Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 191)

Скоро я упаду с края обрыва в кромешную тьму, но было время, когда я был молод, и мир был светел. Тогда на железнодорожной ветке со мной произошло нечто, что показало мне то, о существовании чего я и не подозревал, и с тех пор мир для меня уже не был прежним.

Вот что я могу вам рассказать. Я ехал ночью через всю страну в очень комфортабельном железнодорожном вагоне. У меня было не просто место в поезде, а целое купе. И, надо сказать, довольно уютное купе. Я тогда только начинал свою деловую карьеру, только что устроившись в фирму, в которой проработал в итоге двадцать пять лет. Проще говоря, я завершил деловую поездку по стране и возвращался домой. Тогда я еще не был женат, но одной из причин, по которой мне не терпелось вернуться в родной город, была молодая женщина по имени Эллен. Мы были довольно близки, и ее общество значило для меня все. Мы планировали пожениться.

Не буду утомлять вас подробностями, но этот конкретный план не сработал. И хотя я до сих пор вспоминаю об этом с некоторым разочарованием, ведь она была очень красива, это не имеет абсолютно никакого отношения к моей истории.

Дело в том, что поезд пересекал западную страну, бесплодный участок без городов, под открытым ночным небом с высокой луной и несколькими ползущими облаками. В те времена такие места встречались гораздо чаще, чем сейчас огни городов, улиц и автомобилей. Я уже несколько раз путешествовал по работе, но мне всегда нравилось смотреть в окно, даже ночью. В эту ночь, однако, по какой-то причине я проснулся очень поздно и больше не мог заснуть. Я решил не ужинать, и теперь, когда время было уже достаточно позднее, я немного проголодался, но есть было нечего.

Лампы в поезде были погашены, а за окном виднелось освещенное луной море из камней и песка, а вдалеке — тенистые иссиня-черные горы.

Поезд подъехал к странному участку, который я как-то пропустил во время своих поездок, так как в то время я, вероятно, спал. Это было огромное пространство прерийной травы, и она колыхалась в лунном свете, как волны золотисто-зеленой морской воды, которую тянут за собой лунные приливы и отливы.

Я наблюдал за всем этим, пытаясь понять, как странно это выглядит и как часто я проезжал мимо этого места и никогда не видел его. О, я видел много высокой травы, но ничего подобного никогда. Трава была высотой с человеческий рост или даже выше, она была густой и имела необычный вид, как будто я видел ее глазами, принадлежащими кому-то другому. Я знаю, как необычно это звучит, но это единственный способ, которым я знаю, как это объяснить.

Затем поезд дернулся, как будто какая-то огромная рука схватила его. Он заскрипел по рельсам, и раздалась какофония звуков, прежде чем локомотив резко остановился.

Я понятия не имел, что произошло. Я открыл дверь купе, хотя сначала она казалась запертой и поддалась только с большим усилием, и вышел в коридор. Там никого не было.

Пройдя по коридору, я подошел к вагону для курящих, но и там никого не было. Похоже, остальные пассажиры крепко спали и не знали о нашей остановке. Я прошел через вагон, принюхиваясь к остаткам табачного дыма, и открыл дверь, которая выходила на соединительную платформу, расположенную между вагоном для курящих и другим пассажирским вагоном. Я заглянул в пассажирский вагон через маленькое окошко в двери. Там никого не было. Это меня не очень удивило, так как в поезде было очень мало пассажиров, и многие из них, как и я, приобрели персональное купе.

Я окинул взглядом сельскую местность и увидел вдалеке, за травой, а точнее, в ней, огни. Это меня шокировало, потому что мы находились посреди абсолютной глуши, и тот факт, что поблизости был город, стал для меня полной неожиданностью.

Я подошел к краю платформы. Там была складная и откидная металлическая лестница, я пнул ее носком ботинка, в результате чего она откинулась и упала на землю.

Я спустился по ступенькам и посмотрел вдоль перил. Сначала никого не было, потом появился свет, направленный в мою сторону, и, наконец, появилась тень человеческой фигуры за светом. Через мгновение я увидел, что это железнодорожник, одетый в фуражку, пальто и фирменные брюки.

— Вам лучше оставаться в поезде, сэр, — сказал он.

Теперь я мог видеть его отчетливо. Это был среднестатистического вида мужчина, небольшого роста, скорее даже не высокий, со странной походкой, такой которую приобретают люди, практически живущие в поездах, как и моряки, находящиеся на кораблях в море годами.

— Мне просто любопытно, — сказал я. — Что случилось?

— Короткая остановка, — сказал он. — Рекомендую вам вернуться в купе.

— Никто больше не проснулся? — спросил я.

— Похоже, что только вы, сэр, — сказал он. — Я считаю, что те, кто ложится спать до полуночи, продолжают спать и во время внеплановых остановок.

Мне стало любопытно, и я спросил:

— Часто ли это происходит?

— Нет. Не совсем.

— Что случилось? Мы сломались?

— Нам надо поднять давление пара, — сказал он.

— Тогда, я уверен, у меня есть время выйти и покурить на свежем воздухе, — сказал я.

— Полагаю, что это так, сэр, — сказал он. — Но я бы не стал забредать далеко. Как только все будет готово, мы отправимся. Я подам сигнал, но только пару раз, а потом мы отправимся, несмотря ни на что. Мы не будем задерживаться, только не здесь. Не между полуночью и двумя часами.

А потом он прошел мимо меня, размахивая фонарем.

Меня заинтриговали его слова о том, что нельзя задерживаться. Я посмотрел на развевающуюся траву и огни, которые, как я теперь понял, были не так уж далеко. Я достал свои принадлежности, свернул сигарету, поднес к ней спичку и затянулся.

Я не могу объяснить, что мной овладело. Наверное, странность момента. Но я решил, что будет интересно пройтись по высокой траве, чтобы измерить ее высоту и, возможно, поближе рассмотреть эти огни. Я прошел немного, и через несколько мгновений оказался глубоко в траве. Пока я шел, земля наклонялась вниз, а трава, словно что-то шептала на ветру. Когда я остановился, трава была у меня над головой, а позади меня, где земля была выше, высокая трава блестела в лунном свете, как ряды наконечников копий, высоко поднятых армией воинов.

Я стоял посреди травы, курил и прислушивался, нет ли активности со стороны поезда, но не услышал ни железнодорожника, ни звука готовящегося к отправлению поезда. Я немного расслабился, наслаждаясь прохладным ночным ветром и тем, как он гуляет по прерии. Я решил прогуляться, пока я докуриваю сигарету, раздвигая траву на ходу. Я все еще мог видеть огни, но они всегда казались дальше, чем я думал, и мое движение в их сторону не приближало меня к ним; они удалялись, словно горизонт.

Когда я докурил сигарету, я бросил окурок, прижал каблуком, вдавливая в землю, и повернулся, чтобы вернуться к поезду.

Я был немного удивлен, обнаружив, что не могу найти тропинку, по которой я шел. Конечно, трава должна быть примята или отодвинута в сторону, когда я проходил мимо, но никаких признаков этого не было. Она быстро восстановилась. Я не мог найти подъем, с которого спустился. Положение луны было невозможно определить, хотя лунного света было предостаточно; луна ушла и оставила свой свет там.

Постепенно я начал беспокоиться. Я каким-то образом заблудился, а поезд скоро должен был отправиться, и меня предупредили, что никто не будет ждать.

Я подумал, что будет лучше, если я перестану метаться по траве и просто остановлюсь, чтобы не заблудиться еще больше. Я пришел к выводу, что не мог уйти слишком далеко от железной дороги, и что я смогу услышать железнодорожника, если он возвестит об отправлении.

И вот я стоял в высокой траве, словно какой-то дурак. Потерявший из виду поезд и внимательно прислушивавшись, когда окликнет меня мужчина. Я все время оглядывался по сторонам, пытаясь найти дорогу назад, туда, откуда пришел. Как я уже говорил, было логично предположить, я не мог так далеко отойти. Кроме того, как я уже говорил, ночь была очень хорошо освещена, лунного света было предостаточно. Он лежал на высокой траве, как мазок сливочного сыра, поэтому мне было немыслимо, что я заблудился за такое короткое время, пройдя такое небольшое расстояние. Я также рассматривал эти огни в качестве ориентиров, но они двигались, порхали, как бабочки, так что использовать их как маркеры было невозможно.

Я заблудился, и меня начала посещать тревожная мысль, что я могу опоздать на поезд и остаться тут один. Было бы достаточно плохо опоздать на поезд, но здесь, в этой глуши, если меня никто не найдет в течение некоторого времени, я могу умереть с голоду, или быть съеденным дикими животными, или умереть от облучения.

В этот момент я услышал, как кто-то идет по траве. Звук не был прямо надо мной, но был близко, и, конечно, моя первая мысль была, что это человек из поезда пришел искать меня. Я начал звать его, но замешкался.

Я не могу полностью объяснить моих колебаний, но какая-то часть меня чувствовала тревогу, и поэтому вместо того, чтобы позвать на помощь, я просто стал ждал. Шум становился все громче.

Я осторожно раздвинул пальцами траву, посмотрел в направлении звука, сквозь траву пробивались несколько человек, все они были необычно лысыми, лунный свет отражался от их голов, как от зеркал. Трава распахнулась, когда они подошли ближе, и закрылась за ними. На краткий миг я почувствовал облегчение: должно быть, это другие пассажиры или сотрудники поезда, посланные на мои поиски, и они направят меня обратно к поезду. Это был бы неловкий момент, но в конце концов все закончилось бы хорошо.