Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 86)
– Я… они что-то замышляют! – воскликнул Гарри, и его руки сами собой сжались в кулаки. – Профессор Трелони заходила в Кстати-комнату, хотела спрятать свой херес, и слышала, как Малфой торжествует, вопит от радости! Он чинил там что-то опасное и, по-моему, наконец починил, а вы хотите оставить школу без…
– Достаточно, – сказал Думбльдор вполне спокойно, и тем не менее Гарри сразу умолк; он понял, что перешел некую невидимую границу. – Ты полагаешь, что во время моих отлучек я оставляю школу без присмотра? Ничего подобного. Сегодня тоже обязательно будет дополнительная защита. Пожалуйста, не думай, что я несерьезно отношусь к безопасности школьников.
– Я не… – испуганно замямлил Гарри, но Думбльдор его перебил:
– Я больше не желаю обсуждать эту тему.
Гарри прикусил язык, боясь, что зашел слишком далеко и упустил шанс сопровождать Думбльдора, однако тот спросил:
– Так ты хочешь отправиться со мной сегодня?
– Да, – не раздумывая ответил Гарри.
– Что ж, очень хорошо, тогда слушай.
Думбльдор выпрямился во весь рост.
– Я беру тебя при одном условии: беспрекословно подчиняться моим приказам, сразу и без обсуждений.
– Конечно.
– Надеюсь, ты понял меня, Гарри: даже таким приказам, как «беги», «прячься» и «возвращайся назад». Даешь слово?
– Я… да, конечно.
– Если я прикажу спрятаться, ты подчинишься?
– Да.
– Если прикажу бежать, побежишь?
– Да.
– Если прикажу бросить меня и спасаться, ты сделаешь, как я сказал?
– Я…
– Гарри?
Мгновение они смотрели друг на друга.
– Да, сэр.
– Прекрасно. Тогда сходи за плащом-невидимкой и через пять минут жди меня в вестибюле.
Думбльдор отвернулся к огненному окну; от солнца осталась лишь тускло сияющая рубиновая полоска над горизонтом. Гарри быстро вышел из кабинета и спустился по винтовой лестнице. В голове неожиданно прояснилось. Он теперь знал, что делать.
Рон и Гермиона сидели в общей гостиной.
– Чего хотел Думбльдор? – начала было Гермиона, но тут же встревоженно спросила: – Гарри, что с тобой?
– Все нормально, – на ходу бросил Гарри.
Он взлетел по лестнице в спальню, откинул крышку сундука и достал Карту Каверзника и пару свернутых носков. Затем сбежал вниз и затормозил перед ошарашенными Роном и Гермионой.
– У меня мало времени, – тяжело дыша, проговорил Гарри. – Думбльдор прислал за плащом. Слушайте…
Он коротко рассказал, куда отправляется и зачем. Он не обращал внимания ни на охи и ахи Гермионы, ни на вопросы Рона; у них еще будет время все обсудить.
– …в общем, вы понимаете, что это значит? – чуть не захлебываясь, закончил Гарри. – Думбльдора вечером не будет, и Малфой сможет преспокойно заняться своими делишками.
– Гарри… – начала Гермиона, в ужасе распахнув глаза.
– На споры нет времени, – отрезал он. – Возьмите еще вот это, – он пихнул Рону носки.
– Спасибо, – сказал тот. – Но… э-э… а носки мне зачем?
– Не носки, а то, что в них: там фортуна фортуната. Разделите между собой и Джинни тоже дайте. Попрощайтесь с ней за меня. Мне пора, Думбльдор ждет…
– Нет! – воскликнула Гермиона, когда Рон благоговейно извлек на свет крохотный флакончик с золотистым зельем. – Нам не нужно, лучше ты возьми, кто знает, что тебя ждет?
– Со мной все будет хорошо, я же с Думбльдором, – ответил Гарри. – Но я хочу быть уверен, что и у вас все в порядке… Не смотри так, Гермиона, мы еще увидимся…
Он выскочил в дыру за портретом и помчался к вестибюлю.
Думбльдор стоял у дубовых дверей и обернулся, едва Гарри, задыхаясь, изнывая от чудовищной рези в боку, выбежал на каменное крыльцо.
– Надень плащ, пожалуйста, – попросил Думбльдор, дождался, пока Гарри станет невидимым, и сказал: – Очень хорошо. Пойдем? – И он спустился по каменным ступеням; летний вечер был так спокоен, что дорожный плащ Думбльдора даже не колыхался. Гарри под плащом-невидимкой торопился следом, по-прежнему задыхаясь и довольно сильно потея.
– Но что подумают люди, когда увидят, что вы опять покидаете школу, профессор? – спросил он, не в силах выкинуть из головы мысли о Злее и Малфое.
