Джо Холдеман – Мост к разуму (страница 65)
– Кажется, ваша Конфедерация не верит в возможность его осуществления.
– Это та…
– Тихо! – одернул Отто.
– Я читал ваши бумаги, полковник, – устало сказал эль Альварец. – Те, что остались в сейфе посла Эшкол. Вы можете не бояться выдать секрет.
– В любом случае, Конфедерация совершенно права. О, мы могли бы сбросить несколько бомб на Грюнвельт, могли бы разрушить несколько городов, уничтожить несколько миллионов людей. Возможно. Но я понимаю, и вы понимаете, что война – это не пиратство в большом масштабе, а именно к этому сводится План. У нас просто нет экономических ресурсов, даже в тысячной доле, чтобы вести войну с Грюнвельтом – даже без вмешательства Конфедерации. Мы могли бы начать войну, но Грюнвельт разгромил бы нас наголову.
– Не понимаю, зачем вы нам это рассказываете, – сказал Отто.
– Скоро вам станет ясно.
– Мне уже ясно одно, – сказал Отто с насмешкой, прозвучавшей в голосе, – наши аналитики были правы. Вы готовы поставить на карту судьбу планеты, ведя какую–то путаную игру в целях получить еще большую власть.
– Нет. Если бы власть доставляла мне наслаждение, я бы стремился сохранить статус кво. На этой планете нет человека могущественней меня. Кроме, быть может, вас двоих. Вот почему я вас сюда и перевел.
– Не скажу, чтобы вы слишком лезли из кожи, стремясь завоевать наши симпатии, – сказала Рейчел и Отто, знавший ее достаточно хорошо, почувствовал в ее голосе пронзительную ноту истерики.
Эль Альварец не обратил на реплику внимания.
– Мне будет нужна ваша помощь, – сказал он. – Помощь Конфедерации. Но сначала мне нужно добиться взаимопонимания с вами. – Он посмотрел на Рейчел. – А не вашей симпатии.
– Конфедерация не вмешивается во внутренние дела на планетах своих членов, – сказал Отто. – Если только эти дела…
– Знаю, – прервал эль Альварец – Возможно, я знаю Хартию даже лучше вас.
– В сокращении: то, что мы называем Планом, является частью еще более обширного Плана. Вы тоже в него входите. В некоторых деталях План этот был составлен моим прадедом более века назад. Хуан Альварец II, ученый–политик и… провидец. Человек практики, но одновременно мечтатель.
– Видите ли, Сельву колонизировали мечтатели. Политические изгнанники с Терры, принесшие с собой примитивный вариант коммунизма. Но просуществовал он менее трех поколений. Он не пережил двух неурожаев подряд, а также появления первых лидеров кланов – девяти сильных мужчин. Чтобы укрепить власть, добиться единства в своих владениях, эти девять человек применяли жесткий, деспотический род правления. Наследники их не стали менять способа… грубо говоря, таким образом поддерживается баланс власти.
– В конечном итоге грубость и прихотливость стали обычными инструментами общественной жизни и неизбежно, как мне кажется, просочились во все уровни повседневной жизни. Разве на других планетах люди улаживают споры с помощью дуэлей?
– Не думаю, – сказала Рейчел.
– Нет, – сказал Отто.
– Вот вам один пример. Есть другие. В сумме мы получаем полезный для здоровья золотой век, отставший от любой другой культуры в Конфедерации.
– Вполне с вами согласен, – кисло заметил Отто.
– И элемент наследственной передачи власти создает встроенный фактор стабильности. – Теперь, казалось, он не объяснял, а оправдывался. – Но Хуан Альварец II изобрел способ нарушить эту стабильность.
– И чтобы использовать его, вам необходима помощь Конфедерации.
– Правильно, мы…
– Оружие? Деньги? Как будто я имею право давать обещания,– подумал Отто.
– Нет… впрочем, немного денег, возможно. Позвольте мне объяснить. Хуан Альварец II предположил, что мы создадим только начальные условия; изменения не обязательно будут явно революционными, чтобы постепенно сместить центр власти, вывести ее из рук клановых лидеров, и сами они обратятся в не имеющих реального влияния номинальных правителей.
– Но что вы получите в итоге? – спросила Рейчел.
– Вам нужно было бы оказаться в моем положении, сеньорита, чтобы понять все до конца. Большинство сельванцев довольны своей жизнью, так как не знают лучшей. Их образование и информация об остальных мирах тщательно контролируется. Я получил образование за пределами планеты – это тоже часть плана Хуана Второго, – и поэтому постоянно испытываю… постоянно испытывал неудовлетворенность. Каждая мелочь подчинена… и я так же беспомощен, как мои подчиненные. Какая разница – управляет ли тобой один живой человек или тысяча мертвых.
– Очень поэтично, – сказал Отто. – Специфически. Каковы первоначальные условия?
