Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 4)

Дэн появился из подсобки примерно в то же время, когда Уиллард нанес свой первый удар, но не предпринял никаких действий, чтобы остановить драку. Он просто стоял, нахмурившись и скрестив руки на груди. Но теперь, когда веселье закончилось, и стало можно пожаловаться на сломанный кий и забрызганный кровью стол, он решил выпустить свой гнев.

– Это же совершенно новый кий, – сказал он, приближаясь.

– Уже нет, – произнес Уиллард.

– А этот чертов здоровяк залил кровищей весь мой бильярдный стол.

– Это поправимо. – Уиллард схватил Медведя за ногу и рывком стянул на пол. Тот лишь хрюкнул, когда упал.

– С пола кровь легко оттирается, – сказал Уиллард. – А за кий я тебе заплачу.

– Конечно, заплатишь. Двадцать долларов.

Уиллард достал из бумажника двадцатку и отдал Дэну.

– Вот, держи.

– Убирайтесь, – сказал Дэн. – Не притащил бы сюда этих салабонов, ничего бы не случилось.

– Мы сами сюда пришли, – возразил Боб.

– Заткнись, сопляк, – сказал Дэн и бросил взгляд на Рэнди. – Здесь не притон для цветных. Приходить сюда было не очень хорошей идеей, слышишь меня, сынок?

– Да, сэр.

– Не называй «сэром» этот кусок дерьма, – сказал Уиллард. – Это свободная страна, не так ли?

Дэн изучающе посмотрел на Уилларда.

– Если ты достаточно взрослый, можешь делать почти все, что угодно. За кий ты заплатил, а что насчет стола?

– А что насчет него?

– От крови останутся пятна.

– Помой холодной водой.

– Слышь, ты, умник хренов. Вали отсюда и не возвращайся. И забирай с собой этих утырков, и чтоб больше никого из вас я здесь не видел.

– Без проблем, – сказал Уиллард. – Вряд ли буду скучать по этой забегаловке.

– И она по тебе не будет скучать, – произнес Дэн и пару раз пнул Медведя по ребрам. – По тебе тоже. Вставай и проваливай.

Медведь не двигался.

– Жалкий кусок дерьма.

Мы ушли, а Дэн все еще продолжал пинать неподвижное тело Медведя.

На улице Боб сказал:

– Извини, что тебя вышвырнули из-за нас, Уиллард.

– Забей. Я все равно устал от этого. От всего города, на самом деле. Он смердит. Вряд ли задержусь здесь надолго. Вчера меня уволили с фабрики, и думаю, сейчас самое время свалить из этого захудалого городишка. На самом деле, я даже рад, что потерял работу. Это было все равно что вкалывать в аду. Мне всегда казалось, что я делаю садовую мебель для Сатаны. Теперь я свободен и могу найти себе место получше, с какой-то перспективой. У меня такое чувство, что потеря работы была просто поворотным моментом, и с этой секунды дела пойдут в гору.

Мы просто стояли, не зная, что сказать. Глядя на проезжающие мимо машины, Уиллард вытащил сигарету и закурил. Сделал пару затяжек, после чего снова заговорил:

– Прежде чем я навсегда уеду отсюда, я хотел побывать в том автокинотеатре, в который вы ездите. Что скажете? Могу я поехать туда с вами в пятницу?

– Ну да, – сказал я. – Конечно. Почему нет? Мы уезжаем в пять. Откуда тебя забрать?

– Из гаража Ларри. Он разрешает мне держать там мой байк.

– Хорошо, – сказал Боб. – Мы заедем за тобой на моем грузовике.

Он показал на автомобиль, стоящий на парковке.

– Знаю, – произнес Уиллард. – Буду присматривать за вами, парни.

– Отлично, – согласился Боб.

– Уиллард? – сказал Рэнди.

– Да, чувак?

– Спасибо что не дал меня убить или зверским образом покалечить.

Уиллард едва не рассмеялся.

– Брось, чувак. Не за что. Я просто увидел, что твои дружки собираются вмешаться, и решил лишить их такого удовольствия.

– Очень благородно с твоей стороны, – произнес я, хотя понимал: наши удары для Медведя – что для слона дробина.

– Черт с ним, – сказал Уиллард. – Всегда гадал, смогу ли его одолеть. Теперь знаю.

