Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 28)

– Доминик здесь?

– Нет, – сказала Нина. – Это твоя пара? – спросила она, наблюдая, как Ким танцует практически спина к спине с миссис З.

– Да, – сказал Страйк.

– Хм, – с легкой усмешкой сказала Нина. Она неловко отпила вина.

"Привет моему бывшему" закончилась. Миссис З и ее подруга, пошатываясь и смеясь, покинули танцпол и направились туда, где, по мнению Страйка, должен был находиться туалет. Ким последовала за ними.

– Как ее зовут? – спросила Нина, проследив взглядом за Ким.

– Линда, – с ходу сказал Страйк, а затем задался вопросом, какого черта первым пришедшим ему на ум именем оказалось имя матери Робин, которая его терпеть не могла.

– Она тоже детектив?

– Нет, она работает в магазине.

– Конечно, так и есть, – усмехнулась Нина.

– Люди действительно работают в магазинах, – сказал Страйк. – Не все работают в издательском деле или связях с общественностью.

– Я знаю, спасибо, – отрезала Нина, делая еще один глоток вина.

Страйк желал бы, чтобы у него было что выпить, и еще больше желал, чтобы Нина убралась подальше. Разве ей не хотелось потанцевать со своим женихом, который теперь шатался под "Рокабай"?

– Ты все еще в "Роупер Чард"? – спросил он.

– Да, – сказала она. – Вообще-то, – добавила она с легкой ехидной усмешкой, – если бы они знали, что я говорю с тобой, они бы хотели, чобы я предложила тебе сделку на мемуары.

– Мемуаров не будет, – сказал Страйк.

– Я так и не думала, – фыркнула Нина. – Во всяком случае, правдивых.

Эго Страйка не было настолько раздутым, чтобы поверить, что такую степень гнева можно объяснить очень короткой связью шесть лет назад.

– Что это значит? – спросил он.

– Это значит, – сказала Нина, – что ты действительно испортил жизнь моей подруге.

– Как я это сделал? – спросил Страйк.

– Неважно, – выплюнула Нина.

Страйк заметил Ким, направляющуюся к нему.

– Линда, – сказал Страйк, прежде чем Ким успела что-либо сказать, – это Нина. Нина, Линда.

– Привет, – весело сказала Ким. – Откуда ты знаешь Корморана?

– Мы трахались дважды, несколько лет назад, – сказала Нина, оставив Страйка сожалеть о привычке высших слоев общества называть вещи своими именами.

– О, – сказала Ким без тени смущения. – Он хорош, правда? Кстати, Корм, я бы хотела этим заняться. Пошли.

Она взяла Страйка под руку.

– Спокойной ночи, – сказал Страйк Нине, когда они с Ким ушли.

Ким высвободила свою руку из его руки как раз в тот момент, когда Страйк собирался отстраниться.

– Поймала ее, все как надо, – сказала она Страйку и протянула ему свой мобильный телефон, чтобы показать фотографию, которую только что сделала.

Две женщины, одна в фиолетовом, другая в золотом, тесно сплелись в страстном поцелуе, прислонившись к облицованной плиткой стене ванной комнаты.

– Женщина в золотом – леди Вайолет, – торжествующе заявила Ким. – Жена Доминика Калпеппера.

Глава 17

Да, и не только мы не исследовали

Того широкого и многообразного мира – сердец других,

Но даже свое собственное сердце, этот тесный мир,

Что в собственной груди заключен, едва знаем,

С трудом различаем причины собственных поступков.

Будь то природная тьма, скрывающая

Эту область в вечных облаках,

Или же наша лень – вот барьер.

Мэтью Арнольд

Меропа: Трагедия

Страйк позвонил Робин в субботу утром, чтобы сообщить ей две новости, ни одна из которых не оказалась особенно приятной.

– Барклай был арестован вчера вечером.

– Черт! – воскликнула Робин, застыв с кружкой кофе, не донесенной до рта.

– Да. Его застали врасплох двое мужчин, которые обнаружили его пытающимся проникнуть в тот чертов комплекс, который посещал Плаг, к северу от Ипсвича. Барклаю удалось пробраться на крышу здания, из которого, как утверждается, совершались кражи сельскохозяйственного инвентаря. Так что у него, блядь, сняли отпечатки пальцев, и полиция его опознает, если он снова туда полезет.

