Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 56)
— Стоунхендж, — сказал Карпентер. — И чаепитие.
— Чай? — раздался голос слева от него.
Карпентер повернулся, чтобы посмотреть на своих похитителей. Тот, что слева от него, был в возмутительно высоком цилиндре. Это был Безумный Шляпник. Справа от него, сжимая его руку тископодобными лапами, стояла Соня.
— Вы персонажи
— Тогда тебе не стоит разговаривать, — сказал Шляпник.
— Этого не может быть реально, — сказал Карпентер. — Это, должно быть, сон.
— Реальность и сон очень похожи, — объяснил Шляпник.
Пока кролик прыгал перед ними, они подвели Карпентера к одному из вертикальных камней. Шляпник достал из своей шляпы веревку невероятной длины, и они с Соней крепко привязали Карпентера к камню, как мумию. Он не мог освободиться, как бы сильно ни боролся, не говоря уже о том, чтобы дотянуться до револьвера в кармане пиджака.
— Почему?! — спросил Карпентер. — Почему?!
— Почему? — спросил кролик, взглянув на часы. — Потому что уже почти пора, а ты, мой друг — наш почетный гость.
Кролик поднял голову к звездам, как это сделали Шляпник и Соня, и внимательно осмотрел небеса.
За кольцом камней была жуткая тьма. Карпентеру показалось, что он видит там глаза, которых с каждым мгновением становилось все больше, собираясь в стаи. В одном месте, словно сошедшая с петель луна, висела огромная улыбка белого Чеширского Кота.
Кролик опустил голову, вернул часы на место. Он улыбнулся Карпентеру. Эти зубы внезапно показались ему очень уродливыми. Они напомнили Карпентеру не что иное, как два огромных точильных камня.
— Помоги мне, Белый кролик, — сказал Карпентер. — Я не причинил тебе вреда. Ты ведь не причинишь мне вреда, правда? Кролики по своей природе нежные и робкие существа.
Кролик поднял один палец. (
Кролик опустил лапу. Его розовые глаза стали смертельно темными и холодными, как две яркие звезды, которые внезапно превратились в сверхновые. Кролик медленно направился к Карпентеру. Откуда-то из темноты за каменным кольцом доносились звуки флейт и медленный ритм барабанов.
Карпентер боролся с веревками, но безуспешно.
— Боже, это не сон. Это реальность!
— Правда? — спросил кролик.
— Сон? Значит, это сон?
— Правда? Боже мой, неужели ты серьезно? Я это сказал?
— Ради Бога, вы просто из воображения Льюиса Кэрролла! — закричал Карпентер, и слезы потекли по его щекам.
— Кэрролл был таким романтиком, — сказал кролик. — Он мог взять самую холодную правду и превратить ее во что-нибудь сладкое, как сахарный рожок. Просто отказывался видеть вещи такими, какие они есть, понимаешь. Выдал их за сказки. Очень предосудительный поступок для журналиста.
Кролик был теперь совсем близко, и в том, как он выглядел, в этих глазах-впадинах черепа, в этих уродливых зубах не было ничего милого. Карпентер почувствовал кисловатый запах изо рта кролика, похожий на запах разлагающегося мяса.
— Разве японцы не говорят, — медленно произнес кролик, — что мы живем только дважды. Один раз в жизни и один раз в наших снах? — он широко улыбнулся. Казалось, что зубов у него было неисчерпаемое множество. — Сегодня вечером мы убьем двух зайцев одним выстрелом.
— Господи!
— Да, да, действительно. Очень веский факт христианской веры — страдание. Помнишь Иисуса на кресте? Распростертого там на всеобщее обозрение, страдающего ради искупления. Христианство говорит нам, что если мы достаточно настрадаемся, то получим награду… да, действительно. Ты готов получить свою награду?
— Ты — сумасшедший!
Флейты заиграли быстрее, барабаны забили в ритме сердцебиения.
Шляпник сказал:
— Действительно, пора, сэр.
— Сейчас? — спросил кролик, вынимая часы и рассматривая циферблат в лунном свете. — Давно пора. время.
