Джо Спейн – Кто убил Оливию Коллинз? (страница 47)
Мэтт вздрогнул, и в его глазах промелькнул испуг.
— Что? — в изумлении спросила Крисси. — Ты же мне сказал, что не говорил с ней.
Мэтт со значением показал глазами на Кэма, и в его взгляде читалось:
Крисси нахмурилась. Они уже и так зашли слишком далеко.
Мэтт вздохнул.
— Ничего особенного. Я просто не хотел забивать тебе этим голову, Крисси. Я сказал ей, чтобы она оставила нас в покое. — Он опустил взгляд на Кэма. — Просто дурацкий спор. Мне жаль, что ты это слышал. И мне жаль, что ты оказался замешан во всех этих глупых взрослых делах. Полиция к нам не придет, и мы не будем ничего им рассказывать об этих пустяках, хорошо?
— Мы будем врать?
— Нет. Когда о чем-то не говоришь, это не вранье. Это не имеет никакого отношения к тому, что мисс Коллинз умерла. Не знаю, что с ней произошло, наверное, несчастный случай. А эти вещи никак к делу не относятся.
Кэм кивнул, потом вопросительно посмотрел на мать.
Крисси тоже кивнула, хотя и несколько менее уверенно, чем муж.
Почему же Мэтт соврал ей? Ведь у них был разговор начистоту?
Кэм все еще вопросительно смотрел на них.
— Мы еще кое о чем хотим с тобой поговорить, — сказала она, решив, что остальные вопросы пока лучше отложить. До времени.
— Я их не украл. Вулф сказал, что нашел их у мамы в шкафу, и попросил меня спрятать. Он сказал, что его папа рассердится, если найдет.
Крисси и Мэтт переглянулись, в полном недоумении.
Кэм встал и подошел к своему комоду. Он открыл нижний ящик, где лежали аккуратно сложенные зимние свитера, и запустил руку вглубь. Оттуда он извлек пачку сигарет.
— Я их не курил, — сказал он. — От сигарет бывает рак легких, а потом умираешь. Там на пачке написано. Я просто их спрятал, потому что Вулф сказал, что не хочет, чтобы мама умерла.
Кэм, видимо, больше паниковал из-за пачки сигарет, чем из-за их открытия насчет происхождения планшета.
— Так-так-так, — сказал Мэтт, вставая и забирая сигареты у сына. — Похоже и у… — как ты ее назвала, Мать-Земля? — и у нее есть свои секреты, как у простых смертных.
Крисси не верила своим глазам. Ну ты даешь, Лили! Припрятанные сигареты представляли ее совсем в другом, дивном свете.
— Ну, что еще у тебя тут припрятано? — сказал Мэтт, оборачиваясь к Кэму. — Надеюсь, в шкафу трупов нет?
Кэм покачал головой.
— Ну и слава богу. — Мэтт все еще избегал смотреть Крисси в глаза, и от этого ей становилось неуютно. Все-таки когда же он успел поцапаться с Оливией?
— Да, так вот, о чем мы хотели с тобой поговорить, — продолжал ее муж. — Мы хотим переехать отсюда. В другое место, где тебе будет с кем играть. Но мы хотим быть уверены, что ты не против. Ты хотел бы? Чтобы мы переехали в другой дом?
На лице Кэма изобразился неподдельный восторг.
— Когда уезжаем? — спросил он.
Его родители улыбнулись от неожиданности.
— Скоро, — сказал Мэтт. — Как можно скорее. Давайте уедем отсюда и начнем все сначала.
Оливия
Мне так и не удалось подружиться ни с Лили, ни с Элисон, ни с Крисси, но я никогда особенно не расстраивалась по этому поводу. Особенно по поводу Крисси.
В конце концов, оставались еще Миллеры.
Поэтому разрыв с Эдом и Амелией оказался особенно горьким.
В первые дни после событий я особенно не заморачивалась по поводу мужчины, который устроил у них переполох. После визита Амелии я решила выбросить незнакомца из головы, да и самих Миллеров тоже. Они того не стоят. И, как бы там ни было, мне и без них хватало забот. Рон Райан опять повадился шастать в дом по соседству, а Крисси явилась ко мне со своим ультиматумом. Это меня волновало гораздо больше.
