Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 188)

– О Боже, – прошептала она.

Дрожащими руками она снова открыла "Инстаграм". Прежде чем связаться со Страйком, ей нужно было убедиться. Она должна была быть абсолютно уверена.

Прошел час, и впервые с момента нападения у дома Уайтхедов Робин забыла о своем страхе. Она не вздрагивала от малейшего ночного шороха и не вставала из-за стола, чтобы перепроверить, заперта ли дверь. Ей даже в голову не пришло подойти к окну, чтобы посмотреть вниз, на Блэкхорс-роуд, на случай, если Уэйд Кинг следит за ее окнами. Все, что ее волновало, – это доказать шокирующую теорию, пришедшую ей в голову, – о значении имени.

Наконец она потянулась к лежавшему рядом мобильному телефону и набрала номер своего партнера.

Страйк отреагировал почти сразу.

– Где ты? – спросила Робин.

– Только что оставил Рену Лидделл в отеле Travelodge, – сказал Страйк. – Я оплатил ей проживание там на пару ночей. Как у тебя дела?

– Страйк, мне кажется, у меня есть что-то важное, действительно важное.

– Забавно, – сказал Страйк, хромая к своему "БМВ", – у меня тоже.

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ

– Здесь, несомненно, – сказал он себе, – находится серебряное сердце, из которого торчат разрозненные вены.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Глава 117

Рыцарь Востока, или Меч…

Большинство людей уступают напору течения и плывут вместе с ним к берегу или их уносит стремниной; лишь изредка крепкое, сильное сердце и мощные руки борются, продвигаясь к окончательному успеху.

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

– Я по-прежнему думаю, – сказал Страйк, – что нам очень повезет, если мы заинтересуем столичную полицию тем, что у нас есть сейчас.

Он снова был в офисе, сидел за столом партнеров, а за окном стояла кромешная тьма. Он и Робин все еще говорили по телефону – это был тот самый звонок, который он принял, направляясь к машине два часа назад. Они уже поделились всем, что узнали и поняли, и, хотя оба считали, что наконец-то смогли отделить фрагменты мозаики, относящиеся к Уильяму Райту, от прочих и сложить их как следует, разговор их уже некоторое время ходил по кругу.

– Я злюсь на себя, – сказала Робин. – Должна была догадаться…

– Мы искали иголку в чертовом стоге сена, – сказал Страйк, – но я не вижу, чем мы можем возразить полиции, если они скажут, что у нас только догадки, пара фальшивых аккаунтов в "Инстаграме" и старое объявление на eBay… хотя, черт побери, отличная работа – что ты его нашла.

Он как раз смотрел на то самое объявление – Робин отправила его ему по почте: б/у гантели, проданные в Дагенхэме в мае прошлого года. Робин уже связалась с продавцом, и тот рассказал, что некий парень по имени Уилл купил их за наличные; был в восторге, потому что не ожидал, что такой комплект вообще существует.

– Мне не нравится, что ты снова идешь туда один, – сказала Робин, отказываясь позволить похвале отвлечь себя от тревоги.

– Я пойду не один, я возьму с собой Барклая и Уордла.

– Значит, нарушение закона. В смысле, снова арестуют за взлом и проникновение.

– В этот раз все будет иначе.

– Чем?

– Если повезет, я войду и выйду, никто и не узнает, что я там был. Это ведь ты сказала, что дело может быть вопросом жизни и смерти.

Робин действительно сказала это в начале разговора, но после двух часов хождения по кругу ее голос звучал теперь куда менее уверенно.

– Пожалуй, это было больше надеждой, чем убеждением. Мне неприятно это говорить, но Сапфир Нигл, возможно, мертва. От нее не было никаких вестей уже несколько месяцев, и мы знаем, что он без колебаний убивает людей, которые уже не нужны.

– Что ж, если завтра утром вы с Мидж добьетесь успеха в "Серебре Рамси", у нас будут веские доказательства того, что хотя бы часть нашей теории верна. Я тебе говорил, что "Рамси" закрыли с тех пор, как узнали об убийстве Тодда?

– Нет, – сказала Робин. – Почему?

– Похоже, ассистент ушел, опасаясь, что может стать следующим погибшим сотрудником. Его жена не в состоянии вернуться к работе, а он едва держится на своей должности в финансовой сфере. Он говорит, что собирается объявить себя банкротом.

– О нет, – сказала Робин.

– Ты всегда жалела его больше, чем он того заслуживал, – сказал Страйк. – Я знаю о его мертвом сыне и больной жене, но этот человек – идиот.

– Ладно, успокойся, – сказала Робин, слегка удивленная ворчливым тоном Страйка. – Люди совершают ошибки.

– Да, и я совершил немало ошибок, но я не сентиментален по отношению к людям, постоянно совершающим одни и те же ошибки, которых можно было бы легко избежать, а этот чертов магазин был ошибкой с самого начала.

Он услышал писк.

– Другой звонок?

– Да, извини, мне придется ответить, это Райан. Я…

– Хорошо, поговорим завтра, – коротко сказал Страйк и повесил трубку.

– Привет, – сказала Робин своему парню.

– У тебя все в порядке? – спросил Мерфи.

– Все отлично, – ответила она. Что еще она могла сказать?

Думаю, завтра мы, возможно, раскроем дело, в котором полиция допустила серьезную ошибку, но я не могу рассказать тебе, как мы к этому пришли, потому что это означало бы рассказать кучу вещей, которые я намеренно скрывала от тебя. К тому же, мой коллега по работе снова собирается вломиться в частный дом, а я ничего не сделала, чтобы это предотвратить.

– Что с тобой происходит? – спросила она. – Как там парень с самодельной бомбой?

– Подтвержден диагноз: у ребенка были проблемы с межличностными отношениями, – сказал Мерфи. – Никакого отношения к теракту в Вестминстере.

– Хорошо, – сказала Робин, хотя и не понимала почему. Бомбы есть бомбы. Возможно, ее просто утешала мысль, что парень действовал в одиночку, а не как часть какой-то организации. Но предчувствие беды, мучившее ее весь разговор со Страйком, никуда не исчезло: у Оза было неизвестное количество сообщников.

– В любом случае, – сказал Мерфи, – я тут думал о своем дне рождения.

Робин потребовалось несколько секунд, чтобы перенастроить свой мозг на повседневную жизнь. Конечно, день рождения Мерфи быстро приближался: ей нужно было купить ему подарок в дополнение к тем, что она еще не купила для своих новых племянников.

– Я забронировал столик в "Ритце", – сказал Мерфи. – Подумал, что мы слишком редко выбираемся куда-то по-настоящему. Предупреждаю заранее, чтобы ты смогла взять выходной, ладно? У них уже есть номер моей кредитки.

– О, – растерянно произнесла Робин. – Да, хорошо. Я имею в виду – конечно, я возьму.

Опасаясь, что прозвучала недостаточно воодушевленно, она добавила:

– Это будет чудесно, "Ритц".

Но после того, как Мерфи повесил трубку, Робин застыла, уставившись на гравюру Рауля Дюфи, висящую над камином. На ней был изображен морской пейзаж, виднеющийся сквозь два открытых окна, и это добавило тоски к ее внезапно охватившему чувству паники.

Ее парень всегда предпочитал ужинать вне дома в гастропабах. Никогда за все время их отношений он не предлагал ей пойти в такое шикарное место, как "Ритц". Дело не в том, что он был скупым: напротив, он давал щедрые чаевые, первым предлагал угостить всех, но никогда не проявлял ни малейшего интереса к французской кухне или к ресторанам, куда нужно наряжаться.

За десять миль отсюда Страйк сожалел о том, каким тоном он говорил с Робин о Кеннете Рамси. Его критика тех, кто совершал глупости и кого Робин слишком легко прощала, имела мало отношения к владельцу серебряной лавки, а все больше – к закоренелому алкоголику, чье предложение, он был уверен, быстро приближалось.

Работа обычно позволяла Страйку забыть о личных проблемах; он мастерски отделял одни части своего сознания от других и сосредотачивался исключительно на том, что нужно было сделать, – талант, отточенный в армии. К сожалению, в последнее время эта тактика работала не очень хорошо, потому что человек, о котором он старался не думать, был неразрывно связан с работой.

Тем не менее, тщательное планирование и подготовка были необходимы, если он собирался успешно осуществить то, что собирался сделать на следующий день. Поэтому, изо всех сил стараясь отогнать мысли о Робин и Мерфи, Страйк продолжил составлять список вещей, которые нужно сделать или раздобыть, прежде чем он займется, как он надеялся, последней частью работы по делу о серебряном хранилище. Перечитав все, что он написал до этого, Страйк добавил "наручники" (несколько?), еще немного подумал, а затем написал слово "дубинка". Сделав это, он выключил настольную лампу, взял блокнот и отправился в мансарду.

Глава 118

Ни один человек не пренебрегает предосторожностью,

Не забывает о тайне и безопасности,

Не строит планов отступления,

Не обдумав прежде, как наступать.