Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 22)

Сириус еще раз тяжко вздохнул, сурово поглядел на гобелен, и они с Гарри направились к остальным.

После обеда, пока они чистили серванты, Гарри изо всех сил старался о слушании не думать. К счастью, работа требовала сосредоточенности – большинство предметов упорно не желали покидать насиженные места. Одна вздорная серебряная табакерка сильно покусала Сириуса, и через несколько секунд укушенная рука покрылась неприятной хрусткой коркой, похожей на тесную коричневую перчатку.

– Ничего страшного, – сказал Сириус, с интересом оглядев свою руку, а затем постучал по ней волшебной палочкой и вернул в нормальное состояние. – Судя по всему, бородавочный порошок.

И он бросил табакерку в мешок для мусора. Пару минут спустя Гарри увидел, что Джордж, обмотав руку тряпкой, схватил табакерку и переправил ее к себе в карман, и без того полный мольфеек.

Они наткнулись на отвратительного вида серебряный инструмент, похожий на многоногие щипцы, которые, стоило Гарри их взять, напрыгнули ему на руку и попытались прокусить кожу. Сириус схватил щипцы и разбил их фолиантом под названием «Истоки благородства: колдовская генеалогия». Также им попалась музыкальная шкатулка – едва ее завели, она принялась зловеще позвякивать, и всеми овладела беспомощная сонливость; к счастью, Джинни догадалась захлопнуть крышку. Еще там был тяжелый медальон, который никто не смог открыть, а в пыльной коробке – орден Мерлина первой степени, награда, выданная деду Сириуса за «особые заслуги перед министерством».

– Подарил им гору золота, вот и все заслуги, – презрительно пояснил Сириус и швырнул орден в мусорный мешок.

Периодически в комнату просачивался Шкверчок и пытался что-нибудь вынести под набедренной повязкой. Будучи пойман на месте преступления, он разражался страшными проклятиями, а когда Сириус вырвал у него из рук большое золотое кольцо с гербом семьи Блэков, Шкверчок разрыдался от злости и, громко всхлипывая, выбежал из комнаты, обзывая Сириуса словами, каких Гарри никогда в жизни не слышал.

– Отцовское. – Сириус бросил кольцо в мешок. – Шкверчок был предан ему не до такой степени, как матери, но на прошлой неделе лобызал его старые брюки. Я его застукал.

Следующие несколько дней ребята под бдительным оком миссис Уизли трудились очень усердно. На уборку гостиной ушло три дня. Наконец там осталось лишь два нежелательных предмета: гобелен с генеалогическим древом, выстоявший перед всеми попытками снять его со стены, и грохочущий письменный стол. Хмури пока не появлялся, и что находится внутри, было по-прежнему неизвестно.

После гостиной они переместились на первый этаж, в столовую, где нашли в шкафу пауков, огромных, как блюдца (Рон вышел срочно налить себе чаю и не возвращался полтора часа). Фарфоровая посуда с фамильным гербом и девизом семьи Блэков была бесцеремонно выброшена Сириусом в мусорный мешок, и та же судьба постигла старые фотографии в потускневших серебряных рамках; обитатели снимков отчаянно вопили, когда разбивались стекла.

Злей полагал их работу «уборкой», но Гарри считал, что они ведут беспощадную войну с домом, а тот яростно сопротивляется – при содействии и подстрекательстве Шкверчка. Стоило ребятам где-то собраться, домовый эльф всегда был тут как тут; с каждым днем его попытки утащить что-нибудь из мусорного мешка становились все наглее, а ворчание – все оскорбительнее. В конце концов Сириус даже пригрозил эльфу одеждой, но Шкверчок, вперив в Сириуса водянистый взгляд, сказал в ответ: «На все воля хозяина», – отвернулся и громко забормотал: «Хозяин не может выгнать Шкверчка, Шкверчку известно, что они затевают, да-да, они строят козни против Черного Лорда, да-да, он, и мугродье, и выродки, и прочая гнусь…»

Не обращая внимания на протесты Гермионы, Сириус схватил Шкверчка сзади за набедренную повязку и вышвырнул вон из комнаты.

По нескольку раз на дню в дверь звонили, и портрет матери Сириуса неизменно начинал верещать, а Гарри и компания пытались подслушать, с чем пожаловал посетитель. Впрочем, взгляды украдкой и обрывки фраз толком ничего не проясняли, а окрик миссис Уизли быстро возвращал ребят к работе. Злей появлялся несколько раз, но вскорости отбывал, и поэтому, к большому облегчению Гарри, они так и не встретились лицом к лицу. Однажды Гарри мельком видел преподавательницу превращений профессора Макгонаголл, необычайно странную в мугловом платье и шляпке. Она явно очень торопилась и тоже не задержалась. Впрочем, кое-кто из гостей оставался помогать с уборкой. Бомс была с ними в тот памятный день, когда в туалете на верхнем этаже обнаружился агрессивный упырь; Люпин, который жил в доме, но нередко подолгу где-то пропадал по делам Ордена, помог починить напольные часы, которые обзавелись неприятной привычкой кидаться в про-ходящих тяжелыми шурупами; а Мундугнус сумел чуть-чуть реабилитировать себя в глазах миссис Уизли, спасши Рона от старой-престарой фиолетовой мантии, которая попыталась задушить его, когда он достал ее из гардероба.