– Все будет замаскировано под подготовку к гипотетической войне. Клан Диаз строит флот грузовых кораблей Фостертипа. Мы называем их бомбардировщиками. – Отто смутно припомнил, что двигатель Форстера представлял собой род реактивного двигателя, использовавшего реакцию термоядерного синтеза на дейтерии. Древняя история. – К сожалению, ко времени следующего противостояния с Грюнвельтом они не будут закончены – чтобы сохранить преимущества внезапности, мы должны напасть в момент кратчайшего расстояния между планетами – и подходящее противостояние произойдет только через пять лет.
– Итак, через пять лет у нас будет флот новых кораблей, и разумно будет предложить извлечь из этого некоторую финансовую выгоду. Та торговля, которая идет между Сельвой и соседней планетой, полностью контролируется судовыми и туристическими фирмами Грюнвельта. Мы можем установить более низкие цены, и все равно будем иметь хорошую прибыль.
– Я начинаю понимать, – сказал Отто.
– Что понимать? – спросила Рейчел.
Альварец оживленно взмахнул рукой, забыв про пистолет. Отто инстинктивно присел.
– Таким способом мы создадим новый социальный класс межпланетных торговцев – и только у них будет доступ к богатству вне нашей замкнутой экономической системы! Каждый клан увидит, что можно создать целое состояние, и ни один не сможет позволить себе…
– Погодите, погодите, – сказал Отто. – Я понял еще кое–что. То, что называют на этой планете космопортом, находится в Барра–де–Альварец.
– Совершенно верно, – нетерпеливо сказал Альварец.
– Значит, первую пенку с денег будете снимать вы – пошлины, тарифы…
– Нет, нет… то есть это тоже часть плана. Я смогу поощрить межпланетную торговлю, беря самые минимальные…
– Настолько минимальные пошлины, чтобы не вызвать подозрения, – вежливо добавил Отто.
– Верно, – сказал Альварец с гранитной гордостью.
– Я совсем не социолог, – сказал Отто, – но когда мы изучали межпланетную экономику… Едва ли я смогу припомнить что–то более эксцентричное. Это едва ли не самый фантастический рецепт социальной реформы, о каком я только слышал.
– Я знаю моих людей.
– И что вам нужно от Конфедерации?
– В основном советы. И чтобы она не реагировала слишком скоро, если пойдут слухи о войне.
– Кроме того, как вы, полковник, сказали, вы совсем не социолог. Но я уверен, что у Конфедерации имеется множество хороших специалистов в этой области. А также пропагандистов, экономистов, психодинамистов и… кого угодно. Людей, которые смогли бы просмотреть план Хуана Альвареца, усовершенствовать его с точки зрения современности и обеспечить его эффективность.
Отто покачал головой.
– Но ведь это противоречит политике самоопределения.
– Ваше присутствие здесь подразумевает гибкость политики, полковник. – Он улыбнулся. – Кроме того, План – это наше собственное детище. Мы только хотели, чтобы Конфедерация отшлифовала его, как я уже сказал.
– Эль Альварец, – сказала Рейчел. – Вы считаете, что лидеры кланов постепенно станут зависимы от… класса купцов, которые потом станут ими управлять? Хотя… у торгового класса будет только экономическая власть?
– Да. Повторяю – я знаю свой народ, знаю моих людей.
– Ваши люди, – сказала она, голос ее начал дрожать.
– Мне кажется, они недостаточно чувствительны, чтобы реагировать на побуждения подобного рода. – Она подняла край блузы на несколько сантиметров и показала кровоподтеки. – Ваши люди насиловали меня по несколько раз в день и беспощадно избивали. Просто для развлечения, даже без видимости допроса. Думаю, вы переоцениваете Сельву, если рассчитываете, что она будет готова перейти к цивилизации в течение следующего столетия.
– Мне очень жаль. Более того, я потрясен. Но, пожалуйста, попытайтесь понять…
– Кажется, я понимаю больше, чем вы оба.
– Нет, я хочу сказать… что вас невозможно было сохранить… и вас, полковник. Я окружен подозрительными людьми и…
Его прервал звук отодвигающейся двери. В камеру вошел Хулио Рубирец с пистолетом наготове, ведя за собой весь сопровождающий отряд.
– Я вас не вызывал, – сказал эль Альварец.
– В самом деле, сэр?
Иронически подчеркнутое «сэр». Хулио ногтем большого пальца поскреб стену. Штукатурка отвалилась хлопьями, обнажая металлическую пластинку микрофона.
– Брось пистолет, кто бы ты ни был.
Эль Альварец оценил выражение лиц людей, направивших на него оружие, и бросил пистолет.
– Этот человек – подставное лицо, – сказал Хулио солдатам. – Такая же хорошая копия нашего любимого эль Альвареца, как вот тот человек на нарах – тененте Гуайаны.
Гуайана поднял пистолет Альвареца и передал одному из солдат.
– Обещаю, что вытащу из него правду и узнаю, что он сделал с нашим вождем.