Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 13)
– Конечно, вы ничего не могли сделать, – тихо произнес Люпин.
Все стояли и смотрели друг на друга. У Гарри не укладывалось в голове: Шизоглаз – погиб? Ерунда какая-то… Шизоглаз, доблестный воин, храбрец, всегда выходивший сухим из воды…
Наконец, хотя никто этого не сказал, стало ясно, что во дворе стоять смысла больше нет, и вслед за мистером и миссис Уизли все молча пошли в дом, в гостиную, где весело хохотали Фред и Джордж.
– Что? – спросил Фред, увидев их лица. – Что случилось? Кто?..
– Шизоглаз, – ответил мистер Уизли. – Погиб.
Лица близнецов исказил ужас. Никто не понимал, что надо делать. Бомс тихо плакала, закрываясь носовым платком. Гарри знал, что с Шизоглазом она дружила – была его любимицей и протеже в министерстве магии. Огрид, сидя в углу на полу – так он занимал меньше места, – вытирал глаза платком размером со скатерть.
Билл подошел к шкафу, достал бутылку огневиски и кубки.
– Вот, – вздохнул он, и по взмаху его палочки двенадцать полных кубков разлетелись к присутствующим. Билл поднял тринадцатый: – За Шизоглаза.
– За Шизоглаза, – хором подхватили все и выпили.
– За Шизоглаза, – с некоторым опозданием икнул Огрид.
Огненный напиток опалил горло Гарри. Внутри сделалось горячо; онемение, пустота, ощущение нереальности происходящего растворились, и в нем снова зажглось нечто сильно напоминающее отвагу.
– Значит, Мундугнус исчез? – спросил Люпин, осушив свой кубок залпом.
Атмосфера в мгновение ока изменилась. Все напряглись и смотрели на Люпина, ожидая продолжения и, кажется, боясь того, что могут услышать.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – отозвался Билл, – я на обратном пути и сам об этом думал. Нас ведь поджидали, верно? Но Мундугнус не мог предать. Появление семерых Гарри их явно удивило, а эту хитрость, если помнишь, именно Мундугнус и предложил. С чего бы ему скрывать самое главное? По-моему, Гнус попросту запаниковал. Он вообще не хотел участвовать, его Шизоглаз заставил, а Вольдеморт напал на них первыми. Тут всякий сдрейфит.
– Сами-Знаете-Кто действовал в точности как предсказывал Шизоглаз, – всхлипнула Бомс. – Он говорил, что, с точки зрения Сами-Знаете-Кого, Гарри должны сопровождать самые опытные авроры. И он напал сначала на Шизоглаза, а когда Гнус исчез, переключился на Кингсли…
– Да, и всьё это очьень ‘огошо, – раздраженно перебила Флёр, – но совьегшенно не ясно, откуда оньи узнали, что ‘Арри пегепгавляют сегоднья. Кто-то биль неостогожьен, пгоболталсья. Это един-твьенное объяснение, почьему они знальи дату, но не весь план цельиком.
Слезы еще блестели на ее прекрасном лице. Флёр с вызовом обвела всех взглядом, ожидая возражений. Но все молчали, лишь из-под платка-скатерти доносилось икание Огрида. Гарри посмотрел на великана: сегодня ради него Огрид рисковал жизнью… Огрид, которого он любит, которому доверяет – и у которого Вольдеморт однажды уже выудил ценную информацию, подсунув драконье яйцо…
– Нет, – громко выпалил Гарри, и все удивленно обернулись. Из-за огневиски его голос стал много громче. – В смысле… если кто-то и проболтался, то не специально. Без умысла. – Это тоже прозвучало чуть громче, чем надо. – Мы должны доверять друг другу. Я верю вам всем. Я не думаю, что кто-то из вас сдал бы меня Вольдеморту.
В комнате повисла абсолютная тишина. Все смотрели на Гарри. Его опять бросило в жар, и от смущения он выпил еще огневиски, попутно вспомнив, что Шизоглаза всегда возмущала беспредельная доверчивость Думбльдора.
– Неплохо сказано, Гарри, – неожиданно похвалил Фред.
– Твои бы слова да кому надо в ухо. – Джордж покосился на Фреда, и у того дрогнули уголки губ.
На лице Люпина застыла странная гримаса, очень похожая на жалость.
– По-вашему, я глупости говорю? – бросил Гарри.
– Нет, ты говоришь как Джеймс, – ответил Люпин, – который считал глубочайшей низостью не доверять друзьям.
Гарри знал, на что намекает Люпин: что отца предал его друг Питер Петтигрю. Непонятно почему Гарри очень разозлился и хотел уже возразить, но Люпин отвернулся, поставил кубок на стол и обратился к Биллу:
– Есть дело. Я, конечно, могу попросить Кингсли…
– Нет, – сразу сказал Билл. – Я готов.
