Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 83)
– И что вы о них думаете? – Кхембридж махнула короткими пальцами на коней. Те успели почти полностью обглодать принесенное угощение.
– Э-э… – Невилл замялся и нервно посмотрел на Огрида. – Они… э-э… ничего, нормальные.
– «Учащиеся… боятся… признаваться… что им… страшно», – забормотала Кхембридж, делая запись.
– Совсем нет! – расстроился Невилл. – Вовсе мне не страшно!
– Тише, тише, все в порядке. – Кхембридж похлопала Невилла по плечу, растягивая губы в якобы понимающей улыбке (с точки зрения Гарри, то был гнусный оскал). – Что же, – она опять повернулась к Огриду и заговорила медленно и громко, – полагаю, я увидела вполне достаточно. Результаты проверки, – Кхембридж показала на пергамент, – вы получите, – она изобразила, как берет что-то из воздуха, – через десять дней. – Она растопырила перед собой толстые пальцы-обрубки, лучезарно улыбнулась и, жаба жабой в своей зеленой шляпе, сквозь толпу учеников пошла прочь. Малфой и Панси Паркинсон умирали от хохота, Гермиона кипела от бешенства, а Невилл растерялся и совсем приуныл.
– Мерзкая, лживая, подлая старая горгулья! – взорвалась Гермиона полчаса спустя, когда по тоннелю в снегу, который они проделали утром, ребята возвращались в замок. – Вы поняли, что она затеяла? Это все ее пунктик – полукровки! Она хочет представить Огрида этаким троллем-недоумком только потому, что его мать – гигантесса! О, как же это несправедливо! Урок-то, между прочим, был совсем не плохой! Если бы опять взрывастые драклы, тогда я бы поняла… но тестрали вполне ничего – а для Огрида, так просто прекрасно!
– Кхембридж говорит, они опасные, – заметил Рон.
– Они, как совершенно справедливо сказал Огрид, могут постоять за себя, – оборвала Гермиона, – и, наверно, Гниллер-Планк все-таки не стала бы их сейчас давать, они, пожалуй, тянут на П.А.У.К., но все равно, они такие
– Уверена? – тихо спросил Гарри.
Гермиона ужаснулась:
– Ой, Гарри! Прости!.. Нет, конечно, не хотела бы! Надо же сморозить такую глупость!
– Да ладно, – отмахнулся Гарри, – ерунда.
– Честно сказать, я удивился, что их видит столько народу, – сказал Рон, – сразу трое…
– Кстати, Уизли, интересно, – раздался за их спинами издевательский голос. Оказывается, по пятам за ними шли Малфой, Краббе и Гойл – снег глушил их шаги. – Как считаешь, если б ты видел, как кто-то отбросил коньки, может, ты бы лучше различал Кваффл?
Они загоготали, грубо распихали Гарри, Рона и Гермиону, вырвались вперед и хором грянули «Уизли – наш король!». Уши Рона побагровели.
– Наплюй, просто наплюй, – как заклинание твердила Гермиона. Она достала волшебную палочку и горячим воздухом принялась растапливать снежную целину, прокладывая дорогу к теплицам. Наступил декабрь, с новыми снегопадами и лавиной домашних заданий для пятиклассников. Приближалось Рождество, и на Рона с Гермионой навалилась куча обязанностей. Им как старостам поручили следить за украшением замка («Попробуй, повесь гирлянду, когда за другой конец ухватился Дрюзг и пытается тебя ею задушить», – сказал как-то Рон) и приглядывать за учениками первых и вторых классов, чтобы те на переменах не выходили на мороз («Эти шмакодявки наглые – жуть, мы в первом классе такими не были», – объявил Рон). Кроме того, им по очереди пришлось дежурить в коридорах с Аргусом Филчем – смотритель вбил себе в голову, что рождественское возбуждение чревато колдовскими дуэлями («У этого идиота в голове не мозги, а навоз», – констатировал Рон). Словом, они были так заняты, что Гермиона даже перестала вязать шапочки и ужасно переживала, что у нее осталось всего три.
– Как подумаю, сколько эльфов я еще не освободила! Несчастные, им придется встречать Рождество здесь – а все потому, что не хватает шапочек!
А Гарри не хватало духу сказать Гермионе, что все ее творения достаются Добби, поэтому, услышав ее слова, он лишь ниже склонился над сочинением по истории магии. Ему самому про Рождество даже думать не хотелось. Он бы предпочел провести каникулы где-нибудь подальше от «Хогварца». Играть в квидиш запрещено, страх, что Огриду назначат испытательный срок, не отпускает – Гарри очень обиделся на школу в целом. Жизнь скрашивали только собрания Д. А., но и те на каникулах прекратятся, поскольку большинство ребят уезжало домой, к родным. Гермиона с родителями собиралась кататься на лыжах, что крайне забавляло Рона – он не знал, что муглы привязывают к ногам узкие деревянные дощечки, чтобы съезжать с гор. Рон собирался в «Гнездо». Узнав об этом, Гарри завидовал несколько дней, пока Рон в ответ на вопрос, как он будет добираться, не воскликнул: «Но ты же едешь со мной! Я что, не говорил? Мама велела тебя пригласить чуть ли не полтора месяца назад!»
