Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 36)
– А та смешная старушенция и маленький колдун в темно-синей мантии? – поинтересовалась Гермиона.
– А-а, типчик из хозяйственного отдела, – проговорил Рон.
– Откуда ты знаешь, что из хозяйственного? – Гермиона застыла, не донеся ложку до рта.
– Отец говорил, там все служащие в темно-синем.
– Но ты никогда об этом не упоминал!
Гермиона бросила ложку, придвинула стопку бумаг и карт, которые они с Роном изучали до прихода Гарри, и начала лихорадочно их пролистывать.
– Здесь ничего нет о темно-синих мантиях, ничего!
– Это что, так важно?
– Рон!
– Обалдеть: я забыл какую-то ерундовину, а ты теперь…
– Ты что, не понимаешь? Для нас сейчас министерство, наверное, самое опасное место в мире…
– Я думаю, надо идти завтра, – объявил Гарри.
Гермиона застыла с открытым ртом; Рон поперхнулся супом.
– Завтра? – повторила Гермиона. – Ты серьезно?
– Да, – подтвердил Гарри. – Мы можем еще хоть месяц просидеть в засаде у входа в министерство, но лучше все равно не подготовимся. Чем дольше будем откладывать, тем верней прозеваем медальон. Вдруг Кхембридж его уже выбросила? Он ведь не открывается.
– Или, – сказал Рон, – она нашла-таки способ его открыть и сейчас одержима.
– Никто и не заметит, она по жизни чудовище, – пожал плечами Гарри.
Гермиона в глубокой задумчивости покусывала губу.
– Все самое важное нам известно, – убеждал ее Гарри. – Мы знаем, что аппарировать в министерство или оттуда запрещено и что только самым высшим чинам разрешено подключить дома к кружаной сети: Рон слышал, как на это жаловались двое неописуемых. И мы приблизительно в курсе, где кабинет Кхембридж. Помните, как тот бородатый говорил другому…
– «Я буду на первом этаже, Долорес хотела меня видеть», – немедленно процитировала Гермиона.
– Именно, – кивнул Гарри. – И еще мы знаем, что внутрь люди попадают, используя эти дурацкие монетки, или жетоны, или кто они там, я сам видел, как одна ведьма одалживала у другой…
– Но у нас-то их нет!
– Если все по плану – будут, – спокойно ответил Гарри.
– Не знаю, Гарри, не знаю… Столько всего может пойти наперекосяк, нельзя так полагаться на удачу…
– Ничего не изменится, даже если готовиться еще три месяца, – сказал Гарри. – Пора действовать.
По лицам Рона и Гермионы он понимал, что им страшно. Он и сам был не очень-то уверен в себе, однако твердо знал: время пришло.
Последние четыре недели они, надевая плащ-невидимку, по очереди наблюдали за главным входом в министерство – Рон, спасибо мистеру Уизли, с детства знал, где это. Они следовали за сотрудниками, шедшими на работу, подслушивали разговоры и постепенно определили, кто ежедневно появляется один в одно и то же время. Иногда удавалось выкрасть свежий «Оракул» у кого-нибудь из портфеля. Мало-помалу накопилось множество схем и заметок, которые лежали сейчас стопкой перед Гермионой.
– Так и быть, – медленно произнес Рон. – Давайте завтра. Но только я и Гарри – вдвоем.
– Опять двадцать пять, – вздохнула Гермиона. – Мы же договорились!
– Одно дело торчать у входа под плащом, но тут другая история. – Рон ткнул пальцем в «Оракул» десятидневной давности. – Ты в списке муглорожденных, не явившихся на допрос!
– А ты вообще-то умираешь от ряборылицы в «Гнезде»! Если кому нельзя идти, так это Гарри, за его голову назначена награда в десять тысяч галлеонов…
– Отлично, я остаюсь, – сказал Гарри. – Сообщите, когда победите Вольдеморта, хорошо?
Рон и Гермиона засмеялись, но лоб Гарри пронзила боль. Рука непроизвольно взметнулась к шраму. Гермиона подозрительно прищурилась, и Гарри сделал вид, будто хотел убрать с глаз волосы.
– Хорошо, но если пойдем втроем, придется дезаппарировать по отдельности, – заметил Рон. – Вместе мы уже под плащ не помещаемся.
Шрам болел все сильнее. Гарри поднялся. К нему немедленно кинулся Шкверчок.
– Хозяин не доел суп, может, хозяин желает вкуснейших тушеных овощей или пирожное с патокой, к которому хозяин столь неравнодушен?
– Спасибо, Шкверчок, я сейчас вернусь… я в… туалет…
Зная, что Гермиона с подозрением за ним наблюдает, Гарри поспешил наверх в холл, а оттуда – в ванную этажом выше, и захлопнул за собой дверь. Постанывая от боли, он привалился к черной раковине с кранами в виде змей, разинувших пасти, и закрыл глаза…
Он неслышно скользил по сумеречной улице. Дома с высокими деревянными щипцами выглядели пряничными. Он приблизился к одному и постучал – длинные тонкие пальцы казались совершенно белыми на фоне двери. Волнение нарастало…
Дверь открыла смеющаяся женщина, но, едва она увидела Гарри, улыбка сошла с ее лица, веселье сменилось ужасом…
– Грегорович? – произнес холодный пронзительный голос.
Женщина затрясла головой и хотела закрыть дверь, но белая рука ей помешала.
– Мне нужен Грегорович.
–
Бросив попытки закрыть дверь, она начала отступать назад, в темноту. Гарри неспешно, плавно двинулся на нее, а его длиннопалая рука достала волшебную палочку.
– Где он?
–
Он воздел руку, женщина вскрикнула. В холл выбежали двое малышей. Она закрыла их руками. Полыхнуло зеленым…
– Гарри! ГАРРИ!
Он распахнул глаза. Оказывается, он сполз на пол. Гермиона снова заколотила в дверь.
– Гарри, открой!
Выходит, он кричал. Гарри встал, открыл дверь. Гермиона, едва не упав, ввалилась внутрь и настороженно осмотрелась. Встревоженный Рон из-за ее спины целился палочкой в углы холодной ванной.
– Что ты тут делал? – строго осведомилась Гермиона.
– Ну, как по-твоему? – попробовал отшутиться Гарри.
– Орал как резаный, вот что, – сказал Рон.
– Ну… наверное, задремал, и…
– Гарри, пожалуйста, не морочь нам голову. – Гермиона глубоко дышала. – Мы же знаем: у тебя заболел шрам. Ты и сейчас белый как полотно.
Гарри сел на край ванны.
– Ладно. Я только что видел, как Вольдеморт убил женщину. Наверное, уже всю семью. Так, ни за что. Как Седрика:
– Гарри, ты ведь должен был это остановить! – закричала Гермиона, и ее голос эхом разнесся по ванной. – Думбльдор хотел, чтобы ты научился окклуменции! Считал, что такая связь опасна! Вольдеморт может ею
– Так я хотя бы знаю, чем он занят, – объяснил Гарри.
– Поэтому даже
– Гермиона, я не могу! Ты же знаешь, в окклуменции я ноль! Никогда ее не понимал!
– Потому что никогда и не пробовал! – горячо возразила она. – Вообще, Гарри, тебе что,
Она умолкла под его взглядом. Гарри встал.