Мы проводили Уилларда до его байка. Взобравшись на мотоцикл, он выбросил бычок в канаву. Рэнди протянул руку, и Уиллард еще долго жал ее. Затем кивнул нам, завел двигатель и укатил прочь.

Рэнди так и остался стоять с вытянутой рукой, будто продолжая жать ладонь Уилларду. Но тот чувак даже не оглянулся, чтобы встретиться с нами глазами. Черт, он был крут и знал это.

3

В пятницу утром я проснулся и был атакован яркими бликами, отсвечивающими от аляповатых обложек книг, стоящих на маленькой полочке у изголовья моей кровати. Из-за проникавших в окно солнечных лучей красные и желтые корешки книг по астрологии и нумерологии казались еще ярче. Это было не первое утро, когда я, проснувшись, видел их и начинал ненавидеть за то, что они меня подвели. Я пытался поверить в этих маленьких ублюдков, но жизнь и реальность продолжали с ними конфликтовать. И довольно скоро я был вынужден осознать, что планетам совершенно плевать на меня, что числа – это просто числа, причем, если разобраться, довольно скучные.

Казалось, будто я наказывал себя, позволяя им стоять там, на полке. Будто мое тело знало: нужно повернуться так, чтобы, проснувшись, я был обращен к ним лицом. Чтобы их яркие корешки светили на меня, напоминая мне, что я потратил на них деньги. И что какой-то дерьмовый писателишка транжирит полученные с них отчисления, часть которых оплатил я, на пиво и женщин, пока я читаю его книги, рисую диаграммы и пытаюсь выяснить, как с их помощью найти себе подходящую девчонку и раскрыть тайны вселенной.

Я решил, что пока наказываю себя, могу с таким же успехом сесть в кровати, чтобы мне было видно все корешки, и почувствовать себя по-настоящему хреново. Также там были книги по восточным религиям, в основном рассказывавшие о том, как держать свой большой палец рядом с указательным, обвивая ногой себе шею и напевая при этом какие-нибудь идиотские заклинания. Даже одна из тех модных современных книг, которые пытались внушить мне, что я просто считаю себя дураком, но на самом деле им не являюсь. Дураки – все остальные, а я – довольно смышленый парень. Эта книжка нравилась мне больше, пока я не осознал, что любой, кто купил эту книжонку, был довольно смышленым парнем. Тогда у меня будто земля ушла из-под ног.

На той полке разве что не было книги про то, как читать будущее по куриным потрохам, и я непременно заполучил бы ее, если б такая продавалась.

Я не мог понять, почему меня так прет от всей этой тематики. Я не был несчастным, но идея, что все вокруг носит случайный характер, меня не устраивала, казалась мне неправильной. И мне не нравилась теория Большого Взрыва. Она вызывала у меня некоторое разочарование, поскольку напоминала неудачный лабораторный эксперимент, в результате которого образовалось что-то непонятное. Я хотел, чтобы все делалось с определенной целью, чтобы была какая-то управляющая сила, обладающая чувством порядка. Кто-то или что-то, у кого хранятся все файлы и записи.

Я решил, что просто еще не нашел нужную книгу.

Встав с кровати, я достал из стенного шкафа мешок для мусора и смел в него со своей полки всех этих маленьких чувачков. Спустился в прачечную, бросил их в мусорку и пошел на кухню.

Мама была там и крутила в блендере ту хрень, которую называла завтраком. Запах напоминал мне мокрую собачью шерсть и заплесневелые газеты.

– Хочешь яичницу с беконом? – спросила она и улыбнулась.

На маме был теннисный костюм, длинные светлые волосы убраны назад и перехвачены резинкой. Уверен, какой-нибудь доморощенный психиатр скажет, что у меня Эдипов комплекс, но мне плевать. Моя мама чертовски хорошо выглядит.

Она принялась наливать вонючее месиво из блендера в стакан.

– Я это не буду, – сказал я. – И на твоем месте я проверил бы, не сдохла ли в этом блендере ночью крыса.

Она поморщилась.

– Пахнет не очень, да?

– Ага. А как на вкус?

– Как дерьмо.

Я достал из холодильника несколько коричных булочек.

– Давай перекусим ими.

Она похлопала себя по плоскому животу.