– Решат, что я пошел в Хогсмед пропустить стаканчик, – легкомысленно отозвался Думбльдор. – Я иногда наношу визит Росмерте, а не то посещаю «Башку борова»… по крайней мере, всем так кажется. Ничем не хуже прочих способ отвести подозрения.
Они зашагали по подъездной аллее. Надвигались сумерки, в воздухе витали запахи нагретой травы, озерной воды, горящих поленьев из хижины Огрида. Не верилось, что предстоит страшное и опасное путешествие.
– Профессор, – тихо сказал Гарри, завидев ворота, – мы будем аппарировать?
– Да, – кивнул Думбльдор. – Ты, надо полагать, это уже освоил?
– Освоил, – подтвердил Гарри, – но у меня пока нет прав.
Лучше не врать, а то вдруг он все испортит, очутившись за сотни миль от места назначения?
– Ерунда, – отмахнулся Думбльдор, – я тебе помогу.
Они вышли из ворот на пустынную, еле видную в сумерках дорогу в Хогсмед. Тьма сгущалась стремительно; когда они добрались до Высокой улицы, уже наступила ночь. В окнах над магазинами мерцали огоньки. На подходе к «Трем метлам» они услышали сиплый крик.
– …И больше сюда не ходи! – надрывалась мадам Росмерта, выталкивая из своего заведения какого-то чумазого колдуна. – Ой, здравствуйте, Альбус… что-то поздненько вы…
– Добрый вечер, Росмерта, добрый вечер… прости, я сегодня в «Башку борова»… не обижайся; что-то вдруг захотелось тишины…
Минуту спустя они свернули за угол, к «Башке борова». Вывеска над баром поскрипывала, хотя ветра совсем не чувствовалось. Внутри, в отличие от «Трех метел», никого не было.
– Заходить не обязательно, – пробормотал Думбльдор, озираясь. – Коль скоро никто нас не видел… Положи ладонь мне на руку, Гарри. Не надо сильно хвататься, я буду тебя только направлять. На счет три… раз… два… три…
Гарри повернулся на месте. И сразу почувствовал, будто его протаскивают сквозь тугую резиновую трубу; он не мог дышать, тело сжимало со всех сторон. Но вскоре, когда он почувствовал, что больше не в силах этого выносить и сейчас задохнется, невидимые обручи лопнули, и Гарри обнаружил, что стоит в темноте, жадно вдыхая свежий морской воздух.
Глава двадцать шестая
Пещера
Гарри чуял запах соли, слышал шорох волн; прохладный ветерок ерошил ему волосы; впереди простиралась лунная дорожка, небо пестрело звездами. Он стоял на огромном камне, под ногами бурлили и пенились волны. Гарри оглянулся. За спиной возвышалась скала, отвесная, черная, безликая. От нее, видимо, когда-то и откололись камни, на одном из которых очутились Гарри и Думбльдор. Пейзаж был суровый, безрадостный: море да скалы – ни деревца, ни травы, ни песка.
– Что скажешь? – спросил Думбльдор, словно интересуясь у Гарри, стоит ли устраивать здесь пикник.
– И сюда привозили детей из приюта? – Трудно было представить менее подходящее место для прогулки.
– Не совсем сюда, – пояснил Думбльдор. – Выше, где-то на середине горы, есть деревушка. Видимо, там сироты дышали морским воздухом и любовались волнами. А сюда не забредал никто, кроме Тома Реддля и его малолетних жертв. К этим скалам не подберется ни один мугл, разве что опытный альпинист, и на лодке тоже не подойдешь; слишком опасно. Мне представляется, что Реддль слез с горы – колдовство куда надежней веревок. Он взял с собой двух малышей – очевидно, ради удовольствия как следует их напугать. По-моему, для этого хватило бы одного только спуска, как считаешь?
Гарри посмотрел на скалу. По его спине побежали мурашки.
– Но конечная цель Реддля – и наша – находится чуть дальше. Идем.
Думбльдор поманил Гарри туда, где зазубренные трещины в камне, образуя подобие ступенек, уводили вниз, к валунам, выступавшим из моря ближе к отвесной скале. Спуск оказался коварным; Думбльдор из-за больной руки двигался очень медленно. Камни у самой воды были мокрыми и скользкими. Щеки кололо солеными брызгами.
– Люмос, – сказал Думбльдор, добравшись до последнего камня и опустившись на корточки. На темной поверхности моря засверкали тысячи золотых точек; черная скала тоже осветилась. – Видишь? – тихо спросил Думбльдор, поднимая палочку чуть выше. Гарри заметил в скале расщелину, где бурлила черная вода. – Не боишься немного намокнуть?
– Нет, – ответил Гарри.
– Тогда сними плащ-невидимку – он сейчас не нужен – и ныряем.