– Что, по его словам, он там делал?

– Он сказал, что залез на крышу ради спора. Притворился пьяным.

Робин рассмеялась против своей воли, хотя ей было бы крайне неприятно, если бы Барклай оказался в суде.

– Рад, что кто-то находит это смешным, – сказал Страйк.

– Смог ли он что-нибудь увидеть с крыши, прежде чем его стащили оттуда?

– Нет, он сказал, что там полная темнота, но там собаки. Именно это и навело тех парней, которые его оттуда стащили, – лай сторожевых собак. Надеюсь, ему не предъявят обвинение.

– Но есть и более приятные новости: Ким раскрыла дело мистера З, – продолжил Страйк. Объяснив, как была сделана фотография в ванной комнате Дорчестера, он сказал: – …так что завтра ты можешь взять выходной.

– Отлично, – сказала Робин, пытаясь говорить восторженно, одновременно представляя себе самодовольное лицо Ким.

Обрадовавшись, что у Робин выдался неожиданный свободный день, Мерфи предложил пообедать в "Проспекте Уитби", где она никогда раньше не бывала. Это был старейший из всех пабов на Темзе, с деревянными панелями на стенах и моделями кораблей на подоконниках. Они поели на террасе, наблюдая за течением великой реки, а Робин, плотно укутавшись от холода, вспомнила, как хорошо им с Мерфи было вместе, когда они оба не были ни измотаны, ни напряжены. С бокалом вина внутри она с большим энтузиазмом, чем раньше, согласилась, что им следует всерьез заняться поисками жилья. Решение было принято гораздо легче, потому что сосед Робин сверху устроил вечеринку в пятницу, из-за которой она спала едва ли час в ту ночь. На следующий день должен был состояться просмотр таунхауса в Уонстеде, подробности о котором Мерфи уже отправил Робин, и за обедом они договорились, что поедут "просто чтобы осмотреться", как выразился Мерфи. Они также договорились, что не будут смотреть недвижимость в Клэпхеме, Илинге или Дептфорде, где Робин жила с бывшим мужем, и в Барнете, где Мерфи жил с бывшей женой.

Мерфи был весел, разговор был легким, и Робин не испытывала к своему парню ничего, кроме привязанности. Да, были вещи, о которых она ему не рассказывала – письмо терапевта, на которое она все еще не отреагировала; визит в "Серебро Рамси", чтобы осмотреть место, где был убит и изуродован Уильям Райт; тот факт, что она попытается найти бывшее место жительства Райта на следующий день – но в бодрящем холоде, под легким воздействием вина и при виде скользящей мимо них мутной Темзы, это не слишком беспокоило Робин. Никто не говорил о яйцеклетках или об их заморозке; никто из них не упоминал Корморана Страйка. В довершение всего хорошего в этом дне, когда она покупала еще выпивки в баре, она получила сообщение от Страйка, сообщающее, что Барклая отпустили, сделав лишь предупреждение.

Отлично, ответила она. Она не рассказала своему парню из уголовного розыска об аресте Барклая, поэтому, когда он спросил, почему она так радостно улыбается, вернувшись к столу, она ответила:

– Я с тобой, – и была вознагражден поцелуем.

В понедельник утром, безоблачным и прохладным, Робин отправилась на Сент-Джордж-авеню в Ньюхэме на все еще дребезжащем "лендровере". Она ехала уже пятнадцать минут, когда ей позвонила Мидж.

– Привет, – сказала Робин, перекрикивая шум и грохот двигателя "лендровера". – Что случилось?

– Я потеряла целую пачку квитанций о расходах, – сварливо сказала Мидж, – и Пат велела позвонить тебе по этому поводу.

– Неважно, – сказала Робин. – Просто напиши, сколько, по твоему мнению, ты потратила, и мы сравним это с выпиской по твоей кредитке. Ты в порядке? – добавила она, потому что голос Мидж звучал крайне напряженно, и она не думала, что это может быть связано исключительно с чеком.

– Нет, – прямо сказала Мидж. – Таша не отвечает на мои чертовы сообщения, а Ким выводит меня из себя. Могу я кое-что спросить?