Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 59)

– Их не так уж и много, черт возьми!

– Но многие из них из того же круга общения! – сказала Робин, которая твердо решила высказать свое мнение. Не для того, чтобы наказать его, а потому, что агентство значило для нее больше, чем просто потакание чувствам Страйка. – Это чудо, что такого раньше не случалось. Ты еще и самый узнаваемый сотрудник агентства. Нам просто нужно помнить об этом впредь.

Покипев несколько секунд в тишине, Страйк выкрикнул "Блядь!", не обращаясь ни к кому конкретно, хотя это заставило Робин подпрыгнуть.

– Знаешь, что тебе нужно сделать? – спросила Робин, заставляя себя говорить спокойно. – Позвони Фергусу Робертсону.

Страйк пристально посмотрел на нее и сказал:

– Я думал об этом, но я не…

– Это не исчезнет с помощью "без комментариев". Поговори с Робертсоном, скажи ему правду. Ты всегда был с ним честен.

– Я не хотел…

– Слишком поздно для того, что ты "не хотел делать", – сердито сказала Робин. Это было и ее агентство, и она не собиралась стоять в стороне и смотреть, как его разносят в пух и прах. – Тебе нужно предоставить Робертсону факты. Ты должен дать отпор.

– Этого будет недостаточно. Мне нужно остановить это в корне.

– Что ты собираешься делать? Выследить эту девчонку и запугать ее, чтобы она отреклась? – спросила Робин, теряя терпение. – Как думаешь, чем это закончится? "Корморан Страйк снова угрожает секс-работнице"? Или ты собираешься избить Доминика Калпеппера бейсбольной битой? Потому что это…

– Дай мне мой телефон.

– Ты не можешь угрожать Калпепперу, Страйк! Ты не можешь!

– Я не собираюсь этого делать. Я позвоню Робертсону и посмотрю, смогу ли я как-то исправить ситуацию.

Робин вернула телефон, но осталась стоять и наблюдать за ним.

– Я бы предпочел, чтобы ты меня не слушала, – сказал он ей.

– Хорошо, – холодно сказала Робин и вышла из комнаты.

Страйк подождал, пока дверь закроется, прежде чем сесть и набрать номер Робертсона.

– Алло, алло, – раздался веселый голос на другом конце провода. – Как раз хотел тебе позвонить, раз уж ты не отвечаешь ни на один звонок моих коллег. Почему мистер Калпеппер вдруг так заинтересовался тобой?

– Возможно, я готов тебе это рассказать, – сказал Страйк, – если ты гарантируешль, что приведешь пару точных цитат.

– Кто дает цитаты?

– Я, – сказал Страйк.

– Тогда вперед. – сказал Робертсон, и Страйк услышал, как перелистнулась страница.

– Я никогда не нанимал ни одну женщину – подчеркиваю, ни одну – секс-работницу или кого-либо другого, чтобы заманить в ловушку или соблазнить объект расследования или свидетеля, – сказал Страйк, и он услышал, как Робертсон быстро записал на бумаге, – и я никогда не пытался получить секс, предлагая деньги, удерживая оплату или прибегая к каким-либо другим угрозам. Я никогда не встречался, не разговаривал и не взаимодействовал с женщиной, называющей себя Кэнди, и ее утверждения, для которых она не предоставила никаких доказательств, полностью лишены оснований.

– Собираешшься подать в суд? – спросил Робертсон, который все еще что-то строчил.

– Для протокола – да, я говорю с юристами. А не для протокола – у меня нет денег на иск, и Калпеппер, черт возьми, это прекрасно знает.

– Понятно, – сказал Робертсон. – Похоже, все это очень быстро стало очень личным.

– На это есть свои причины, – сказал Страйк, – и я готов дать тебе несколько подсказок, где копать, если ты гарантируешь, что мои слова будут точно процитированы…

Глава 33

Мы прошли сквозь тысячи линий,

В каждой проявляли дух и силу;

Но едва ли вдруг на час один

Стали по-настоящему собой –

Едва ли смогли произнести хоть одно

Безымянное чувство, что живет в груди,

Хоть и бьется там вечно, не сказанное…

Мэтью Арнольд

Погребенная жизнь

Робин была в туалете на лестничной площадке. Она спряталась там, потому что не хотела отвечать на вопросы Пат, и теперь, второй раз за три недели, сидела на унитазе, обхватив голову руками, в ярости и гневе на Корморана Страйка.

Считала ли она его рыцарем без страха и упрека? Нет, никогда; она знала его слишком хорошо. Но, как миллионы женщин до нее, Робин предпочла бы думать, что мужчина, к которому она так привязалась, лучше, чем он оказался на деле. Она верила, что он никогда не встречался с Кэнди, проституткой, но факт оставался фактом: если бы Страйк просто удержался от того, чтобы переспать с женщиной, которую сам втянул в расследование, у Калпеппера не оказалось бы ни малейшего повода сочинять свою непристойную историю.

Пять минут спустя Робин вернулась в офис и обнаружила Страйка все еще запертым во внутреннем помещении, а Пат, прижав телефонную трубку к уху, слушала кого-то. Робин вешала пальто, когда Пат сказала:

– Я просто попрошу вас подождать, мистер Рокби.

