Джо Шрайбер – Без окон, без дверей (страница 47)
Нечто с косой улыбкой шагнуло вперед и протянуло к мальчику руки.
— Нет, — сказал Скотт.
Голова Колетты вздернулась, явив бледное лицо Розмари Карвер.
— Скотт? Не надо было тебе приходить.
Фигура Роберта Карвера ярче высветилась в пламени печи, он в тот же миг расстегнул кожаный фартук, обнажил торс, и Скотт увидел не тело, а десятки маленьких тел, свитых в ковер. Физическое воплощение Карвера состояло из всех погибших здесь жертв, замученных женщин и детей, страдавших в руках прапрадеда Скотта. Они цеплялись друг за друга, сплетясь телами под ледяной кожей в кольца, как змеи. Разбитые головы образовали плечи, множество переломанных костей составило шишковатые руки и ноги.
Жертвы Г. Г. Маста потянулись к Генри как единое целое. Мальчик изумленно смотрел, парализованный, но в полном сознании и в полном ужасе.
Скотт шагнул вперед, чтобы как-то защитить племянника, однако подходящий момент пришел и прошел. В ошеломлении он его упустил. Карвер схватил его за руку, Скотт ощутил сальные пряди спутанных женских волос, связывающие другие тела вроде рыбацкой сети или силков, и с силой вырвался. Из уст Карвера хлынули голоса, вопли, рев, крики. Он одним взмахом отшвырнул Скотта в сторону, столкнув с Колеттой, и они оба рухнули на грязный пол.
Сознание пыталось вместить происходящее, а оно не вмещалось. Значит, вот что было с отцом, когда он бежал отсюда сломя голову к своей машине, мчался по дороге, где в конце концов погиб. Рядом на полу Колетта старалась прочесть в его глазах невысказанный вопрос и прочла с безнадежным отчаянием. Она только сосуд для неугасимого гнева отца Розмари, точно так же, как Скотт — его цель. Ни у нее, ни у него выхода нет и не будет.
Трупы, составлявшие тело Карвера, наклонились. Скотт увидел, как они подняли крышку люка, которую он открывал раньше, и принялись заталкивать туда мальчика.
Труба, вспомнил он. Труба идет вниз и выходит в пруд…
Кажется, Генри наконец стряхнул с себя оцепенение, начал сопротивляться, бороться с чудовищной тварью, но его руки скользили по сплетенным телам. Он завизжал, Карвер набросился на него со всей силой мстительной смерти. Мальчик разразился слезами. Колетта метнулась к нему, Скотт за ней. Карвер занес огромную руку, сплетенную из трупов…
Что-то мелькнуло в оранжевом свете, рука упала на пол.
Скотт вытаращил глаза.
Это был Оуэн.
Глава 55
Скотт наблюдал, как брат, пошатываясь, выбирается из стойла, в одной руке держа нож, другой зажав горло. У него как бы выросла кровавая борода, но особенно поражала не рана на горле, а что-то иное. Еще сильнее потрясло выражение глаз и окаменевшая, скрепленная заклепками маска мрачной решимости разобраться до конца со стоявшей перед ним задачей.
Не взглянув на Скотта и Колетту, он ринулся вперед, глубоко вонзил нож в бок Карвера, рванул лезвие вниз. Из разреза вывалились тела, упали на пол — две женщины в лохмотьях и третья, присевшая на корточки с мертвым младенцем на руках, шипевшая, как испуганная кошка. Неустойчивая, наполовину срезанная гора тел, оставшихся внутри, наклонилась, потянулась, и Оуэн вновь замахнулся, ударив ножом в лицо.
Карвер покачнулся назад и упал. Одни отделившиеся тела торопились вернуться на место, другие лежали там, куда упали, злобно глядя из какой-то невообразимой дали. Лицо Карвера насмехалось над Скоттом. Он знал что-то, какую-то тайну, которую хранит полтораста лет, — предрешенный результат сражения.
По-прежнему сжимая нож, Оуэн булькнул горлом, кровь запузырилась между пальцами. Он выронил оружие, упал на колени рядом с сыном, обнял, и Генри обхватил отца руками. Оуэн вновь схватил нож, отрезал клок рубашки, обмотал шею.
— Постой… — сказала Колетта, протянув к Генри руки, и Скотт увидел, как на ее лице знакомые черты борются с голодными, выцветшими чертами Розмари Карвер. — Мое дитя…
Оуэн открыл рот, закрыл, махнул рукой Скотту:
— Беги. Убирайся отсюда. Беги.
Скотт тряхнул головой:
— Больше не побегу.
Колетта с воплем кинулась к мальчику. Скотт схватил ее за руку. Развернувшись на месте, она попала в открытую дверцу люка, и он секунду держал ее на весу, успев заметить, что лицо снова стало знакомым, осознание происходящего сгладило черты, застывшие в безнадежном отчаянии.
Потом она полетела вниз.
Глава 56
Хохот Карвера задребезжал в крыле прерывистым кашлем, эхом отражаясь в глотках жертв, погружавшихся в тень, и весь дом содрогался, вроде гигантских легких астматика. Надвигавшаяся слепота душила Скотта, как туча. Огонь в печке погас, но это не имело значения — уже почти не на что было смотреть. Тела уходили в стены, смешивались с землей и деревом, возвращались туда, откуда пришли. Но горящие глаза все смотрели на Скотта, впиваясь в него гвоздями.
Оуэн с колоссальным страдальческим усилием сумел взять сына на руки. Нож, забытый, валялся в соломе. Он сгорбился, держа Генри, оглянулся на люк, куда упала Колетта. Лицо просветлело, разгладилось, стало одновременно детским и старческим.
Скотт распрямился, посмотрел на брата.
— Пойдем?
Тот не ответил. Снаружи слышались приближавшиеся мужские голоса, лай собак. В голове у Скотта вихрем летели смутные тревожные мысли, и, услышав финальный взрыв смеха в крыле, он внезапно все ясно увидел. Увидел, что Оуэн выпустил сына и взялся за нож.
— Хватит, — сказал он. — Пошли.
— Она тоже попала в ловушку, как мы. — Оуэн все смотрел на люк. — Она не виновата.
— Знаю, — сказал Скотт. — Но…
— Возьми Генри. Уходите отсюда.
Скотт не успел ответить, как брат нырнул в люк.
Глава 57
Оуэн чувствовал острую боль, пронзавшую его со всех сторон, — воздуха нет.
Он скользил вниз внутри шероховатой металлической трубы не намного больше его тела, увлекаемый силой тяжести и сверканием льда. Неровная поверхность срывала с него одежду и кожу, остатки еще не слетевшего заплесневелого мусора и царапала кости. Вдруг труба кончилась. Захваченный с собой нож исчез. Он медленно развернулся в удушающей черноте и очутился в сером безвоздушном пространстве.
Под водой.
В пруду.
Запрокинул голову — лицо начинало неметь, вода обожгла глаза. Полупрозрачный слой льда образовал потолок его мира. В глухом сером свете он увидел мелькающие над ним смутные тени — бесшумно пробегавшие ноги, длинные туловища собак, слышал слабые, тающие голоса.
В щиколотку вцепились пальцы.
Он глянул вниз. На него смотрела Колетта с плавающими вокруг лица волосами. Он согнул ногу, таща ее вверх. Она качнула головой, пуская пузыри изо рта и носа.
Времени не осталось. Он схватил ее за руку, толкнулся к ледяной корке, ударил плечом. Все равно что биться в бетонную стену. Ударил еще раз. Адреналин вскипел в организме, не принося ничего хорошего. Оуэн перевернулся вниз головой, ударил ногами и лишь глубже ушел в воду. Нет точки опоры. Колетта смотрела на него, качая головой, открывая и закрывая рот, пуская пузыри, уже слабее.
Она не виновата.
Он подплыл под лед, ударил головой изо всех оставшихся сил. Что-то треснуло — лед, кость или то и другое. Откололся кусок блеклого неба, упал на него. Слава богу. Все слилось в бледно-серые оттенки, а когда взгляд опять сфокусировался, вода вокруг головы затуманилась красным. Он понял, что видит это благодаря дневному свету, просочившемуся в воду, и очень хорошо, потому что…
Оуэн слепо барахтался в алой мути, ища руку Колетты. Она протянула ее, и он себе сказал, может, еще получится. Надо только ее вытолкнуть в пробитую дыру.
Это будет нетрудно.
Но его вдруг охватил страшный холод внутри и снаружи. Легкие наполнялись не воздухом. Навалилось густое, плотное, тяжелое равнодушие. Наверху в дымном свете в пробоине бились ноги Колетты, старавшейся вырваться на свободу. Когда она исчезла на поверхности, одна нога зацепилась, с нее слетела туфля.
Он подо льдом наблюдал за падением туфли и понял, что начал тонуть.
Его объяла тьма. Тяжесть в груди исчезла, боли больше не было.
Вообще ничего не было.
Вся тяжесть, боль, усталость, страхи, броней окружавшие его взрослую жизнь, испарились, сменившись ощущением глубокого покоя.
В двадцати футах под замерзшей поверхностью пруда Оуэн Маст умер с улыбкой.
Глава 58
Женщина за стеклом смотрела на мужчину и мальчика. Вопрос на лице повторился на листе бумаги, который она держала обеими руками:
Мужчина кивнул.
— Я твой сын. — Он поднял мальчика. — А это твой внук Генри.
Фиалковые глаза вспыхнули, просияли, она одними губами медленно повторила слово, словно боясь, что оно вылетит и не вернется. Вздернула подбородок, подняла карандаш, написала:
— Да, — вымолвил он хриплым, дрогнувшим голосом. — Мы пришли забрать тебя отсюда, мам.
Внимательное выражение на лице смешалось с пониманием и узнаванием. Рука снова потянулась к карандашу.