Джоан Роулинг – Чернильно-Черное Сердце (ЛП) (страница 75)

— Джош довольно ранимый человек, — поспешила продолжить Катя, — ему было трудно адаптироваться ко всем решениям, которые приносит успех, поэтому я старалась помочь, как могла. Я работала в PR, когда познакомилась с Иниго, у меня есть опыт… В общем, я рада, что Джош почувствовал, что может зайти сюда в любое время, чтобы поболтать. Это было частью того, что ему нужно было иметь — возможность поговорить с кем-то конфиденциально. Он довольно несерьезный и в чем-то наивный, всегда думает обо всех только хорошее, и люди пользуются этим, пользуются! Когда у мультфильма появилось много поклонников, менеджеры и агенты выстроились в очередь, чтобы получить свои десять или двадцать процентов комиссионных, или сколько там эти люди берут, но были ли у них интересы Джоша на первом месте — это другой вопрос. А у него нет нормальной семьи — мать умерла, отец — алкоголик…

Катя прервалась, когда дверь снова открылась; звук виолончели пронесся наверх и снова оборвался, когда Иниго подкатился обратно к журнальному столику.

— Мы надеялись, что вы сможете помочь нам еще в одном вопросе, — сказал Страйк. — Мы наткнулись на блог под названием “Перо правосудия”, который довольно критично отзывается об Эди и Джоше…

— О, кажется, я знаю, кто это, — сказала Катя, и перемена в ее манере поведения была настолько неожиданной, что просто поразила: теперь она говорила с нетерпением. — Я уверена, что это написано…

— Катя, — сказал Иниго, сузив глаза, — прежде чем ты нанесешь еще больший ущерб под видом помощи, я бы посоветовал тебе тщательно обдумать то, что ты говоришь.

Катя выглядела пораженной.

— Моя жена, — сказал Иниго, глядя на Страйка, и хотя он был явно зол, он также, подумал Страйк, находил катарсическое удовольствие в выплеске своей ярости, — стала довольно навязчивой из-за блога “Перо правосудия”.

— Я..

— Если бы ты тратила столько же времени на ведение бизнеса, сколько на этот проклятый сайт, нам не пришлось бы обналичивать половину наших инвестиций, чтобы оплатить лечение Гаса, — сказал Иниго, чьи руки снова дрожали. — Я думал, что после всего, что произошло, ты готова учиться на своих ошибках!

— Что ты…?

— Подстрекала Блэя пойти и вступить в конфронтацию с Эди по поводу всех тех гадостей, которые она якобы написала о тебе в своих электронных письмах, — выплюнул Иниго. — Подталкивая его к мысли, что единственная женщина в мире, которой он может доверять, это ты. А теперь ты собираешься очернить какую-то молодую девушку из ревности…

— Ревность, что значит ревность? — заикалась Катя. — Не будь таким… таким смешным, нет никаких сомнений…

— У тебя нет ни малейших доказательств…

— Им нужна информация…

— Дикие догадки, вызванные обидой, не являются информацией.

— Это точно ее тон! Я смотрела все ее видео!

— Это неотъемлемая часть работы агента Джоша, или менеджера, или тренера по стилю жизни, или как ты там называешься на этой неделе, я уверен, — сказал Иниго.

— Я могу быть совершенно не права, — сказала Робин, и ее спокойный, рассудительный тон заставил обоих Апкоттов обернуться к ней, — но вы случайно не думаете, что Кеа Нивен стоит за блогом “Перо Правосудия”?

— Вот, видишь! — сказала Катя своему мужу с трепетным триумфом. — Я не единственная! Они уже знают о Кеа!

Катя нетерпеливо обернулась к Робин.

— Эта девушка практически преследует Джоша с тех пор, как они расстались! Говорит, что он украл все ее идеи. Абсолютная чушь. Она утверждает, что больна — я думаю, Джош жалеет ее, поэтому он и не хочет подавать на нее в суд.

— Если он кого и жалеет, — неприязненно сказал Иниго, — так это не Кеа Нивен.

Лицо Кати вспыхнуло. Она задышала часто. Робин, которая была уверена, что Апкотты никогда раньше открыто не обсуждали такие вещи, стало отчаянно ее жаль.

— Из того, что я слышал, — продолжал Иниго, — Блэй очень плохо относился к той молодой особе Кеа. Мне кажется — и, конечно, я не был посвящен во все разговоры, которые моя жена вела с Джошем, о Боже, нет, — но мне кажется, что мистер Блэй — молодой человек, который сделал карьеру на том, чтобы использовать людей в своих целях, а потом отбрасывать их в сторону. А люди, которые чувствуют, что их использовали, а потом выбросили, как мусор…

Электрическая дверь снова распахнулась, и в комнату вошла Флавия, все еще одетая в свой рождественский комбинезон, с телефоном в руке.

