Джо Холдеман – Мост к разуму (страница 123)
– Ну да, конечно, они ведь тебя уже обработали… Так что твое мнение не в счет.
– На самом деле он поддерживает нас совершенно сознательно, – возразил Марти. – Он не прошел процесса «обработки», как вы это называете. И я тоже не прошел.
– Значит, вы еще большие дураки, чем я думал. Раз вы сошли с дистанции, отказались от борьбы – какиеже вы после этого люди?
– Дух соревнования нам не чужд, – прервал его Мендес. – Даже в физическом плане. Элли и Меган например, играют в гандбол. Большинству из нас подвижные виды спорта недоступны из-за возраста, но мы соревнуемся мысленно – причем так, как вы себе даже представить не можете.
– Я подключался. И знаю, о чем вы – молниеносные шахматы на трехмерной доске и все такое… Но даже вы должны понимать, что мы говорим о совершенно разных вещах.
– Вот именно, это – далеко не то же самое. Вы, конечно, подключались, но не настолько долго, чтобы хотя бы понять правила, по которым играем мы.
– Я говорю о ставках в игре, а не о правилах! Война – ужасная и жестокая штука, но такова сама жизнь. Все остальные игры – это всего лишь игры. А война – это по-настоящему.
– Вы пещерный неандерталец, Инграм, – сказал я. – Вам бы в самый раз завернуться в шкуры, схватить каменный топор и пойти вышибать людям мозги.
– Я нормальный человек! А вот ты кто такой? По-моему, просто жалкий трус и предатель!
Не стану отпираться – он меня таки достал. Мне жутко захотелось остаться с ним наедине и измолотить его так, чтобы живого места не осталось. Не сомневаюсь, что ему тоже хотелось именно этого – уверен, этот чертяка исхитрился бы захватить мою ногу одними зубами и вставить ее мне в задницу, так, чтобы пятка высунулась изо рта.
– Прошу прощения, – сказал Марти и щелкнул пальцем по правому наушнику – он принимал какое-то сообщение. Спустя несколько секунд Марти покачал головой. – Его начальство сидит слишком высоко. Я не сумел выяснить, когда они ожидают его возвращения.
– Если я не вернусь через два…
– Заткнись! – Марти кивнул Мег. – Отруби его. Чем раньше мы его подключим, тем лучше.
– Вам вовсе не обязательно меня усыплять!
– Нам надо перейти в другое крыло здания. А я скорее соглашусь тебя нести, чем еще раз тебе поверю.
Меган переключила шприц-пистолет на другое лекарство и быстро всадила Инграму порцию снотворного. Он несколько секунд растерянно таращил глаза, потом как-то сразу обмяк. Марти потянулся было, чтобы развязать его, но Мег предостерегла:
– Выжди полминуты. Может, он притворяется.
– Разве это не то же вещество, что здесь? – спросил я, показывая свой пистолет.
– Нет, он и так уже получил приличную дозу такого транквилизатора, для одного дня этого многовато. То, что я ему ввела, действует не так быстро, зато и отрицательных последствий от него меньше, – Меган взяла Инграма за ухо и сильно крутнула. Тот никак не отреагировал. – Все, порядок!
Марти отвязал ему левую руку – и рука вяло дернулась к горлу Марти, но на полпути обмякла и упала. Губы Инграма болезненно изогнулись, а глаза он так и не открыл.
– Крепкий парень! – Марти подождал еще немного, потом отвязал правую руку и ноги.
Я хотел было помочь нести его, но не смог – в груди Резко заболело.
– А ты сиди на месте, – распорядилась Меган. – Не бери в руки даже карандаша, пока я не приду и не посмотрю, что там с твоими ребрами.
Все взялись за бесчувственного Инграма и поволокли его отсюда, оставив нас с Амелией одних.
– Дай-ка я взгляну, – сказала Амелия и начала расстегивать мне пуговицы на рубашке. У края реберной дуги налилось темно-красное пятно, которое уже начинало становиться синюшным. Амелия не стала до него дотрагиваться. – Он же мог тебя убить!
– И тебя тоже. Каково это – знать, что тебя разыскивают, что ты нужна им живой или мертвой?
– Отвратительное чувство. А ведь он наверняка не один такой.
– Я должен был это предвидеть, – сказал я. – Я должен был догадаться, в каком направлении заработают мозги военных – в конце концов я же сам был частью военной машины!