Но через неделю после инцидента у Миллеров я поехала в деревню, в аптеку, купить таблетки от головной боли. Тогда-то я и заметила машину таинственного незнакомца, того самого, что приезжал к Миллерам, у бара «Лошадь и борзая».
«Лошадь и борзая», помимо бара, служил деревенским мини-отелем. Конечно, если этот мужчина, как и Эд, приехал из Корка, нет ничего удивительного в том, что он остановился в деревне на ночь. Но почему он до сих пор здесь?
Я зашла в бар. Время было обеденное, самое время взять хороший сэндвич с салатом и выпить кофейку. Почему бы и не здесь?
Мужчина сидел у барной стойки с пинтой пива, злой как черт.
Сперва он не хотел со мной разговаривать. Даже не ответил на несколько дежурных замечаний о погоде. Брат серьезно недооценивал скрытность Пола Миллера.
Однако к выпивке он оказался неравнодушен и немного смягчился, когда я заказала ему еще пинту, а себе послеобеденный джин-тоник.
Стоило мне обронить, что я живу в Пустой Долине, он навострил уши. В этот день мы поговорили совсем немного: он нервничал, а я не хотела показаться слишком любопытной.
Но мы друг другу понравились, что несколько упростило дело. И договорились встретиться снова.
Холли и Элисон
— Ну что, ушла она? Твоя новая подружка.
Холли спустилась со второго этажа и нашла мать все еще сидящей у барной стойки, где та рассеянно грызла соломку, глядя в пространство.
Она слышала звук закрываемой входной двери и не смогла справиться с искушением спуститься и разузнать, зачем приходила Лили. Насколько она знала, только Вулф и Лили-Мэй бывали у Дэли в доме, их родители никогда здесь не появлялись.
Но главное, Холли хотелось выяснить, о чем мать успела проболтаться. Последнее время Элисон вела себя несколько странно.
— Эй, — ответила Элисон. — Иди сюда, посиди со мной.
Холли неохотно присела на табурет.
— И сколько ты уже выпила? — спросила она, глядя на бокал вина.
— Это только второй!
Холли пожала плечами:
— По-моему, мама, тебе полезно иногда как следует выпить и расслабиться.
— Очень щедро с твоей стороны.
— Ты знаешь, о чем я. Мне не нравится, что ты до сих пор не можешь отойти. После Оливии.
— Вот об этом я как раз и хотела с тобой поговорить.
— Неужели ты разговорилась и выложила все Лили? — ахнула Холли. — Ну как можно быть такой дурой, и уже второй раз?!
— Нет, Холли. Не выложила. Но с этим пора кончать: мы должны рассказать всем, что он с нами сделал.
Холли покачала головой.
— Нет, мама. Нельзя. Он нас найдет.
— Холли, — твердо сказала Элисон. Гораздо тверже, чем ожидала Холли. — А ты уверена, что не хочешь огласки, потому что его боишься? Может, ты просто не хочешь говорить об этом вслух? Может быть, ты просто не хочешь говорить о Розе?
Холли вздрогнула.
Роза. Красивое имя для красивой маленькой девочки.
Ее отец ни разу ее и пальцем не тронул. Она его принцесса, вот что он всегда говорил. И, когда Холли видела у матери синяки или слышала возню и крики, она понимала, что ей нужно быть хорошей девочкой и ни в коем случае не расстраивать папу.
Она взрослела, и ей становилось все труднее и труднее. В десять лет она уже говорила вслух, что он ей отвратителен. Только в подушку, но это тоже считается. В двенадцать она покуривала за трибунами на футбольном поле. В тринадцать выпила первую банку сидра.
Она пыталась заговаривать с матерью об отце, но Элисон каждый раз успокаивала ее, обнимала и отвечала, что это не ее крест и не ей его нести. Элисон казалось, что она защищает Холли, а Холли думала только о том, чтобы защитить мать. В тринадцать лет и восемь месяцев, пьяная после четырех банок пива, она переспала с Кевином Робинсоном. Он был на год старше, но ни один из них толком ничего не соображал в этих делах. Он спросил, можно ли ему попробовать, а ее слишком развезло, чтобы догадаться отказать, и вот уже у нее трусики ниже колен, и он что-то пихает в нее. На следующий день она уже и не помнила, что это было и было ли что-то вообще.