Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 11)

— Ты, подонок! — Деннис яростно закачался на стуле, пытаясь освободиться от пут. Бесполезно. Хоть качайся, хоть ругайся. Подавшись вперед, он дал выход тошноте, подкатившей к самому горлу.

— Фу, Деннис. — Морли покачал головой. — Тут будет ужасно вонять. Это меня ты называешь подонком? За что? Я ведь с ней ничего не сделал. Это Дружище за меня подсуетился. Управился с грязным дельцем. Четыре дня без еды и воды — понятное дело, он знатно оголодал. Да и ты бы на его месте… Но, скажу честно, я его немножко раззадорил. Прижег пятки. Не так сильно прижег, как пальцы Джулии, но хватило, чтобы сорвать ему крышу. И еще вот этим на него побрызгал. — Морли сунул руку в карман пиджака, выудил маленький баллончик с аэрозолем и показал Деннису. — Один мой деловой партнер таким балуется. Военная химия. Наши шпионы их оптом закупают. Очень прибыльное дело, а я прибыль люблю, Деннис. У меня тут целые заводы гонят всякую дрянь. Ну да, я, наверное, все-таки немножко подонок. — Он потряс баллончик, будто пытаясь загипнотизировать Денниса его блеском. — Так вот, эта штуковина нужна для тренировки бойцовых псин. Если опрыскать ею раненого человека, для собак он станет что твоя красная тряпка для быка. Накинутся так, что иной раз силком не оттащишь — пристреливать приходится. Провальная на самом деле штука — после нее зверюги не поддаются контролю. Да и выветривается слишком быстро, а после того как выветрится — псина обрызганного вовсе не чует. Он для нее ничем не пахнет, совсем-совсем. Но видишь, все равно эта дрянь мне пригодилась. Для очень личных нужд. — Морли усмехнулся. — Так вот, пока я из Джулии выковыривал, что да как там у тебя с ней было, о Дружище совсем забыл. Понимаешь, она мне все выдала до капельки, без сучка и задоринки, а потом я на нее из баллончика побрызгал — и что думаешь? Тут ей уже не передо мной пришлось выкладываться, а перед псиной собственной. Которую я голодом поморил. Лапы обжег, еще кое-какие гадости сделал… так что песик был не в лучшем настроении, когда я ему Джулию препоручил. Жуть что вышло, Деннис. Как на духу тебе говорю — жуть. Пришлось транквилизатор ему вколоть — ну, дротиком таким пальнуть, с расстояния, само собой, — связать и намордник надеть, чтоб до твоего приезда потерпел.

Морли наклонился вперед и обрызгал Денниса с головы до ног содержимым баллончика. Тот отвернулся и закрыл глаза, стараясь не дышать вонючим туманом.

— Возможно, сейчас он уже не так голоден, — посетовал Морли, — но это все равно сведет его с ума.

Пес, поведя носом, рванул поводок изо всех сил. Пена, появившись из пасти, хлопьями выступила через кожаный намордник.

— Вообще, читать лекции пленникам — дурной вкус, но я хочу, чтобы ты о собаках кое-что узнал, Деннис. Конспект можешь не писать, он тебе уже не понадобится — экзамен прямо сейчас. Так вот, когда останешься один на один с этим бобиком, вот о чем подумай. Собаки очень сильны. Очень. Вроде бы они и меньше мужика здорового — даже доберманы, — но зубовная хватка у них легендарная. Я видел, как от этой дряни из баллончика иные псины — даже не такие отбитые, как Дружище, — у бейсбольной биты толстый конец откусывали. И еще собаки быстрые, Деннис. У тебя было бы куда больше шансов против каратиста с настоящим черным поясом, чем против бойцовой псины.

— Морли, — мягко сказал Деннис, — ты не можешь так со мной поступить.

— Не могу? — Морли, казалось, задумался. — Нет, Деннис, думаю, все-таки могу. Могу себе позволить, сам понимаешь. Но вообще-то я даю тебе шанс. Слушай внимательно — это тебе понравится. Ты же спортсмен. В баскетбол играешь, в ракетбол, в шахматы, в шуры-муры с чужими женами. Так что тебе понравится испытание. Оно будет взывать к твоему соревновательному инстинкту. Джулия — та вообще не сопротивлялась. Просто поверить не могла, что Дружище на нее кинуться вздумал. Протянула к нему руку — за ухом, что ли, потрепать, успокоить, а он возьми и откуси ее. Прямо с ходу. Половину ладошки со всеми пальцами — в один хват. Вот тогда-то я их и оставил вместе. Побоялся, что псина быстро на меня перейдет, а мне бы этого не хотелось — зубы у него, конечно… если схватит — будто охапку гвоздей забьет! — Морли, послушай…

— Нет, это ты послушай, мистер Ебливый Спортсмен. У тебя есть реальный шанс. Махонький, но я знаю — ты просто так не сдашься. Ты не сачок. Понял я это еще по нашим с тобой шахматным стычкам. Даже если проигрываешь уже — не сачкуешь. Держишься до конца, каким бы горьким он ни был.

