Джоан Роулинг – Гарри Поттер и тайная комната (страница 21)
– Кому нужно праздновать день собственной смерти? – заворчал Рон. Он делал домашнее задание по зельеделию и пребывал в дурном расположении духа. – Смертельно угнетает, по-моему…
Ливень хлестал в окна, снаружи темнота чернильно сгустилась, но в гостиной было светло и уютно. Пламя в камине отбрасывало веселые блики на пухлые кресла, в которых гриффиндорцы читали, болтали, делали уроки, а Фред с Джорджем скармливали филибустеровскую петарду саламандре. Фред «спас» сверкающую оранжевую огнежительницу с занятий по уходу за магическими существами, и теперь она тихо тлела на столике на радость кучке любопытных.
Гарри собирался уже рассказать Рону с Гермионой про Филча и «Быстрочары», как вдруг саламандра взвилась в воздух и бешено завертелась по комнате, бурно искрясь и взрываясь. Перси, до хрипоты оравший на братьев, великолепный фонтан звезд мандаринового цвета, бивший изо рта у саламандры, а также ее побег в камин, сопровождавшийся громкими взрывами, начисто вытеснили скучного Филча с его конвертами у Гарри из головы.
К Хэллоуину Гарри успел пожалеть о своем поспешном обещании присутствовать на смертенинах. Все остальные предвкушали праздничный пир; Большой зал, как всегда, украсили живыми летучими мышами, из гигантских Огридовых тыкв вырезали фонари, в которых поместилось бы по трое взрослых мужчин, и еще прошел слух, что Думбльдор пригласил на вечер труппу танцующих скелетов.
– Обещание есть обещание, – нравоучительно изрекла Гермиона. – А ты
Поэтому в семь часов Гарри, Рон и Гермиона решительно миновали двери в битком набитый Большой зал, заманчиво мерцавший золотом блюд и серебром свечей, и направили стопы в подземелье.
Коридор тоже освещали свечи, но веселья не добавляли: длинные, тонкие, угольно-черные, они горели ярко-синим огнем и бросали призрачный, потусторонний отблеск даже на вполне живые лица. С каждым шагом холодало. Гарри поежился и плотнее укутался в мантию. И тут послышался скрежет – словно тысяча ногтей скребли по огромной школьной доске.
– Это что,
Они завернули за угол и увидели Почти Безголового Ника. Он стоял в дверях, задрапированных черным бархатом.
– Мои дорогие друзья, – приветствовал он ребят заупокойным голосом, – добро пожаловать… так рад, что вы смогли прийти…
Призрак сорвал шляпу с перьями и, глубоко поклонившись, пригласил их пройти.
Внутри им открылось незабываемое зрелище. В подземелье толпились жемчужно-белые прозрачные люди. Большинство скользило над танцевальной площадкой, вальсируя под жуткие завывания тридцати музыкальных пил. Оркестр сидел на возвышении, тоже задрапированном черной тканью. Не менее тысячи черных свечей в огромном канделябре под потолком озаряли зал полуночным светом. Дыхание превращалось в пар; они как будто пришли в морозилку.
– Пойдем осмотримся? – предложил Гарри – ему хотелось разогреть ноги.
– Осторожно, а то еще пройдешь сквозь кого, – беспокойно сказал Рон.
Они пошли по краю танцплощадки. Им встретилась группа мрачных монахинь, человек в лохмотьях и цепях и Жирный Монах – веселый хуффльпуффский призрак оживленно беседовал с рыцарем, у которого изо лба торчала стрела. Гарри не удивился, заметив, что Кровавого Барона, угрюмое слизеринское привидение, испятнанное серебристой кровью, сторонятся все остальные гости.
– Ой нет, – охнула Гермиона, резко останавливаясь. – Назад, назад, я не хочу встречаться с Меланхольной Миртл…
– С кем? – спросил Гарри, когда они поспешно удалились.
– Она является из унитаза в уборной для девочек на втором этаже, – объяснила Гермиона.
– Является
– Да. Туалет уже с год не работает, потому что у нее вечно истерика и она устраивает потопы. Я вообще туда не хожу, только в крайнем случае, – это же невозможно, когда у тебя над ухом кто-то завывает…
– Смотрите, еда! – сказал Рон.
Вдоль дальней стены стоял длинный стол, тоже покрытый черным бархатом. Ребята устремились было туда, но спустя миг в ужасе отшатнулись. Воняло отвратительно. На серебряных блюдах лежала тухлая рыба; на подносах высились пирамиды горелых пирогов; рядом с огромным червивым хаггисом лежал шмат сыра, покрытый мохнатой зеленой плесенью, а в центре возвышался невероятный серый торт в форме могильного камня, на котором черной глазурью, похожей на деготь, было выведено:
Гарри с изумлением смотрел, как дородный призрак приблизился к столу, присел пониже и, широко открыв рот, на согнутых ногах прошел насквозь блюдо с вонючим лососем.
– Вы так чувствуете вкус? – спросил Гарри.
– Почти, – печально ответило привидение и отлетело прочь.
– Им, наверное, больше нравится тухлое, потому что запах и вкус сильнее, – рассудила Гермиона, зажимая нос и наклоняясь, чтобы рассмотреть гнилой хаггис.