Карпентер разразился истерическим смехом. На его щеках блестели слезы.
— Это безумие! Ты не можешь причинить мне боль. Ты — сон. Ты — чертов Белый кролик из
— О, — сказал кролик, выглядя озадаченным, и с удивительной ловкостью достал из жилетного кармана нож с острым лезвием. — А ты?
И он перерезал Карпентеру горло.
Затем все сели за стол.
Бог Лезвий
Перевод: Григорий Шокин
В оформлении использована иллюстрация Дарьи Кузнецовой
Дизайн обложки: Юлия Межова
Бог лезвий
Ричардс прибыл около восьми. Полная луна светила ярко, несмотря на завесу из облаков, и дом предстал перед ним во всем своем отсутствующем великолепии. Именно таким его описал хозяин — старый, полуразрушенный, до неприличия безобразный.
В нем было что-то готическое, что-то — от плантаторского особняка, а что-то — от расколоченного ящика из-под апельсинов. Задумавший его архитектор то ли не смог до конца определиться с воплощением своей фантазии, то ли напился перед сдачей проекта, то ли питал странную любовь к непостижимым углам.
Достав вверенный ему ключ из кармана, Ричардс зашагал к дому, надеясь, что поездка не окажется напрасной. Уже не раз его охота за антиквариатом превращалась в ловлю водяной струи ситом. В этот раз все могло закончиться тем же. Хозяин, болезненный старик по имени Кляйн, не бывал в доме уже двадцать лет — за это время со всем, что внутри, многое могло произойти, несмотря на замки и заколоченные окна. Кто-то мог забраться внутрь и что-то украсть, или фундамент сточили термиты, в стенах завелись крысы, начала протекать крыша. Любой из этих факторов, поодиночке или с чем-либо в сочетании, был способен превратить лучшие образцы фурнитуры в опилки и материал на растопку. Но игра стоила свеч. Если внутри дом уцелел, Ричардса, вероятно, ждала удача.
Когда плотная темная туча закрыла луну, Ричардс, подсвечивая путь фонариком, взобрался на скрипучее крыльцо, снял с двери экран и повернул в замке ключ.
Оказавшись внутри, он пошарил лучом по сторонам. Кругом, казалось, были только пыль да тьма, но давешняя туча миновала, и столбики лунного света проникли в дом через прорехи в заколоченных окнах, нарисовав замысловатый частокол. Глазам Ричардса предстали отклеившиеся обои, свисавшие почти до пола, подобно ветвям плакучей ивы.
По левую руку от него вверх поднималась широкая винтовая лестница. Посветив туда, Ричардс заметил, что перила местами держатся лишь на добром слове.
А прямо напротив была дверь, узкая и побитая временем. Рассудив, что здесь, в первом помещении, ничего интересного на глаза не попалось, Ричардс решил начать осмотр дома с того, что за ней. Особой разницы выбор отправной точки, видимо, не давал.
Следуя за лучом фонарика и смахивая по пути паутину, он подошел к двери и открыл ее. Поток холодного воздуха окутал его, увлекая за собой кисловатый душок, как от холодильника, где долго лежало тухлое мясо. Его
Подсвечивая себе фонариком, на помощь которому пришел лунный свет, Ричардс убедился, что нашел вход в подвал. Ступени, ведущие вниз, казались древними и небезопасными, да и пол при взгляде сверху выглядел странно-стеклянным.
И все же Ричардс рискнул. Аккуратно поставив ногу на первую ступеньку, он не спеша перенес на нее весь свой вес. Та сдюжила, не хрустнула и не провалилась. Сойдя еще на три ступеньки вниз с большой осторожностью, он наслушался скрипов и стонов, но остался цел.
Дойдя до шестой ступеньки, Ричардс ощутил безотчетный дискомфорт. По спине у него пробежал холод, будто какой-то шутник, стоявший сзади, налил ему за шиворот ледяной воды.
Теперь он понял, почему пол показался стеклянным: его и видно-то не было. Всему виной стоявшая в подвале вода. Исходя из общей подвальной площади, Ричардс прикинул, что глубина тут должна быть минимум шесть-семь футов. Или того больше.