Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 103)
– Ну, если я наколдую что-нибудь не в школе…
– Из-за этого к дементорам не пошлют! Они для настоящих преступников. Дементоры охраняют колдовскую тюрьму – Азкабан. А тебя в Азкабан не отправят, ты слишком…
Он опять покраснел и порвал еще пару листочков. Раздался шелест, и Гарри обернулся: Петуния, прячась за деревом, оступилась.
– Туни! – удивленно и радостно воскликнула Лили, но Злей вскочил на ноги.
– И кто теперь шпионит?! – выкрикнул он. – Что нужно?
Петуния, застигнутая врасплох, молчала, но Гарри видел: она старается придумать что-нибудь пообиднее.
– А что это ты напялил? – издевательски спросила она. – Мамулину кофточку?
Раздался треск. Ветка над головой Петунии обломилась и упала. Лили закричала. Ветка ударила Петунию по плечу, та шарахнулась и заплакала.
– Туни!
Но Петуния уже убегала. Лили обернулась к Злею:
– Это ты?
– Нет. – Он ответил с вызовом, но вид у него был испуганный.
– Это ты! – Лили отшатнулась. –
– Нет, нет, не я!
Его ложь не убедила Лили. Она испепелила его взглядом и побежала за сестрой. Злей остался стоять, несчастный и сконфуженный…
Смена декораций. Гарри огляделся: платформа девять и три четверти. Злей стоял неподалеку, слегка сутулясь, рядом с худой, угрюмой, болезненной женщиной, похожей на него как две капли воды. Злей смотрел на семью чуть поодаль. Две девочки отошли от родителей; кажется, Лили уговаривала сестру. Гарри подошел ближе.
– Туни, Туни, прости меня! Послушай! – Лили схватила сестру за руку и крепко сжала, хотя Петуния вырывалась изо всех сил. – Как только я туда приеду – нет, послушай! – я сразу пойду к профессору Думбльдору, попрошу, чтобы он передумал!
– Да – не хочу – я – туда! – воскликнула Петуния и опять дернула рукой. – Очень мне надо жить в каком-то дурацком замке и учиться всякой…
Ее бледные глаза скользнули по платформе: коты мяукали на руках хозяев, совы махали крыльями и, ухая, переговаривались из клеток, школьники, кое-кто уже в длинных черных мантиях, грузили сундуки в поезд и весело вопили, приветствуя друг друга после долгого лета.
– …думаешь, я сплю и вижу стать… чокнутой?
Петунии удалось вырвать руку. У Лили на глаза навернулись слезы.
– Я не чокнутая, – сказала она. – Зачем ты так? Это ужасно.
– Вот туда ты и едешь, – с наслаждением бросила Петуния. – В интернат для психов. Ты и твой Злей… чокнутые, вот вы кто. Это правильно, что вас изолируют от нормальных людей. Для нашей же безопасности.
Лили глянула на родителей – те озирались, от души наслаждаясь зрелищем, – и вновь обратилась к сестре, тихо и зло:
– Ты не считала, что моя школа – интернат для чокнутых, когда писала директору и умоляла тебя принять.
Петуния побагровела:
– Умоляла? Ничего я не умоляла!
– Я видела ответ. Он был очень любезен.
– Зачем ты читала… – прошептала Петуния. – Это личное… Как ты посмела?..
Лили выдала себя: ее взгляд метнулся к Злею. Петуния удивленно раскрыла рот:
– Так он его нашел! Вы рылись у меня в комнате?
– Нет… мы не рылись… – Теперь пришлось защищаться Лили. – Злотеус увидел конверт и удивился, что из «Хогварца» написали муглянке, вот и все! Он сказал, что, видно, на почте работает колдун, который…
– Эти ваши колдуны вообще суют носы куда не надо! – выпалила Петуния, побледнев так же быстро, как до этого покраснела. –
Затемнение; новая сцена. «Хогварц-экспресс» выехал за город. Злей бежал по вагонам. Он уже переоделся в школьную мантию – наверняка радовался, что можно избавиться от ненавистной мугловой одежды. Наконец он остановился у купе, где громко разговаривали два мальчика, а у окна, прижавшись лицом к оконному стеклу, притулилась Лили. Злей скользнул внутрь и сел напротив нее. Лили глянула на него и опять отвернулась к окну. Она плакала.
– Не хочу с тобой разговаривать, – гнусаво сказала она.
– Почему?
– Туни меня н-ненавидит. За то, что мы видели письмо Думбльдора.
– И что?
Она посмотрела на него с заметной неприязнью:
– А то, что она – моя сестра!
– Она же просто… – Злей осекся.
Лили, пытаясь незаметно вытереть слезы, его не слушала.
– Но мы ведь едем! – воскликнул он, не в силах скрыть восторга. – Наконец-то! Мы едем в «Хогварц»!
Она кивнула, вытирая глаза, и неожиданно для себя чуть улыбнулась.
– Хорошо бы ты попала в «Слизерин», – проговорил Злей, ободрившись оттого, что она повеселела.
– В «Слизерин»?
Мальчики в купе до сих пор не обращали на Лили и Злея внимания, но сейчас один обернулся – и Гарри, чье внимание было приковано к двоим у окна, узнал своего отца. Худой и темноволосый, как Злей, но как-то очень явно ребенок любимый и даже балованный – чего Злею кричаще недоставало.
– Кому охота там учиться? Я бы сразу ушел, а ты? – спросил Джеймс у мальчика напротив, и Гарри вздрогнул, узнав Сириуса. Тот не улыбался.
– Вся моя семья училась в «Слизерине», – процедил он.
– Да иди ты, – удивился Джеймс, – а я думал, ты нормальный!
Сириус ухмыльнулся:
– Может, я нарушу традицию. А ты бы куда хотел, если выбирать?
Джеймс воздел над головой невидимый меч:
– Мне
Злей тихо, пренебрежительно хмыкнул. Джеймс повернулся к нему:
– Что-то не устраивает?
– Да нет, – пожал плечами Злей, хотя еле заметная ухмылка говорила другое. – Сила есть, ума не надо.
– А ты-то сам куда пойдешь, раз у тебя ни того ни другого? – вмешался Сириус.
Джеймс расхохотался. Лили села прямо. Ее лицо раскраснелось, и она гневно посмотрела на Джеймса и Сириуса:
– Пойдем, Злотеус, найдем другое купе!
– О-о-о-о-о-о…
Джеймс и Сириус передразнили ее надменный тон. Джеймс попытался подставить Злею ножку.
– Увидимся, Соплеус! – послышался голос, когда дверь купе закрывалась…
Декорации сменились еще раз…
Гарри стоял прямо позади Злея, лицом к столам колледжей, и в воздухе плавали свечи. Профессор Макгонаголл вызвала: