Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 247)
— На другую сторону.
— Стены ведь скользкие.
— Может быть, там есть путь наверх.
— Может быть?
— У нас не так много вариантов. Опусти свое стекло. Потом давление воды может помешать тебе это сделать.
Томми торопливо опустил свое стекло, и я сделала то же самое.
Теперь поворот был прямо перед нами, но на дороге снова появились эти твари. Я срезала нескольких из них, и долго еще, перед тем, как крутануть руль, тащила этих монстров на капоте автомобиля. Потом я вдавила педаль в пол, и мы пронеслись через край дорожной насыпи на Повороте мертвеца. Со склона карьера вверх поднимались ветви деревьев и кустарника, мы пролетели прямо над ними. Они процарапали по дну нашего «Чарджера» словно рассерженные кошки. Инстинктивно я оглянулась в зеркало заднего вида и увидела, как болтавшиеся на проволоке останки Мэтта взлетели в воздух, разлетаясь на части и падая в воду, словно влажное конфетти.
Машина все летела вперед, и в лунном свете я увидела впереди стену карьера. Она выглядела скользкой и отвесной. «Чарджер» падал вниз, машина казалась угловатой тенью, нацелившейся в сторону плывущей в толще воды, словно мишень, луны. Поверхность водоема казалась твердой, словно лист металла.
Воздух свистел в окнах. Заднее стекло автомобиля треснуло и под напором ветра разлетелось вдребезги на множество сияющих в лунном свете звезд.
Мы ударились о поверхность воды.
Я точно не знаю, что произошло после этого. Думаю, что от удара я вылетела наружу. Должно быть, моя голова врезалась в руль и отскочила от него. Вначале я даже не поняла, что случилось, но когда вода затекла мне в рот и в нос, я наконец-то догадалась, что тону. Я потянулась к Томми, но его не оказалось рядом. Затем попробовала нащупать свой ремень безопасности, но его тоже не было. Я поняла, что меня каким-то образом выбросило из машины, и теперь я свободно плыву, кружась под водой, словно травинка, хотя и совершенно не помнила, как там оказалась.
И тут что-то потащило меня вверх. Я выпрыгнула из воды, задыхаясь, разбрасывая во все стороны брызги и отплевываясь. Меня придерживал Томми. Мы оба шевелили ногами, чтобы оставаться на поверхности.
— Ты в порядке, сестричка?
— Ты меня спас.
— Ага. Я уже почти решил тебя бросить, но потом вспомнил, что ты выиграла все свои заезды. Это слишком хорошие деньги, чтобы просто так от них отказаться.
Я подумала о прекрасном «Додже Чарджере», который теперь лежал глубоко под толщей темной воды. Какая потеря.
Около дюжины этих тварей в этот момент находилось в воде, вцепившись в машину или падая с утеса вслед за нами. Они были далеко и, судя по всему, не умели плавать. Побарахтавшись немного, все пошли ко дну, как топор.
К этому моменту я уже пришла в себя.
— И что теперь? — спросил Томми. — Я как-то совсем не в восторге от твоего плана.
— Вначале мы поплывем вместе, — ответила я. — Затем один будет плыть, а другой за него держаться. Потом будем снова плыть по отдельности. И так до тех пор, пока не доберемся до другой стороны.
— Это долгий путь, — кисло произнес Томми. — А я уже чувствую себя так, будто меня сожрал волк и высрал то, что не переварилось, с обрыва.
Я посмотрела на далекую стену карьера. Она вздымалась гораздо дальше, чем это казалось с высоты.
— Да и стена там высокая, и скользкая, как стекло. Что мы будем делать, когда доплывем? Полетим?
— Да, если потребуется.
Мы быстро поплыли — вначале рядом, затем я обняла Томми за шею, и он плыл за нас обоих. Потом мы поменялись, и уже он обнял меня за шею. Я была более выносливым пловцом, чем он.
Не могу сказать, что мы покрыли большое расстояние. Но мне показалось, что я увидела тропинку, уходящую вверх по дальнему склону, а затем луну скрыли облака и тени упали на стену карьера, словно занавес. Не знаю точно, действительно я увидела ту тропинку или мне привиделось.
Может быть, луна разорвет покрывало из облаков, и я снова ее увижу. И если она действительно там (черт возьми, я надеюсь на это!), то думаю, мы сможем по ней подняться.
Пропавшая сестра
Когда Ральф вошел в дом, его мать плакала, ее лицо постарело на десять лет. Его отец выглядел на три дюйма ниже ростом и на десять фунтов тяжелее. Казалось, он вжался в кресло, словно потерял все силы разом.
— Ничего не слышно? — спросил шепотом Ральф.
— Нет, — сказал отец. — Конечно, нет. Ни слова, иначе я бы сообщил… Прости, Ральф. Я убит горем.
— Мы все.
Ральф никогда не ладил со своей сестрой Мэй. Она всегда искала внимания. Теперь она получила его с лихвой. Ее не было уже три дня, и ситуация становилась тревожной. Сегодня он помогал развешивать листовки с ее фотографией. И последние дни плохо спал.
Полицейские наконец заинтересовались этим делом. Первые два дня они говорили, что она скоро вернется домой, а теперь стражи порядка решили, что девушка сбежала. Они не думали о том, что могло случиться что-то плохое и что она уже никогда не вернется домой. А может, и думали, но просто не говорили, не желая расстраивать убитую горем семью.
— Они все осмотрели, — сказала его мать. — Они думают, что она сбежала с каким-то парнем.
— Исключено, — озвучил свое мнение Ральф.
— Конечно, нет, — сказал его отец. — Она хорошая девочка.
Это была не совсем правда. Она принимала столько наркотиков, что, если бы ей удалось исторгнуть их все за последние несколько лет, она могла бы заполнить ими целую аптеку. А алкоголь, который она пила… Если бы подсчитать все гектолитры которые она выпила, из этих цистерн можно было собрать целый состав. А когда он жил дома, она постоянно рыскала в его комнате, выискивая, что бы украсть, чтобы заложить или продать, чтобы купить таблетки и выпивку.
— У тебя есть идеи, где она может быть, Ральф? — спросила мать.
— Я думал об этом — и нет. Ничего не могу придумать.
— Когда ты видел ее в последний раз, она что-нибудь говорила? — спросил отец. — Она была несчастна?
— Вроде нет.
Правда, с тех пор как он вернулся из университета на каникулы, до того как она пропала, они почти не разговаривали. Только что-то вскользь. Они никогда много не говорили. А потом ее стали расстраивать его увлечения. Она постоянно вмешивалась в его дела и, учитывая то, кем она была и чем занималась, была крайне осуждающей.
Три ночи назад она взяла ключи от его машины с тумбочки в прихожей. Он решил прокатиться, так как ему нужно было кое-что сделать, и тут увидел, что ключей нет, и сразу понял, что они у сестры. Это было так на нее похоже.
Когда он пришел в гараж родителей, то застал ее стоящей рядом с открытым багажником своей машины, просматривающей сумки, которые он там хранил. Это были его увлечения.
Она открыла одну из сумок и заглянула внутрь. Он знал, на что она смотрит. Это было не то, что она могла бы продать. Это было то, что он собирался отвезти на болото и выбросить.
Когда Мэй поняла, что он здесь, было уже слишком поздно. Ральф схватил молоток со стеллажа с инструментами на стене и, когда она повернулась и начала кричать, одним быстрым ударом по голове покончил с этим.
Он надел перчатки, которые лежали тут же в багажнике, достал оттуда пластиковый пакет и быстро натянул его ей на голову, чтобы кровь не вытекала. Если бы он этого не сделал, ее было бы очень много.
Ральф положил ее тело в багажник вместе с разрезанными останками трех других жертв. Она едва поместилась. Там и так было очень тесно.
Тряпками из ящика, которые отец хранил, когда работал над машиной, он вытер кровь, протер молоток и повесил его обратно на стойку для инструментов. Он сложил окровавленные тряпки в другой пластиковый пакет, положил их в багажник и с трудом закрыл его.
Ральф открыл дверь гаража и вывел машину. "Тойота Приус" был почти бесшумной. Это была одна из его любимых черт в этой машине. Ее бесшумность.
Тихо закрыв дверь гаража, он поехал на болото, съехал с узкой дороги, в конце которой, как он знал, был поворот, и подъехал к реке. Там был длинный пирс, уходящий футов на двадцать в воду.
Припарковавшись у поворота, он достал из багажника мешки. В ожидании он уже положил туда кирпичи. Его сестра оказалась неожиданной и незапланированной жертвой. Он не стал ее резать, и у него не было груза.
Ральф отнес мешки с частями тел и тряпками на конец пирса. Он принес их туда по одному и столкнул в воду. Они быстро тонули. Там было довольно глубоко. Он помнил это по рыбалке и плаванию в этих местах, когда был совсем молодым. Тогда он проводил здесь время и думал о своих увлечениях, которыми в то время еще не занимался. В детстве, дома, он тренировался, вырезая из журналов картинки с красивыми моделями. Ножницы резали бумагу легче, чем ножовка — плоть и кости, а сухожилие, конечно, было суковато.
С другими девушками он делал то, чего не делал с сестрой, и сейчас не испытывал желания делать это с ней. Мэй была убита из необходимости, а не из похоти. Он не был психопатом или что-то в этом роде. В конце концов, она была его сестрой.
Некоторое время он размышлял, что делать с Мэй, и после недолгих раздумий решил оттащить ее на небольшую пешеходную тропинку, которая находилась в стороне от поворота. Вытащив ее из багажника, он поволок ее по тропинке, а затем скатил ее тело в канаву, которая шла под уклон к реке. Она быстро ушла под слой ила, влажной земли и листьев. Прошло меньше минуты и она уже скрылась из вида, в канаве, скрытой подлеском и деревьями, укутанная тенью. Ральф надеялся что тело не смоет в реку.