– Может, отойдем? А то меня тошнит, – попросил Рон.
Однако они и отвернуться не успели – из-под стола стремительно вылетел маленький человечек и завис в воздухе прямо перед ними.
– Здравствуй, Дрюзг, – опасливо сказал Гарри.
В отличие от привидений полтергейст Дрюзг отнюдь не был прозрачным и бледным. В косо нахлобученной ярко-оранжевой бумажной шляпе и вертящемся галстуке-бабочке, со зловещей ухмылкой на злобной физиономии, Дрюзг на общем фоне выделялся ярким пятном.
– Поклюем? – сладким голосом предложил он, протягивая им блюдо арахиса, подернутого плесенью.
– Нет, спасибо, – отказалась Гермиона.
– Слышал, что вы говорили о бедной Миртл, – сказал Дрюзг, и в его глазах затанцевал хитрый огонек. – Какие вы жестокие! – Он вдохнул поглубже и заорал: – ЭЙ! МИРТЛ!
– Не надо, Дрюзг, не говори ей, что я сказала, она расстроится, – отчаянно зашептала Гермиона. – Я ничего такого не имела в виду, я не против… ой, здравствуй, Миртл.
К ним подплыло привидение коренастой девицы. У нее было угрюмейшее лицо, какое только Гарри видел в жизни, наполовину скрытое под вислыми волосами и толстыми жемчужными очками.
– Что? – угрюмо буркнула она.
– Как поживаешь, Миртл? – спросила Гермиона фальшиво-бодрым голосом. – Приятно встретиться с тобой не в туалете.
Миртл хлюпнула носом.
– А мисс Грейнджер только что говорила о тебе, – лукаво шепнул Дрюзг на ухо Миртл.
– Я только… я только… сказала, что ты сегодня отлично выглядишь, – объяснила Гермиона, яростно сверля Дрюзга глазами.
Миртл подозрительно уставилась на Гермиону.
– Вы надо мной смеетесь, – сказала она, и в ее маленьких прозрачных глазках набухли слезы.
– Нет, честно, разве я не говорила только что, как прекрасно выглядит сегодня Миртл? – пролепетала Гермиона, с силой ткнув Рона и Гарри под ребра.
– Ну да…
– Еще бы…
– Не врите, – прошептала Миртл. Слезы уже вовсю струились по ее лицу, а Дрюзг радостно хихикал у нее за спиной. – Думаете, я не знаю, как меня обзывают за глаза? Жирная Миртл! Уродина Миртл! Мрачная, малахольная, мерзотная морда Миртл!
– Ты еще забыла «прыщавая», – вкрадчиво напомнил Дрюзг.
Меланхольная Миртл отчаянно разрыдалась и полетела прочь из подземелья. Дрюзг ринулся следом, пуляя ей в спину мохнатыми орехами и вопя: «Прыщавая! Прыщавая!»
– О ужас, – грустно сказала Гермиона.
Почти Безголовый Ник подплыл к ним сквозь толпу:
– Веселитесь?
– Еще как, – соврали они.
– Все получилось не так уж плохо, – с гордостью сказал Почти Безголовый Ник. – Вареная Вдова прибыла из самого Кента, представляете? Ну что, пора произнести речь, пойду предупрежу оркестр…
Тут оркестр, однако, сам прекратил играть. Ребята, как и все прочие гости, замолчали и с любопытством заозирались: где-то громко затрубил охотничий рожок.
– Здрасьте пожалуйте, – с горечью прошептал Почти Безголовый Ник.
Прямо сквозь стену в подземелье ворвалась дюжина коней-призраков. На них гордо восседали всадники без головы. Собравшиеся бешено зааплодировали; Гарри тоже захлопал, но быстро прекратил, заметив, какое лицо сделалось у Ника.
Лошади галопом ворвались на танцевальную площадку, взвились на дыбы и застыли. Кавалькаду возглавлял могучий призрак, который держал под мышкой свою бородатую голову. Голова трубила в рожок. Призрак соскочил с коня, поднял голову повыше, чтобы та осмотрелась (все засмеялись), и уверенно направился к Почти Безголовому Нику, на ходу нахлобучивая голову на шею.
– Ник! – зарокотал он. – Как жизнь? Башка еще не отпала?
Загоготав, он хлопнул Почти Безголового Ника по плечу.
– Добро пожаловать, Патрик, – процедил Ник.
– Живяки! – вскричал сэр Патрик, тыча пальцем в Гарри, Рона и Гермиону и высоко подпрыгивая в притворном испуге, так, что голова опять свалилась с плеч (толпа снова покатилась со смеху).
– Очень смешно, – мрачно сказал Почти Безголовый Ник.
– Не обращайте внимания на Ника! – закричала с пола голова сэра Патрика. – Он обижается, что его не пускают в Братию! Но – поймите правильно – вы сами на него посмотрите…
– Мне кажется, – поспешно вставил Гарри, поймав многозначительный взгляд Ника, – Ник очень… страшный и… ммм…
– Ха! – взвизгнула голова сэра Патрика. – Спорим, он тебя попросил это сказать!