Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 32)
Пока мы шли, стало очевидно, что в лесу рядом с нами, у воды, что-то движется. Мы все услышали это и замерли, прислушиваясь, и то, что двигалось, тоже замерло. Я вглядывался в деревья и в мерцающую между ними воду, но никого не мог разглядеть.
Мы посмотрели друг на друга и, не говоря ни слова, снова тронулись в путь. И стоило нам пойти, как шаги рядом с нами возобновились, и на этот раз я разглядел кого-то между деревьями: он двигался быстро и осторожно, перебегая от ствола к стволу. И, как будто этого было недостаточно, справа от меня я услышал гудящий звук.
Я обернулся, глянул — ничего. Но я уже знал, что это было.
Рельсы. Они гудели — значит, приближался поезд.
Кэлли бросила на меня взгляд, в котором читался настоящий, неподдельный страх.
— Идём быстрее, — сказала она.
Мы так и сделали. Пошли намного быстрее. Тот, кто шёл за нами в лесу, тоже ускорился. И он двигался всё ближе к опушке, приближаясь к нам. Позади нас вспыхнул прожектор поезда, наполнив ночь сиянием, похожим на вторую луну. Раздался пронзительный гудок, и я чуть не выскочил из штанов.
— Бежим, — крикнула Кэлли.
Мы рванули с места что было сил. Кто бы ни был (или что бы ни было) в лесу, он тоже побежал — чем быстрее бежали мы, тем быстрее бежал он.
Я оглянулся через плечо и увидел, как из леса выскочил человек и побежал за нами. С одного взгляда я понял — это Бубба Джо. Его массивная фигура вырисовывалась в свете поезда. Поля его шляпы загибались назад, а полы куртки тянулись за ним, как лохмотья призрака.
Поезд грохотал, фыркал, сыпал искрами, свистел, предупреждая всех впереди о своём скором приближении к мосту.
Когда он уже почти поравнялся с нами, Кэлли, тяжело дыша, выкрикнула:
— Надо перебежать пути! Иначе он нас поймает.
Она перескочила через пути, ее длинные ноги мелькали, как у кузнечика. Я кинулся следом. Ричард еле успел проскочить за мной. Порыв ветра от проходящего поезда взметнул мою рубашку и растрепал волосы. Поезд мчался мимо нас, грохоча и высекая искры из рельсов, наполняя наши ноздри вонью горелого масла и раскалённого металла.
Наш преследователь остался по другую сторону путей.
Я посмотрел вдоль путей — поезд тянулся вдаль, изгибаясь, как змея. Он будет ехать мимо нас еще некоторое время, прежде чем окончательно скроется из виду. Я наклонился, глубоко вдохнул и почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Мы разминулись со смертью всего на несколько футов. Мне захотелось схватить Кэлли и начать бить её, и в то же самое время — схватить её и поцеловать, потому что если бы мы не перебежали на другую сторону, Бубба Джо, или кто бы это ни был, поймал бы нас. Я не знаю, что бы он с нами сделал, если бы он нас поймал.
Я сказал:
— Думаю это был Бубба Джо.
— Мог быть и просто какой-нибудь бродяга, — сказала Кэлли, глубоко дыша.
— Мне все равно, кто это был, — сказал Ричард. — Я иду домой, и мне плевать, если отец поймает меня и опять отлупит.
Мы пошли прочь, затем побежали и довольно скоро оказались на лесной тропинке, где ветер и летящие листья преследовали нас всю дорогу до лесопилки. Там мы остановились, чтобы перевести дух. Я взглянул на подвесную металлическую лестницу, что вела на верхний уровень того, что осталось от лесопилки, и услышал, как сдвинулся и заскрипел на ветру желоб для опилок.
Мы забрали наши велосипеды. Ричард поехал домой. Мы с Кэлли — тоже.
Тихо поставили велосипеды на место, пробрались в дом, немного поговорили у меня в комнате о том, чему мы стали свидетелями и что произошло. В конце концов Кэлли устала и отправилась спать.
Всю ночь я пролежал без сна, выглядывая в щель между окном и вентилятором, высматривая, не появится ли Бубба Джо. Но так его и не увидел. Когда солнце начало подниматься, сон всё-таки сморил меня.