– Куда это вы? – в один голос спросили Бомс и Флёр.
– За телом Шизоглаза, – ответил Люпин.
– А нельзя?.. – начала миссис Уизли, умоляюще поглядев на Билла.
– Подождать? – спросил Билл. – Чтобы до него добрались Упивающиеся Смертью?
Все промолчали. Люпин и Билл, попрощавшись, ушли.
Все прочие расселись по стульям, только Гарри остался стоять. Смерть вдруг стала реальностью, повисла в воздухе.
– Я тоже пойду, – сказал Гарри.
Десять пар удивленных глаз разом уставились на него.
– Что за ерунда, – недоуменно пробормотала миссис Уизли. – Куда это?
– Я не могу здесь оставаться.
Он потер лоб. Шрам покалывало; он не болел так уже больше года.
– Из-за меня вы в опасности. Я не хочу…
– Не глупи! – воскликнула она. – Сегодня всё и затеяли ради того, чтобы переправить тебя в надежное укрытие, и у нас, хвала небесам, получилось. Да и Флёр согласилась на свадьбу здесь, а не во Франции, чтобы мы все могли за тобой приглядывать…
Ну как она не понимает: от этого ему не лучше, а хуже!
– Если Вольдеморт узнает, что я тут…
– Как это он узнает? – осведомилась миссис Уизли.
– Есть целых двенадцать мест, где ты можешь находиться, Гарри, – подхватил мистер Уизли. – Ему ни за что не вычислить, где конкретно.
– Я боюсь не за себя! – воскликнул тот.
– Это ясно, – тихо откликнулся мистер Уизли. – Но, если ты уйдешь, сегодняшняя наша работа окажется напрасной.
– Да никуда ты не пойдешь, – прогремел Огрид. – А то что ж получается: столько стараний – и все спустить в…
– В ушную раковину? – невинно осведомился Джордж, приподнимаясь на подушках.
– Я понимаю…
– Шизоглаз бы не…
– ПОНИМАЮ! – заорал Гарри.
Настоящий шантаж, все против одного: неужели они думают, будто он не ценит, сколько ради него сделано? Он хочет уйти, чтобы не причинить еще больше вреда! Шрам болел, пульсировал. Повисла мучительная тишина. Наконец, после долгой паузы, миссис Уизли ласково спросила:
– А где Хедвига, Гарри? Давай посадим ее к Свинринстелю и покормим.
Внутренности будто сжались в кулак – он не мог про это говорить. И потому просто допил огневиски.
– Вот погоди, люди узнают, что ты его опять сделал, – хихикнул Огрид. – Отбился, утек прям из-под носа!
– Отбился не я, – сухо возразил Гарри. – А моя палочка. Она сама.
Гермиона, помолчав, мягко заметила:
– Но это невозможно, Гарри. Ты хочешь сказать, что колдовал инстинктивно?
– Нет, – мотнул головой он. – Мотоцикл падал. И я даже не знал, где Вольдеморт, а палочка повернулась к нему и послала непонятно какое заклятие. С золотыми искрами… я такого никогда не делал.
– Зачастую, – изрек мистер Уизли, – в стрессовой ситуации колдуны совершают нечто, о чем и помыслить не могли. Маленькие дети, например, пока не научатся…
– Все было не так, – сквозь зубы пробормотал Гарри. Голова раскалывалась. Гарри был раздражен, злился. Это чудовищно, что они так уверены, будто он обладает некой силой под стать Вольдемортовой.
Все молчали. Гарри знал, что ему не верят. Впрочем, поразмыслив, он уже не сомневался: с его волшебной палочкой сегодня случилось неслыханное. Шрам саднил ужасно; Гарри еле сдерживал крик. Он поставил кубок и вышел, пробурчав, что ему нужно на свежий воздух.
Во дворе огромный тестраль проводил его взглядом, расправил гигантские крылья, точно летучая мышь, и продолжил пастись. Гарри остановился у садовой калитки, посмотрел на буйную растительность, потер горящий лоб и задумался о Думбльдоре.
Тот бы поверил, это точно. И объяснил бы, почему, когда и в каких именно случаях волшебная палочка способна действовать независимо от владельца, – у Думбльдора были ответы на все вопросы. И о волшебных палочках вообще, и о странной связи между палочками Гарри и Вольдеморта… Но ни Думбльдора, ни Шизоглаза, ни Сириуса, ни родителей, ни бедной совы больше нет на свете, и Гарри никогда-никогда с ними не поговорит. У него перехватило горло, и теперь уже не из-за огневиски…
Шрам вдруг заболел нестерпимо. Гарри схватился за лоб, зажмурился, и в голове раздался вопль: