Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 35)

Молния сверкнула снова, и я отчетливо разглядел Буббу Джо. Его лицо было испещрено шрамами, нос слегка свёрнут набок после старого перелома, рот широко раскрыт — из него лился поток отборнейших ругательств.

Нуб вцепился мёртвой хваткой, будто пытаясь достать до кости.

Бубба Джо тряс ногой, кричал, ругался, пытался пнуть Нуба, но не отпускал меня. Вот только у него ничего не получалось. Тогда Бубба Джо сунул руку под куртку, вытащил нож — такой огромный, что с ним можно было штурмовать Трою — и одновременно отпустил мой ворот.

— Ах ты, мелкий ублюдок! — проревел Бубба Джо, и я понял, что это относилось к Нубу, а не ко мне.

Я закричал:

— Беги, Нуб! Беги!

Но Нуб не убежал. Он только сильнее впился зубами.

Я услышал, как Нуб взвизгнул, и сам бросился вперёд, размахивая руками, надеясь сбить Буббу Джо с ног. Но это было словно бить по мешку с песком. Я почувствовал, как мои руки царапает его густая щетина. Бубба Джо снова вцепился в мою рубашку.

Замерев, я ждал удара ножом, но его не последовало.

Последовал резкий рывок. Рука Буббы Джо отпустила рубашку, и в следующее мгновение я увидел, как две тёмные фигуры сошлись в поединке под дождём. Одна — массивная и коренастая — принадлежала Буббе Джо. Другая — высокая и худощавая. Я не мог как следует разглядеть второго, но знал, что это — Бастер Эббот Лайтхорс Смит.

Глаза уже привыкли к темноте, и я увидел, как Бастер сошёлся вплотную с Буббой Джо. Ноги Буббы Джо взлетели в воздух, и он начал заваливаться навзничь. Нуб все еще висел на его ноге. Бубба Джо с силой шлёпнулся о землю. Нуб, кувыркаясь, отлетел в сторону.

Вспышка молнии осветила Бастер получше. В руке у него был раскладной нож, коленом одной ноги он прижимал к земле левую руку Буббы Джо, другая нога была вытянута и прижимала его правое запястье. В той руке я увидел огромный нож Буббы Джо, но, разумеется, в таком положении тот не мог им воспользоваться.

Нуб отпустил ногу Буббы Джо, теперь он вцепился ему в ухо, рвал и тянул изо всех сил, рыча так громко, что это походило на рёв автомобильного мотора. Бубба Джо, был он прижат к земле или нет, не прекращал извергать поток ругательств.

Я увидел, как движется рука Бастера с зажатым в ней складным ножом. Послышался крик, затем хрип, потом стоны. Я стоял там, казалось, целую вечность

Постепенно глаза привыкли к темноте. Бастер оставался в той же позе, что и прежде, с ножом в руке, но теперь он повернул голову ко мне. Нуб сидел у головы Буббы Джо, тяжело дыша — довольный, будто только что поймал кролика.

Бубба Джо лежал неподвижно. Я подошел, наклонился над ними, и когда молния ударила снова, я ясно увидел, что у Буббы Джо перерезано горло. Рана походила на рот, который я вырезал в прошлом году в тыкве на Хэллоуин, только кровавый; кровь текла по его горлу, смешивалась с дождем и уносилась прочь. Голова Буббы Джо была повернута ко мне. Его глаза были открыты. Он дрожал.

Затем его глаза изменились. Они больше не были смотровыми глазками в двери, ведущей в ад. Теперь глазки были заколочены, а он остался там, внизу, в этой бездне — и выхода уже не было.

Бастер схватил меня, подтащил к дереву и прижал к нему.

— Чёрт бы тебя побрал, паренёк. Чёрт бы тебя побрал… С тобой всё в порядке? Он тебя нигде не порезал?

— Нет… нет, сэр.

— Чёрт возьми, никогда не слушай меня, когда я в таком состоянии. У меня бывают приступы. Это виски. Оно на меня накатывает. Чёрт, мальчик, ты цел? Не надо было тебе убегать.

— Я подумал, это лучше, чем получить книгой по голове.

— Ох, Господи. Черт возьми, паренёк.

— А Бубба Джо?

— Крепкий был сукин сын.

— Но не для вас.

— Джиу-джитсу, паренёк.

— Что?

— Не бери в голову, сынок. Он мертв… Чёрт возьми, а пёс у тебя — что надо. Он и на ступеньку без кряхтения не залезет, а ты видел, как он вцепился в этого Буббу Джо? Видел?

— Да, сэр.

— Вот это пёс! Ни за что не расставайся с ним.

— Я и не собирался.