— Мамочка, тетя Кэролайн сказала, что я могу пойти посмотреть на щенков, если…

— УБИРАЙСЯ! — прорычал Иниго с внезапной свирепостью, как будто Флавия была диким животным. — Ты ИНФЕКЦИОЗНА!

Флавия замерла на месте.

— Если ты хочешь, чтобы я был прикован к постели в течение следующих шести недель, то, во что бы то ни стало, продолжайте пускать ее в эту чертову комнату! — Иниго зарычал на Катю. — Но, может быть, в этом и заключается вся идея? Вот что я тебе скажу — я удалюсь из этого места, раз уж никто не заинтересован в моем здоровье?

Он развернул свою инвалидную коляску и быстро покатил себя обратно в боковую комнату. Дверь, которая, похоже, тоже была электрической, захлопнулась. Выкрик Иниго, казалось, все еще отдавался эхом в комнате.

— Пожалуйста, можно мне пойти посмотреть на щенков, мамочка? — сказала Флавия тоненьким голоском.

Катя со слезами на глазах и все еще багровея лицом, сказала:

— Ты плохо себя чувствуешь, Флавия.

— Тетя Каролина говорит, что она не возражает, она уже простудилась.

— Ну, тогда оденься как следует, — сказала Катя. Флавия вышла через электрическую дверь. На этот раз виолончели не было слышно, и причина стала очевидной, когда, едва за Флавией закрылась дверь, в комнату вместо нее проскользнул Гас с мобильным телефоном в руке.

— Доктор Хукхэм говорит, что у нее отменили прием и она может принять меня завтра днем.

— Это отлично, — сказала его измученная и заплаканная мать.

— Я могу сам сесть за руль, если ты собираешься в больницу…

— Ты не можешь вести машину, — сказала Катя, ее голос стал пронзительным, — не тогда, когда ты не видишь одним глазом! Ты поедешь на общественном транспорте!

Нахмурившись, Гас снова нырнул в дверь.

— Мне так ужасно жаль, — сказала Катя, ее голос снова стал писклявым. — Как вы видите, у нас много дел.

— Вы были очень полезны, — сказал Страйк, сунул блокнот в карман и поднялся на ноги. Катя и Робин тоже встали, Катя учащенно дышала и не могла ни с кем встретиться взглядом.

Они молча спустились по лестнице.

— Большое спасибо, что встретились с нами, — сказала Робин, пожимая руку Кате.

— Никаких проблем, — ответила Катя сдавленным голосом.

В спальне Гаса снова заиграла виолончель. Теперь он играл быструю, стаккато пьесу, которая, казалось, выражала переменчивые настроения разных обитателей дома.

Глава 34

Смерть придает значительность

Глаз поспешил мимо…

Джоанна Бейли

Лондон

— Боже, спаси нас всех, — тихо сказал Страйк, когда они подошли к воротам, — от благонамеренных помощников, которые не хотят платить.

Прежде чем Робин успела ответить, из-за живой изгороди выскочила Флавия. Она прыгала на месте, дергая кроссовки, которые, казалось, регулировала для своего удобства. Несмотря на наставления матери, она все еще была в своем рождественском комбинезоне с пудингом.

— Вы приехали на этом? — спросила она, водружая очки на нос и указывая на стоящий поодаль лендровер, который выделялся своей ветхостью среди окружавших его дорогих семейных машин.

— Да, — сказала Робин.

— Я так и думала, — сказала Флавия, шагая рядом с ними, когда они направились вниз по улице, — потому что я никогда не замечала его здесь раньше.

— Хорошая наблюдательность, — сказал Страйк, прикуривая сигарету.

Флавия взглянула на Робин.

— Вы тоже детектив?

— Да, — сказала Робин, улыбаясь ей.

— Я бы хотела стать детективом, — сказала Флавия после небольшой паузы. Думаю, у меня могло бы получиться, если бы меня научили… Маме очень не нравится Киа Нивен, — добавила она. — Она всегда о ней говорит.

Когда ни Страйк, ни Робин ничего не сказали, она сказала:

— У папы МЭ (миалгический энцефаломиелит — прим.пер). Вот почему он в инвалидном кресле.

— Да, твоя мама нам рассказывала, — сказала Робин.

— Он думает, что “Чернильно-черное сердце” — это глупость, — сказала Флавия.