Джо Шрайбер – Гуд бай, стервоза! (страница 9)

— Да.

— Кру-у-уто!

— Нет, послушай. Мы в клубе «40/40».

— Да елки ж палки! — воскликнул Чоу, даже не пытаясь скрыть свой восторг. Он спокойно признавал, что он всего лишь восемнадцатилетний молоденький кореец, который слишком много времени проводит, слушая «Young Money» и играя в онлайн игру «World of Warcraft». — Все, Перри, считай, что ты мужик, ты больше, чем мужик, ты…

— Чоу, заткнись и послушай меня хоть секунду, — сказал я. — Я здесь с Гоби, она только что вышла из туалета и это… типа… вообще другая стала. Не знаю, такая теперь красотка…

— Подожди-ка, — сказал Чоу почти серьезно, — мы говорим об этой твоей студентке? О Гоби, которая чуть не убила тех парней на нашем балу?

— Подожди, — опешил я, — ты что говоришь?

— Ты что, не слышал? Про Шепа и Дина? Я как раз собирался тебе рассказать. После того как Видтакер толкнул тебя, Гоби вернулась и закончила драку за тебя. Она нокаутировала их, приятель. Их увезли на «скорой». Тут врачи с носилками бегали по залу. А ты где был в это время?

— Я…

Я резко оборвал себя. Я вспомнил, как она сказала, что пойдет поправить макияж. Попросила подогнать машину, а в это время она, значит… И тут вдруг центральное окно клуба разлетелось, брызгая стеклом в разные стороны. Оттуда что-то вылетело — тело грязноволосого парня в сером костюме; оно ударилось о капот «Ягуара» так, что его окровавленное, расплющенное лицо оказалось прямо напротив меня, всего в десяти дюймах. Оно было похоже на живую оплывающую свечу, которую прижали к стеклу — глаза широко открыты и безжизненны.

Я заорал во всю глотку, сдал назад и выронил телефон и начал уже открывать трясущимися руками дверцу машины, чтобы выбраться, но тут рядом появилась Гоби. Она скользнула на пассажирское сиденье и втянула меня обратно в салон.

— Я же просила тебя не останавливаться у окна, — сказала она.

7

Опишите критический момент в вашей жизни, когда думать и поступать привычным образом было невозможно. Какова была ваша реакция? Как это изменило ваш образ мыслей?

Рамапо колледж

И вот он я. Я кричу:

— Там мертвый мужик на капоте! О боже! Да какого же… На капоте машины моего отца валяется мертвый мужик!

Я почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо. Схватил достаточно сильно и тряхнул, выводя меня из панического транса. Гоби сжимала мою руку чуть выше локтя, очень сильно. И когда я обернулся и посмотрел на нее, солнечных очков на ней уже не было. Она впилась в меня взглядом:

— Тебе нужно сдать назад, Перри, тогда тело сползет на землю.

Я скользнул взглядом по сумке, которую она держала на коленях. Огромной сумке. Единственном, что осталось от той девушки, которой Гоби была пятнадцать минут назад. Сумка была открыта. Я увидел, что в ней поверх одежды, рядом с «Блекберри», лежит пистолет.

— Ты сделала это? Ты пристрелила этого парня?!

— Сдай назад, Перри. — Ее голос звучал абсолютно спокойно. — Сдай назад, пока не приехала полиция.

Я все еще возился с ручкой, пытаясь вылезти из машины, но тут Гоби перекинула одну ногу в высоком сапоге через коробку передач, нажала на газ — и «Ягуар» рванул назад. Нас мотануло так, что я почувствовал, будто меня встряхнули, словно мешок с картошкой, а тело мертвого мужика соскользнуло с капота и исчезло из поля зрения. Гоби сильно вывернула руль, так что мы крутанулись между припаркованными рядом «Хаммером» и «Лексусом», ожидающими парковщика.

— А теперь, — сказала она, — давай, гони!

Я помотал головой, дергаясь, словно рыба, пойманная в сеть.

— Выпусти меня! Можешь забирать машину себе! Только выпусти меня!

Да куда же подевалась дверная ручка? Я выходил из этого «Ягуара» всего-то три-четыре раза за всю свою жизнь. И это включая те разы, когда мне хватало смелости пробраться в гараж и просто посидеть внутри машины, пока отец не видит.

Теперь мои дрожащие пальцы блуждали по двери, пытаясь найти ручку и открыть ее, как вдруг что-то тяжелое и горячее уперлось мне в правый бок. Я почувствовал запах нагретой стали и пороха.

— Помнишь, как ты помогал мне с презентацией в «пауэр пойнт» для урока по экономике мистера Уибберли? — сказала Гоби. — Ты тогда очень хорошо соображал, Перри. Сейчас ты соображаешь не так хорошо.

В ее голосе странно сочетались ласковые и наставительные нотки. Как будто она объясняла что-то очень простое кому-то очень глупому.

— Мне нельзя водить машину. Ты же сам знаешь.

— Да это же Нью-Йорк! Кому здесь нужна машина?

Она дотронулась до моей руки:

— Ты мне нужен.

Я посмотрел направо и налево. Снаружи, у дверей клуба, народ уже собирался около разбитого окна, рассматривая распростертое на земле тело. То тело, что несколько секунд назад лежало на капоте моей машины лицом в стекло. Некоторые люди начинали оглядываться на нас. Я чувствовал прижатый к своему боку пистолет, и на периферии моего сознания была мысль, которую я никак не мог уловить.

— Да кто ты такая вообще? Ты просто студентка из другой страны! Ты просто школьница!

— Мне двадцать четыре года.

— Что?

— Поехали.

Теперь пистолет упирался мне в висок.

— Последний раз предупреждаю, поехали.

Я тронулся с места и вырулил на улицу. Меня трясло: каждая часть моего тела вибрировала. Гоби протянула руку и включила «дворники»; они размазали кровь по стеклу наподобие двойной радуги. Она побрызгала стеклоомывателем и включила «дворники» снова. Стекло стало немного чище. Теперь я мог различить впереди огни Бродвея, мерцающие сквозь кровавые разводы на стекле. В зеркало заднего вида я заметил, что толпа перед клубом «40/40» с каждой секундой становится все больше и больше. Вдалеке послышался вой сирены.

— Поверить не могу. Неужели вся эта хрень происходит на самом деле?!

— Не тупи, езжай быстрее.

— Да я быстро еду!

— Ты едешь пять миль в час.

Впереди показался красный сигнал светофора.

— Хорошо, но, пожалуйста, просто убери пистолет, о’кей?

— Вот так.

Она медленно опустила пистолет вдоль моего туловища, пока он снова не уперся мне в бок.

— Так лучше?

— Ты убила его. Ты просто взяла и пристрелила того мужика. Мне кажется, меня сейчас вырвет.

Она ничего не ответила.

— Кто он был такой?

— Никто.

— Что?

— Смотри на дорогу. Перестраивайся в правый ряд. Нам нужно в центр города.

Не отрывая пистолет от моего бока, она полезла в сумочку, извлекла из нее «Блекберри» и принялась щелкать кнопками.

— Сверни направо и выезжай на Бродвей.

Переулки были забиты машинами и пешеходами. Две полицейские тачки стояли неподалеку в пробке. Мы все еще недалеко отъехали от клуба, и там собралась такая толпа, что полицейские едва пробирались сквозь нее.

— Мы попали! Вот мы попали, а?!

— Рули отсюда, и я все тебе объясню.

— Так красный свет же!

— Поезжай!

— Не могу! Я собью кого-нибудь!