— Это настоящий пёс, мальчик. Ростом не вышел, но боец. Яйца… будь здоров…Черт. Дай-ка подумать. Прямо сейчас нам надо избавиться от Буббы Джо. Ручей подойдёт. Никто не станет его искать. Обнаружат — никто и не расстроится. Знаешь что? Стой, где стоишь.

Бастер подхватил Буббу Джо, поволок прочь. Вдалеке я услышал всплеск. Бастер вернулся.

— Думаю, вода его унесёт, — сказал Бастер. — Течение сейчас сильное… Ты не должен ничего говорить. Ни слова. Может, я ошибаюсь, и его кто-то будет искать. Ты меня понимаешь? Молчи.

— Да, сэр. Буду молчать.

Бастер согнулся и его начало рвать. Это продолжалось несколько минут. Я был рад, что льёт дождь, иначе запах был бы невыносимым.

— Вам плохо? — спросил я.

— Перепил, — ответил он. — Пойдём. Вернёмся в дом, высушим тебя. И сварим мне кофе. Чёрт возьми, паренёк. Я не хотел выгонять тебя под дождь.

— Ещё как хотели.

— Это всё приступ. Ты же понимаешь, да? Я сразу понял, что натворил, и что не должен был так делать. Но ты уже убежал. Не виню тебя. Решил пойти за тобой… Видел, как твой пёс на него набросился? Ну и пёс у тебя, паренёк. Ты же понимаешь, что такое приступ? Понимаешь?

Моя сестра, конечно, бывала не в себе временами, и отец тоже, но у них не было ничего подобного. Оглядываясь назад, я понимаю, что перепады настроения Бастера, вероятно, были вызваны каким-то химическим дисбалансом вызванным алкоголем, но в тот момент я мог думать только то, что тогда думали многие южане о своём странном друге или родственнике: «Такая у него натура».

Когда мы вернулись к Бастеру, он впустил Нуба вместе с нами и велел мне снять промокшую одежду. Завернул меня в одеяло, потом я сидел на стуле и смотрел, как он разжигал свою старую печь — подкладывал туда поленья и обрывки бумаги. Когда огонь разгорелся так, что, казалось, мог расплавить серебро, он усадил меня у открытой дверцы печки, рядом с моей одеждой, которую он встряхнул и развесил на спинке стула. Я сидел, дрожа не только от холода, но и от страха. Мысли вертелись вокруг того, что чуть не случилось со мной — и что случилось с Буббой Джо. Сидя там в мокром нижнем белье, я чувствовал себя беззащитным и смущённым.

— Вы уверены, что он мёртв? — спросил я.

— О, да, Стэн, он мертв. Я узнаю смерть, когда вижу её. Я видел её не раз.

— Может, нам стоит сообщить в полицию? Это была самооборона.

— Не угадать, как поведёт себя закон, когда убийство совершил цветной. Даже если цветной убил цветного. Не угадать, так что мы никому ничего не скажем. Правда?

— Нет, сэр. Вы спасли мне жизнь, Бастер.

— Не пришлось бы этого делать, если бы я не повёл себя как осел.

— Он, должно быть, следил за мной от самого дома. Он наблюдал за нашим домом из-за Рози Мэй. Я видела его прошлой ночью. Мы с сестрой и другом тайком выскользнули из дома, чтобы поискать привидение Маргрет, и мы видели его — вроде как свет, — а потом увидели Буббу Джо. Он погнался за нами. Но мы оторвались, перебежав перед поездом и оставив его на другой стороне.

— Ты знал, что он где-то рядом?

— Да, сэр.

— Но всё равно пришёл сюда — сказать мне про работу?

— Да, сэр.

— Дурачок ты.

Я опустил голову. Несколько мгновений прошло в тишине. Потом Бастер, уже другим тоном, оживившись, произнёс:

— Тот свет на железной дороге. Я его видел. Это не привидение, паренёк.

— Тогда что это?

— Не знаю. Однажды я видел похожие огни в Марфе, в Техасе. Но что бы это ни было, это не привидение. Какой‑то газ или что‑то в этом роде. Чёрт, я не знаю. Но это точно не привидение.

- Вы убили его, Бастер. Он мертв.

— Ага. Он точно мёртв. Со временем он добрался бы до Рози или до кого‑то из вас — кроме, может, твоего отца. Твой отец — чертовски крепкий мужик.

— Я никогда раньше не слышал, чтобы вы говорили о нем что-нибудь хорошее.

— Но ты и не слышал, чтобы я говорил о нем что-нибудь плохое.

— Нет.

— Слушай. Я вижу его таким, какой он есть. Он хороший отец. Я таким никогда не был. Он о тебе заботится. Он крут, и в городе это все знают. И в белой части, и тут, у нас, у цветных. Твоего отца знают, паренёк.