Настолько нервным и сумбурным было утро, что Робин не сразу уловила смысл услышанного. Лишь обернувшись и увидев на лице Пат смесь изумления и страха, она осознала, что именно та сказала.

– Это его отец, – выдохнула Пат.

– Боже мой, – прошептала Робин. Из всех вещей, которые, по ее мнению, могли бы окончательно вывести Страйка из себя этим утром, его отец был на первом месте. – Чего он хочет?

– Поговорить с ним, – беззвучно проговорила Пат, кивнув в сторону скрывшегося из виду Страйка. – Он говорит, что не может позвонить ему на мобильный, потому что тот заблокировал его. И он сказал, что если он недоступен, то хотел бы поговорить с тобой.

Робин слышала приглушенный голос Страйка, все еще разговаривающего с Фергусом Робертсоном во внутреннем офисе. Разговор мог оборваться в любой момент.

– Скажи ему, что мы оба заняты, но ты можешь принять сообщение, и кто-нибудь из нас ему перезвонит. А потом отправь мне сообщение, только не отправляй…

Дверь во внутренний кабинет открылась.

– Ну что, обсудим все? – нахмурившись, спросил Страйк.

– Да, конечно, – сказала Робин, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал по-деловому.

Она прошла мимо него во внутренний кабинет, а он закрыл за ними дверь, оставив Пат с трубкой, прижатой к груди.

– Робертсон напишет статью с моим полным опровержением, – сказал Страйк, дыша так, будто только что сделал то, что действительно хотел сделать – измельчил Калпеппера в пюре. – Говорит, что добавит немного "Корморана Страйка, которого я знаю", упомянет ВГЦ, Шеклуэллского Потрошителя, службу обществу, благодарных клиентов…

– Отлично, – сказала Робин.

Они не смотрели друг другу в глаза. Робин снова услышала, как голос Пат то нарастал, то затихал в приемной. Страйк подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи на Денмарк-стрит.

– И он сказал, что отзовет… да, уже отозвал.

На улице пожилой журналист только что ответил на телефонный звонок, предположительно, от Робертсона. Затем он подошел и сказал молодому человеку, что нет смысла задерживаться, поскольку Страйк уже дал единственный комментарий, который был готов дать, – их коллеге.

– Ладно, – сказал Страйк, не глядя на Робин и подтягивая к себе записи по делу о серебряном хранилище. – У меня есть новости о Ларри Макги. Вчера вечером я говорил с его дочерью.

Уровень адреналина у него никак не спадал; в голове снова и снова вспыхивали яркие картины того, как он с размаху бьет Доминика Калпеппера, пока у того не раскрошатся зубы. Мысль о том, чтобы рассказать Робин о своих чувствах, разумеется, испарилась: существовали просто неподходящие моменты для такого признания, а были еще и совершенно безумные, и Страйк с трудом мог представить себе менее удачный случай, чем тот, когда ему только что пришлось объяснять, как плохо он обошелся с другой женщиной, а затем еще и выслушивать советы Робин, как лучше защищаться от обвинения в домогательствах к секс-работнице.

– Итак, – сказал он, пытаясь сосредоточиться на записях, которые он сделал во время разговора с дочерью Макги, – в смерти не было ничего подозрительного. Вскрытие показало инфаркт миокарда, связанный с плохо контролируемым диабетом. В общем, охранник в "Гибсонс" был прав: он действительно распустился после увольнения.

– Были ли у Макги хорошие отношения с дочерью? – спросила Робин, которая также пыталась настроиться на деловой лад.

– Она не видела его почти десять лет. Впервые она узнала о его смерти, когда к ней в дверь постучалась полиция. Из того, что она мне рассказала, он был не из приятных людей; бросил мать, когда ей было шесть лет, всегда искал легких денег, вел себя отвратительно с женщинами, был уволен с предыдущей работы за то, что якобы приставал к коллеге. Я спросил, знает ли она, почему он решил, что разбогатеет, но она понятия не имела, сказала, что никому в семье нечего оставлять, особенно ему. Я спросил, не думала ли она, что он когда-нибудь воровал вещи с работы или участвовал в ограблении, и она ответила, что легко поверит в это. Его кремировали, а прах оставили в крематории, – добавил Страйк. – Сказала, что никто в семье не хочет с этим связываться. В любом случае, – он пролистал свои заметки, – ты читала мое письмо о Джиме Тодде?

– Да, – ответила Робин. – Как думаешь, он мог знать Макги вне работы?

– Я не уверен, что его вопрос "кем он был?" был оговоркой, и не уверен, что Тодд не заходил на сайт "Оскорбленные и Обвиненные" на работе, – сказал Страйк. – Он разнервничался, когда я об этом упомянул, и, учитывая, насколько небрежно там относятся к работе, я не верю Тодду на слово, что он не мог выйти в интернет. Судя по тому, что он рассказал мне о своих жилищных условиях, сомневаюсь, что у него дома есть компьютер. Назвать Райта "тупым идиотом" за то, что он искал подобные вещи на работе, было бы самобичеванием в этом случае. Люди так делают. Так что, как думаешь, стоит ли за ним установить слежку?