люпина с неприкрытым ужасом, а Шеймас Финниган подозрительно разглядывал содрогающуюся дверную ручку.

– Вризраки любят темные замкнутые пространства, – заговорил профессор Люпин. – Гардеробы, щели под кроватями, шкафчики под раковинами. Однажды я встретил вризрака, который жил в напольных часах. Этот поселился здесь вчера днем, и я попросил у директора разрешения оставить его до поры до времени, чтобы третьеклассники попрактиковались. Первый вопрос, который мы должны себе задать, таков: что есть вризрак?

Гермиона подняла руку.

– Это сменобраз, – сказала она. – Он принимает образ, который, по его мнению, больше всего напугает того, кто его видит.

– Пожалуй, я и сам не ответил бы лучше, – похвалил профессор Люпин, и Гермиона просияла. – Следовательно, сидя в темноте, вризрак не может заранее решить, какую форму принять. Он еще не понял, чего больше всего боится тот, кто стоит за дверью. Никто не знает, как выглядит вризрак наедине сам с собой, но стоит только его выпустить, как он сразу же притворится тем, чего больше всего боится каждый из нас. А это означает, – продолжал профессор Люпин, делая вид, будто не заметил вопль ужаса, вырвавшийся у Невилла, – что, пока вризрак не выпущен на свободу, у нас перед ним огромное преимущество. Понятно какое, Гарри?

Отвечать на вопрос рядом с Гермионой, которая размахивала рукой и от нетерпения пританцовывала на цыпочках, было не так-то легко, но Гарри постарался:

– Э-э-э… раз нас так много, он не поймет, чем притвориться?

– Совершенно верно, – сказал профессор Люпин, и Гермиона в некотором разочаровании опустила руку. – Иметь дело с вризраком лучше всего в компании. Тогда вризрак теряется. Кем ему быть – трупом без головы или плотоядным слизнем? Мне довелось видеть, как вризрак совершил именно такую ошибку – хотел напугать двоих людей одновременно и превратился в полслизняка. Ни капельки не страшно… Заклинание, отпугивающее вризрака, очень простое, однако требует некоторого напряжения мысли. Понимаете, вризрака приканчивает смех. Поэтому надо сделать его потешным. Давайте сначала потренируемся без палочек. Повторяйте за мной, пожалуйста… риддикулюс!

– Риддикулюс! – хором прокричал класс.

– Хорошо, – одобрил профессор Люпин. – Очень хорошо. Боюсь только, что это самая простая часть работы. Понимаете, одного слова недостаточно. И вот тут наступает твой черед, Невилл.

Шкаф снова задрожал – правда, не так сильно, как сам Невилл, который выступил вперед весь белый, будто отправлялся на виселицу.

– Что ж, Невилл, – сказал профессор Люпин, – начнем с главного: чего ты боишься больше всего на свете?

Невилл пошевелил губами, но звука не получилось.

– Прости, не расслышал, – весело признался профессор Люпин.

Невилл обвел класс диким взором, словно моля о помощи, а затем прошептал еле слышно: