Джоан Роулинг – Гарри Поттер и тайная комната (страница 52)

Гарри постучал и распахнул дверь.

Глава восемнадцатая

Добби вознагражден

Когда Гарри, Рон, Джинни и Чаруальд появились на пороге, заляпанные грязью и слизью (а Гарри также кровью), в комнате повисло гробовое молчание. Затем раздался вопль:

– Джинни!

Это закричала миссис Уизли, до того безутешно рыдавшая у камина. Она вскочила, и они с мистером Уизли бросились обнимать дочь.

Но Гарри смотрел мимо них. У камина стоял сияющий профессор Думбльдор, а рядом, прижимая руки к груди, громко и судорожно всхлипывала профессор Макгонаголл. Янгус просвистел крыльями возле уха Гарри, уселся на плечо к Думбльдору, и тут Гарри и Рон оказались в крепких объятиях миссис Уизли.

– Вы спасли ее! Вы спасли ее! Как вам это удалось?

– Да, нам всем интересно, – заплаканным голосом пролепетала профессор Макгонаголл.

Миссис Уизли отпустила Гарри, который мгновение помялся, а затем подошел к столу и выложил Шляпу-Распредельницу, инкрустированный рубинами меч, а также то, что осталось от дневника Реддля.

Затем он начал рассказывать все подряд. С четверть часа он говорил в абсолютной тишине: о бестелесном голосе, о том, как Гермиона догадалась, что это голос василиска, ползающего по трубам; и как они с Роном выслеживали пауков в лесу, и как Арагог поведал, где умерла последняя жертва василиска; и как они догадались, что это Меланхольная Миртл, а вход в Тайную комнату находится в ее туалете…

– Ну хорошо, – вступила в разговор профессор Макгонаголл, едва Гарри сделал паузу, – вы выяснили, где находится вход – при этом, не могу не заметить, бессовестно нарушив не меньше сотни школьных правил, – но как, объясните мне, как вам удалось выйти оттуда живыми, Поттер?

Тогда Гарри, от разговоров уже охрипший, рассказал о своевременном появлении Янгуса и о том, как Шляпа-Распредельница дала ему меч. И тут осекся. До сих пор он избегал упоминания о дневнике Реддля и о Джинни. Девочка стояла, уткнувшись лбом в плечо матери, и беззвучные слезы текли по ее щекам. «А если Джинни исключат? – в панике подумал Гарри. – Дневник Реддля больше ничего уже не расскажет… Как доказать, что это Реддль вынудил Джинни совершать преступления?»

Инстинктивно Гарри взглянул на Думбльдора. Тот еле заметно улыбался, и отблески огня танцевали в его очках-полумесяцах.

– Лично меня больше всего интересует, – мягко проговорил он, – каким образом Лорд Вольдеморт сумел околдовать Джинни, хотя, по сведениям из достоверных источников, он сейчас скрывается в лесах Албании?

Облегчение – счастливое, захватывающее торжество – горячо разлилось по телу Гарри.

– Ч-что вы т-такое г-говорите? – ошарашенно пробормотал мистер Уизли. – Сами-Знаете-Кто? Околдовал Джинни? Но ведь Джинни не… Джинни не была… или?..

– Это все дневник, – выпалил Гарри, предъявляя его Думбльдору. – Реддль писал его, когда ему было шестнадцать…

Думбльдор взял дневник из рук Гарри и пристально уставился на обгоревшие и промокшие страницы.

– Великолепно, – тихо сказал он. – Оно и понятно, он был, наверное, самым блестящим учеником «Хогварца». – Думбльдор повернулся к потрясенным до глубины души супругам Уизли. – Очень немногие знают, что Лорд Вольдеморт когда-то звался Томом Реддлем. Пятьдесят лет назад он учился у меня. А после школы исчез… много путешествовал… глубоко погряз в черной магии, общался с худшими представителями нашего племени, пережил множество опасных превращений… и когда снова объявился уже Лордом Вольдемортом, его толком никто не узнавал. Едва ли кто-то связывал Лорда Вольдеморта с умным, красивым мальчиком, который был когда-то старшим школьным старостой.

– Но Джинни… – едва выговорил мистер Уизли. – Что наша Джинни могла иметь общего с… с ним?

– Это его д-дневник! – прорыдала Джинни. – Я в нем писала, а он мне отвечал… весь год…

– Детка! – в ошеломлении вскричал мистер Уизли. – Разве я тебя ничему не научил?! Что я тебе всегда говорил? Не доверяй тому, что способно мыслить, если не понимаешь, где у него мозги! Почему ты не показала дневник мне? Или маме? Такая подозрительная вещь, ведь очевидно, что черная магия…

– Я не знала, – всхлипывала Джинни. – Я нашла его в одной из книг, которые купила мама. Я д-думала, кто-то его там забыл…

– Мисс Уизли следует немедленно отправиться в лазарет, – вмешался Думбльдор. – Она пережила чудовищное испытание. Не волнуйтесь, наказания не будет. Лорду Вольдеморту удавалось одурачить куда более взрослых и опытных колдунов. – Он открыл дверь. – Так что – постельный режим и, пожалуй, большая кружка горячего шоколада. Меня это всегда ставит на ноги. – Он добродушно подмигнул девочке. – Мадам Помфри еще не спит. Вовсю раздает мандрагорный тоник – осмелюсь предположить, что прямо сейчас жертвы василиска просыпаются…

– Значит, Гермиона здорова! – радостно выкрикнул Рон.

– В итоге всё наладится, Джинни, – сказал Думбльдор.

Миссис Уизли вывела дочь в коридор, и мистер Уизли последовал за ними, все еще не в себе от пережитого потрясения.

– Знаете, Минерва, – задумчиво сказал профессор Думбльдор профессору Макгонаголл, – мне кажется, все это – неплохой повод задать пир. Не будете ли вы так любезны пойти предупредить на кухне?

– Отлично, – бодро ответила профессор Макгонаголл и тоже направилась к двери. – С Поттером и Уизли вы разберетесь сами?

– Конечно, – заверил ее Думбльдор.

Она ушла, а Гарри с Роном неуверенно подняли глаза на директора. Что значит «разберетесь»? Не может же быть – ведь не может, – чтобы их наказали?

– Помнится, я обещал исключить вас, если вы снова хотя бы раз нарушите правила, – сказал Думбльдор.

Рон в ужасе открыл рот.

– И это доказывает, что даже умнейшим из нас иной раз приходится подавиться своими же словами, – с улыбкой продолжил Думбльдор. – Вы оба будете удостоены Приза за служение идеалам «Хогварца», и еще вы заработали – так, дайте подумать – да, по двести баллов «Гриффиндору» каждый.

Рон ярко порозовел, как Чаруальдовы цветочки на День святого Валентина, и закрыл рот.

– Но один из нас совсем притих и помалкивает о своем участии в этом опасном приключении, – добавил Думбльдор. – Отчего такая скромность, Сверкароль?

Гарри вздрогнул. Он напрочь забыл о Чаруальде. Защитник от сил зла стоял в уголке, бессмысленно улыбаясь. Когда Думбльдор обратился к нему, Чаруальд взглянул через плечо, кто это с ним разговаривает.

– Профессор Думбльдор, – поспешно сказал Рон, – внизу, в Тайной комнате, произошел несчастный случай. Профессор Чаруальд…

– Я профессор? – слегка удивился Чаруальд. – Надо же! Не ахти какой, полагаю?

– Он попытался наложить заклятие забвения, а палочка ударила не в ту сторону, – шепотом объяснил Рон Думбльдору.

– Ужас какой. – Думбльдор сокрушенно покачал головой, а его длинные серебристые усы дрогнули. – Сражен собственным оружием, Сверкароль?

– Оружием? – тупо переспросил Чаруальд. – У меня нет оружия. Вот у этого мальчика есть меч. – Он указал на Гарри. – Он вам даст, если нужно.

– Будь любезен, отведи профессора Чаруальда в лазарет, хорошо? – попросил Рона Думбльдор. – А мне нужно сказать еще пару слов Гарри…

Чаруальд, шатаясь, удалился. Рон бросил любопытный взгляд на Думбльдора, и Гарри и закрыл за собой дверь.

Думбльдор прошел к креслам у камина.

– Садись, Гарри, – сказал он, и Гарри сел, неизвестно почему чувствуя себя не в своей тарелке. – Прежде всего я хотел бы тебя поблагодарить, – продолжил Думбльдор, и в его глазах вновь сверкнул огонек. – Судя по всему, в Тайной комнате ты проявил истинную преданность мне. Ничто другое не могло призвать к тебе Янгуса.

Он любовно погладил феникса, перелетевшего к нему на колено. Под взглядом Думбльдора Гарри неловко улыбнулся.

– Итак, ты познакомился с Томом Реддлем, – задумчиво произнес Думбльдор. – Думаю, ему было крайне интересно с тобой встретиться…

И неожиданно для себя Гарри заговорил о том, что давно его грызло:

– Профессор Думбльдор… Реддль сказал, что я такой же, как он. «Нечто до странности общее» – так он выразился…

– Правда? – переспросил Думбльдор, задумчиво оглядывая Гарри из-под густых серебряных бровей. – А ты сам как думаешь, Гарри?

– Я думаю, что я вовсе не как он! – сказал Гарри громче, чем собирался. – Я же… я же в «Гриффиндоре», я…

Но умолк; вновь всплыло гнетущее сомнение.

– Профессор, – заговорил он чуть погодя, – Шляпа-Распредельница сказала, что я… что я бы многого добился в «Слизерине». Некоторое время все думали, что Наследник Слизерина – я… потому что я говорю на серпентарго…

– Ты говоришь на серпентарго, Гарри, – спокойно ответил Думбльдор, – потому что на серпентарго говорит Лорд Вольдеморт – и в самом деле единственный живущий ныне потомок Салазара Слизерина. Если я не очень ошибаюсь, в ту ночь, когда ты получил этот шрам, Вольдеморт передал тебе часть своих колдовских способностей. Я уверен, что он не собирался, – просто так получилось…

– Вольдеморт вложил часть себя в меня? – переспросил Гарри как громом пораженный.

– Очень на то похоже.

– Значит, я должен учиться в «Слизерине», – сказал Гарри убитым голосом и заглянул в лицо Думбльдору. – Шляпа-Распредельница увидела во мне задатки слизеринца и…

– Поместила тебя в «Гриффиндор», – невозмутимо закончил за него Думбльдор. – Послушай, Гарри. Так уж вышло, что у тебя есть многие качества, которые Салазар Слизерин, тщательно отбиравший себе учеников, высоко в них ценил. Его собственный редкостный дар – змееустость, находчивость, решительность, некоторое пренебрежение к установленным порядкам, – добавил Думбльдор, вновь дернув усами. – И все же Шляпа-Распредельница направила тебя в «Гриффиндор». И ты знаешь почему. Подумай.