Морли глубоко вздохнул, встал со своего места и повесил лампу на низкую балку. Наверху было что-то еще. Свернутая цепь. Морли потянул ее вниз, и она с грохотом упала на пол. При громком звуке Дружище рванулся с поводка, изо рта сорвались капли слюны, и Деннис почувствовал, как они долетели до его рук и лица.

Морли поднял один конец цепи и показал Деннису. К нему крепилось нечто вроде тонкого обруча или воротника.

— Если эта штука закрыта, открыть ее можно только этим. — Морли сунул руку в карман пиджака, достал ключ, показал мельком и спрятал обратно. — На другом конце — ошейник для Дружища. Оба сделаны из первоклассной кожи поверх прочной стальной цепи. Уже понял, к чему я клоню, казанова? — Морли подался вперед и защелкнул ошейник на шее Денниса, отступил назад, оценивая результат. — Ну надо же, будто под тебя делали! Сел как влитой. Жаль, что он не в форме сердечка, а то, учитывая, какой сегодня день, была бы тебе валентинка от меня. Разве что из стали.

— Ты просто мразь.

— Еще какая.

Морли подошел к доберману. Дружище бросился на него, но с намордником он был относительно безвреден. И все же его вес ударил Морли по ногам, едва не опрокинув на пол. Повернувшись с улыбкой к Деннису, Морли сказал:

— Видишь, какой он сильный? А хватка какая, скорость… тебя ждет славное испытание, казанова, просто потрясающее.

Морли просунул ошейник под поводок Дружища и защелкнул его, когда пес наскочил на него, едва не сбив с ног. Но ему нужен был не Морли. Он пытался добраться до источника раздражающего запаха. До Денниса.

Деннис чувствовал себя так, словно вся жидкость в его теле вытекала из канализационных стоков под ногами.

— Ну и скажи мне, разве стоила того маленькая интрижка? Очень надеюсь, что ты так думаешь. Надеюсь, у тебя с ней был лучший трах из всех, что ты получал. Искренне надеюсь. Потому что собаки убивают медленно и жестоко, Деннис. Они любят рвать людям глотки и яйца. Так что ты последи за своими — уговор?

— Морли, ради бога, не делай этого!

Морли вытащил из кармана револьвер и подошел к Деннису.

— Сейчас я тебя развяжу, жеребец. Веди себя хорошо, иначе — подстрелю. А если подстрелю — размотаю потроха и спущу на них псину, так что шансов легко отделаться у тебя нет. По сценарию, который я тебе предлагаю, есть хотя бы спортивный шанс — ничтожно малый. — Он развязал Денниса. — А теперь вставай.

Деннис встал перед стулом. Его колени дрожали. Он смотрел на добермана, а тот смотрел на него, отчаянно дергая за поводок, который, казалось, вот-вот лопнет. Пена на морде Дружища была плотной, как крем для бритья.

Одной рукой Морли направил револьвер на Денниса, другой достал баллон с аэрозолем и снова его обрызгал. От вони у того закружилась голова.

— Последняя подсказка, — сказал Морли. — Он попрет прямо на тебя.

— Морли… — Деннис вздрогнул, но, взглянув на этого человека, понял, что лучше поберечь дыхание. Оно ему еще пригодится.

Все еще держа револьвер наготове, Морли подкрался сзади к обезумевшей псине, схватил за морду свободной рукой и быстрым рывком спустил с поводка.

Дружище будто только этого и ждал.

Деннис отступил назад, ударился ногами о стул и потерял равновесие. Лапы пса ударили его в грудь, и они оба покатились по полу.

Дружище проехал по полу дальше, и звенья натянутой по всей длине цепи забренчали прямо перед лицом Денниса. Рывок всем собачьим весом пришелся на шею — точно тяжелый удар.

В следующее мгновение цепь провисла, и Деннис понял, что Дружище приближается. Где-то неподалеку скрипнула, открываясь, дверь, вспыхнул и тут же пропал проблеск лунного света снаружи, деревянная рама ударилась о косяк — и Морли, уже по ту сторону сарая, довольно рассмеялся. Деннис остался один на один с псом. Перекатившись, он встал на колени, схватил стул и выставил его перед собой ножками наружу.

Дружище врезался в него.

Стул принял на себя большую часть удара, но с тем же успехом можно было попытаться отбить им пушечное ядро. Седалище треснуло, ножка отломилась и покатилась по полу.

Усеченный треугольник головы добермана появился над спинкой стула, метя острием морды в лицо Деннису. Тот со всех сил толкнул заслон вперед.

Дружище нырнул под него и схватил Денниса за ногу — будто со всей дури захлопнулся охотничий капкан. Боль, пронзив лодыжку, тут же расползлась по всему телу трескучей электрической сеткой.

Собачьи зубы заскрежетали по кости, и Деннис разродился придушенным звуком, который и на крик-то не тянул. Сознание на мгновение укутала чернота. Потом — рассеялась, но тут же накатила вновь. Но даже в эту черноту каким-то образом пробивалась, находила себе дорогу мысль о Джулии, растерзанной по воле ее чокнутого мужа. О Джулии, погибшей ни за что.