Это был беспокойный сон: высокая темная лесопилка и скрипучий желоб для опилок. Танцующий огонек, возможно, являвшийся Маргрет. Чёрный Король Лягушек, которому следовало не шляться на сторону. Бубба Джо. Мертвая собака, завёрнутая в лоскутное одеяло. Рыдающий отец Ричарда, читающий молитву.
И, наконец, появился извивающийся чёрный поезд — его яркий свет и пронзительный гудок, холодный ветер от локомотива и вагонов, проносящихся мимо нас.
На следующий день, плохо выспавшись, я проснулся рано и проверил все замки на дверях и окнах. Не было никаких признаков того, что кто-то пытался вломиться в дом.
Я как раз проверял раздвижную заднюю дверь, когда вошел папа, откидывая рукой волосы и потирая предплечьем заспанные глазам.
Он заметил, чем я занят, некоторое время изучающе смотрел на меня, потом сказал:
— Сядь-ка, сынок.
Я сел за стол напротив него. Отчасти я ожидал, что он спросит меня, где я был прошлой ночью.
— Не позволяй этой истории с Буббой Джо выбить тебя из колеи, — начал он. — Он ничего нам не сделает. Я позабочусь о том, чтобы он оставил нас в покое. Я не удивлюсь, если полиция уже задержала его. Позвоню им сразу после того, как выпью кофе и позавтракаю. Хочешь помочь мне приготовить завтрак для мамы, Кэлли и Рози?
— Конечно.
Пока мы готовили завтрак, я думал о прошлой ночи. Возможно, папа ошибается, считая, что Бубба Джо не сможет нам навредить. Такой человек вполне может прийти к нам домой с ножом в руке.
А ведь, возможно, он был где-то рядом с нашим домом прошлой ночью, следил за нами до самой железной дороги. Я какое-то время обдумывал эту мысль и решил, что такое маловероятно. Учитывая, что мы были на велосипедах, сделать это было бы непросто, так что, возможно, он заметил нас на дороге к лесопилке. Он мог быть там. Прятался на лесопилке после того, как сжег дом, где они жили с Рози Мэй.
Или он вообще не следил за нами. Возможно, когда мы добрались до железнодорожных путей, он был где-то поблизости. Лес рядом с путями был густым, и он мог прятаться где угодно.
Как бы то ни было, я был уверен — он знал, кто такие Кэлли и я, и преследовал нас из мести за то, что мы приютили Рози.
Рози говорила, что он носит с собой нож или бритву, и у меня не было причин ей не верить. Если бы он поймал нас прошлой ночью… Ну, об этом даже не хотелось думать.
Размышляя обо всем этом, я достал хлеб из тостера, намазал его маслом, а сверху — джемом. Приготовление сосисок и кофе я оставил папе.
Когда все было готово, он сказал:
— Иди разбуди их, скажи, что завтрак готов.
Я уже выходил, когда папа добавил:
— Нам стоит наслаждаться этими летними днями. Скоро начнутся занятия в школе, и у нас не будет времени побездельничать вместе. Хорошо, что мы все сейчас дома.
— Да, сэр.
Я снова двинулся к выходу. Папа окликнул меня:
— Сынок?
— Да, сэр.
— Я люблю тебя.
Я улыбнулся ему, сказал:
— И я тебя.
И пошёл за нашими дамами.
В тот день Бастер так и не появился. Обычно он приходил пораньше, но в тот день, когда я так ждал его, Бастера не было. Потом настало время, когда он уже точно должен был быть на месте, но его всё ещё не было.
Папа спросил:
— Где, черт возьми, этот сукин сын?
Мы были на веранде у закусочной. Я сказал:
— Он говорил мне, что если не придёт сегодня, значит, он заболел.
Папа изучающе посмотрел на меня своими стальными глазами, и на мгновение мне показалось, что я не выдержу его взгляда. Он спросил:
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Я забыл. Он сказал, что плохо себя чувствует и, может, не придёт. Но я думал, что всё-таки придёт, и просто… забыл.
— Вот как?
— Да, сэр… Но я могу сам крутить плёнку.
— Правда можешь?
— Бастер научил меня.
— Хорошо. Очень хорошо. Ступай, подготовь всё, сынок. Сегодня вечером киномеханик — ты.