Гермиона закатала глаза, а Гарри воспрянул духом: Рождество в «Гнезде»! Что может быть чудеснее! Впрочем, к радости примешивалось горькое чувство вины: значит, он не сможет провести каникулы с Сириусом… Интересно, нельзя ли уговорить миссис Уизли пригласить крестного на праздники? Гарри опасался, что она может и не согласиться: они с Сириусом вечно на ножах. Впрочем, что об этом думать, если Думбльдор, скорее всего, не разрешит Сириусу покинуть дом на площади Мракэнтлен? С последнего появления в камине Сириус ни разу не пытался связаться с крестником. Гарри понимал, что выходить на контакт под бдительным оком Кхембридж неразумно, но не мог без боли думать о том, как Сириус встретит Рождество в старом ненавистном доме, один, и будет разрывать хлопушку на пару со Шкверчком.
На последнюю встречу Д. А. Гарри пришел рано – и очень кстати. Как только зажглись факелы, он увидел, что Добби взял на себя труд самостоятельно украсить Кстати-комнату к Рождеству. Его авторство не оставляло сомнений: кто еще мог подвесить к потолку сотню золотых шаров, с которых смотрела сотня лиц Гарри? Кроме того, на шарах значилось: «ГАРРИЧО ПОЗДРАВЛЯЕМ С РОЖДЕСТВОМ!»
Гарри едва успел убрать последний шар, как со скрипом отворилась дверь и в комнату вошла неизменно загадочная Луна Лавгуд.
– Привет, – сонно сказала она, оглядывая остатки украшений. – Как мило! Это ты повесил?
– Нет, – ответил Гарри, – это Добби. Домовый эльф.
– Омела, – мечтательно произнесла Луна, показывая на большую гроздь белых ягод, которая свисала с потолка почти до самой макушки Гарри. Он отпрыгнул. – Правильно, – серьезно одобрила Луна. – Там бывает полно въедлов.
Появление замерзших, запыхавшихся Ангелины, Кэти и Алисии спасло Гарри от необходимости выяснять, что такое въедлы.
– В общем, – буркнула Ангелина, снимая плащ и швыряя его в угол, – мы наконец тебя заменили.
– Заменили? – не понял Гарри.
– Тебя, Фреда и Джорджа, – нетерпеливо пояснила Ангелина. – У нас теперь новая Ловчая!
– Кто? – тут же спросил Гарри.
– Джинни Уизли, – ответила Кэти.
Гарри удивленно воззрился на нее.
– Ну да, я понимаю. – Ангелина достала палочку и помахала ею для разминки, – Но она очень даже ничего. С тобой, – она кинула на Гарри очень нехороший взгляд, – разумеется, никакого сравнения, но… за неимением гербовой…
Гарри сдержался и не сказал того, что так и просилось на язык: неужели Ангелина не понимает, что сам он жалеет об исключении из команды в сто раз больше, чем она?
– А Отбивалы? – с деланым спокойствием спросил он.
– Эндрю Кёрк, – без энтузиазма сказала Ангелина, – и Джек Слопер. Не блестяще, конечно, но по сравнению с остальными идиотами…
Появление Рона и Гермионы оборвало этот безрадостный разговор, а через пять минут в комнате было уже столько народу, что Гарри смог спрятаться от обжигающих, гневных глаз Ангелины.
– Итак! – крикнул он, призывая всех к порядку. – Сегодня повторяем пройденное. Впереди трехнедельный перерыв, начинать что-то новое смысла нет…
– Как? Мы не будем проходить ничего нового? – недовольным шепотом, который разнесся по всей комнате, спросил Захария Смит. – Я бы не приходил, если б знал.
– Нам всем очень-очень жаль, что Гарри тебя не предупредил, – громко сказал Фред.
Кое-кто фыркнул. Гарри увидел, что Чо тоже засмеялась, и в животе у него привычно что-то оборвалось – будто он, спускаясь по лестнице, случайно пропустил ступеньку.
– Работаем парами, – объявил он. – Начнем с порчи-помехи, минут десять, а потом достанем подушки и займемся сногсшибальным заклятием.
Все послушно разделились на пары, Гарри, как обычно, встал с Невиллом. Очень скоро комната наполнилась выкриками «Импедимента!». При этом один из партнеров на некоторое время замирал, а второй бесцельно глазел по сторонам, наблюдая за другими парами; потом застывший отмирал и завораживал партнера.
Невилла было не узнать – он колдовал все лучше. Отмерев три раза подряд, Гарри оставил Невилла с Роном и Гермионой, а сам пошел по комнате посмотреть на достижения остальных. Когда он оказался возле Чо, та одарила его таким сияющим взглядом, что в дальнейшем Гарри пришлось бороться с искушением ходить мимо нее снова и снова.
Уделив десять минут порче-помехе, они разложили по полу подушки и стали практиковаться в сногсшибальном заклятии. Комната была недостаточно велика, поэтому пришлось разделиться на две группы и тренироваться по очереди. Глядя на своих учеников, Гарри так и раздувался от гордости. Да, конечно, Невилл сшиб с ног Падму Патил, а вовсе не Дина, в которого метил, но ведь он промахнулся куда меньше обычного, а остальные и вовсе достигли колоссальных успехов.