В общем, несмотря на плохой сон и неотступные кошмары с коридорами и запертыми дверями, Гарри впервые за лето наслаждался жизнью. Он был вполне счастлив, пока находилось чем заняться; но стоило остаться без дела, а уж тем более устало плюхнуться в постель и посмотреть на размытые тени, шевелящиеся на потолке, как защита ослабевала, и его мгновенно охватывала паника. При мысли, что его могут исключить, страх иголками вонзался в тело. Мысль была настолько ужасна, что он не осмеливался поделиться ею даже с Роном и Гермионой, а те, хотя Гарри нередко замечал, как они шепчутся и беспокойно на него поглядывают, о слушании тоже не заговаривали. Иной раз воображение против воли Гарри рисовало безликого представителя министерства, который ломает пополам его палочку и приказывает вернуться к Дурслеям… Нет, к Дурслеям Гарри не пойдет. Это он решил твердо. Он вернется на площадь Мракэнтлен и будет жить у Сириуса.

В среду за ужином миссис Уизли тихо сказала Гарри:

– Я погладила на завтра твои лучшие вещи. И пожалуйста, вымой сегодня голову. Все-таки, что ни говори, а встречают по одежке.

Гарри словно придавило каменной плитой. Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни замолчали и уставились на него. Гарри кивнул и попытался дожевать котлету, но не вышло – слишком пересохло во рту.

– А как я туда доберусь? – спросил он, прикидываясь невозмутимым.

– Пойдешь вместе с Артуром на работу, – мягко ответила миссис Уизли.

Мистер Уизли через стол ободряюще улыбнулся Гарри:

– Подождешь слушания у меня в кабинете.

Гарри взглянул на Сириуса, но миссис Уизли предупредила его вопрос:

– Профессор Думбльдор считает неразумным, чтобы Сириус сопровождал тебя, и я должна сказать…

– …что он совершенно прав, – процедил Сириус. Миссис Уизли поджала губы.

– Когда он тебе сказал? – спросил Гарри у Сириуса.

– Он заходил вчера поздно вечером, когда вы уже легли, – ответил мистер Уизли.

Сириус злобно пырнул картошку вилкой. Гарри опустил глаза и уставился в тарелку. Оттого, что Думбльдор не повидался с ним, хотя был здесь накануне слушания, Гарри стало еще хуже – хотя хуже, кажется, было уже некуда.

Глава седьмая

Министерство магии

Вполовине шестого утра Гарри, проснувшись так внезапно, словно кто-то громко заорал у него над ухом, широко распахнул глаза и несколько секунд полежал неподвижно. За это время мысль о предстоящем слушании успела завладеть каждой клеточкой мозга, и очень скоро, не в силах вынести напряжения, Гарри вскочил с постели и надел очки. В изножье на одеяле лежали выстиранные и выглаженные миссис Уизли футболка и джинсы. Гарри их натянул. Пустой холст на стене хмыкнул.

Рон крепко спал на спине, широко открыв рот и раскинув ноги и руки. Гарри прошел через всю комнату, шагнул на лестницу, притворил за собой дверь, но его друг даже не пошевелился. Стараясь не думать о том, что, увидевшись в следующий раз, они, возможно, уже не будут одноклассниками, Гарри тихо спустился мимо голов предков Шкверчка и направился в кухню.

Он думал, что там никого нет, но из-за двери доносились негромкие голоса. Внутри он обнаружил мистера и миссис Уизли, Сириуса, Люпина и Бомс. Они сидели за столом и как будто давно ждали Гарри. Все уже оделись на выход, за исключением миссис Уизли в стеганом фиолетовом халате. Она сразу вскочила.

– Завтрак, – деловито сказала она, доставая палочку и спеша к очагу.

– До… до… доброе утро, Гарри, – зевнула Бомс, нынешним утром – кудрявая блондинка. – Спал нормально?

– Угу.

– А я всю-ю-ю но-о-очь на ногах, – пожаловалась Бомс, снова прерывисто зевая. – Иди сюда, садись…

Она отодвинула стул, опрокинув при этом соседний.

– Гарри, ты что будешь? – окликнула миссис Уизли. – Овсянку? Оладьи? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Гренки?

– Я… Мне просто гренок, спасибо, – ответил Гарри.

Люпин глянул на Гарри и обратился к Бомс:

– Так что ты говорила про Скримджера?

– А… да… с ним надо бы поосторожнее, он нам с Кингсли задает много странных вопросов…

Гарри был рад, что не надо принимать участие в беседе, – у него от страха кишки завязывались узлом. Миссис Уизли поставила перед ним мармелад и пару гренков, он начал есть, но с тем же успехом можно было жевать ковер. Миссис Уизли села рядом и занялась его футболкой – заправила этикетку, разгладила морщинки на плечах. Лучше бы она его не трогала.