Амелия нежно погладила меня по руке.
– А нас волновало только то, как воспримут статью другие ученые… Теперь даже немного смешно, правда? Если бы я задумалась о реакции окружающих вообще, я бы сказала, что люди просто признают нашу правоту и будут благодарны нам за то, что мы вовремя обратили внимание на эту проблему.
– Наверное, большинство людей так бы и сделали, даже военные. Только вот не та служба первой прознала о нашем открытии…
– Шпионы чертовы! – Амелия скривилась. – Домашние стукачи, почитывающие журнальчики…
– Теперь, когда мы знаем, что они существуют, само их существование кажется нам естественным и неизбежным. И подумать только: все, что им нужно, это завести машину, которая регулярно просматривает на наличие ключевых слов и словосочетаний все новые публикации и статьи, поданные на разбор редколлегий вобласти физических наук и инженерных технологий. Если попадается что-нибудь, чему можно найти военное применение, они отслеживают такую статью и запрещают публикацию.
– А авторов убивают?
– Скорее всего, призывают на военную службу. Позволяют им выполнять ту же работу, но уже в военной форме В нашем случае – то есть в твоем случае – они решились на такие крайние меры потому, что оружие получалось слишком уж мощным. Настолько мощным, что его даже нельзя использовать.
– Выходит, они просто набрали нужный номер, позвонили кому надо и отдали приказ одному – убить меня а кому-то еще – убить Питера? – Амелия подозвала автоматический бар и заказала себе вина.
– Насколько я понял то, что Марти вытянул из этого Инграма, у него был первоначальный приказ забрать тебя и отвезти обратно. Может быть, Питер сейчас сидит в комнатке вроде этой, где-нибудь в Вашингтоне, накачанный по самые некуда тазлитом F-3, и рассказывает им все, чего они еще не знали.
– В таком случае они должны были узнать и о тебе. Не возникнут ли из-за этого новые проблемы? Я боюсь, вдруг ты теперь не сможешь просочиться в Портобелло в качестве шпиона?
Автомат выдал вино, мы с Амелией попробовали его, глядя друг на друга и думая об одном и том же: я буду в безопасности только в том случае, если Питер Умер до того, как рассказал им обо мне.
Вернулись Марти с Мендесом и сели возле нас. Марти потер лоб ладонями.
– Нам придется все делать быстро. Похоже, мы Должны начинать прямо сейчас. На каком этапе цикла находится твоя боевая группа?
– Они в подключении уже два дня. В солдатиках – один день, – я поразмыслил. – Скорее всего, они сейчас сидят в Портобелло, тренируются. Упражняются в Педровилле, привыкают к новому командиру группы.
– Хорошо. Первое, что я должен сделать, – это посмотреть, сможет ли мой приятель-генерал продлить им курс тренировок… Скажем, дней пять или шесть будет в самый раз. Эта телефонная линия точно никак не прослушивается? – спросил Марти.
– Она абсолютно надежна, – заверил его Мендес – Иначе мы все уже давно маршировали бы в униформах или сидели в учреждении вполне определенного сорта Кстати, и ты вместе с нами.
– Тогда получается, что у нас примерно две недели времени. Должно хватить. Так, за два или три дня я сделаю модификацию памяти Джулиану. И приготовлю для него приказ ожидать боевую группу в тридцать первом корпусе – попросту говоря, в генеральном штабе.
– Но ведь мы пока не уверены, стоит ли его туда отправлять, – вмешалась Амелия. – Если люди, которые послали Инграма за мной, поймали Питера и заставили его говорить – значит, они знают, что Джулиан помогал нам с расчетами. И как только он в следующий раз появится на дежурстве – они сразу же его схватят!
Я сжал ее руку.
– По-моему, я должен пойти на этот риск. А ты, Марти, постарайся сделать так, чтобы никто не мог узнать от меня об этом месте.
Марти кивнул, погруженный в свои мысли.
– Подчистить тебе память – в этом нет ничего сложного… Но тут мы попадаем в замкнутый круг… Понимаешь, чтобы отправить тебя обратно в Портобелло, нам придется убрать у тебя воспоминания о том, как ты работал над Проблемой. Но вдруг они схватят тебя – из-за Питера – и обнаружат дырку в воспоминаниях? Тогда они будут знать, что память-то тебе подчищали…
– А нельзя как-нибудь связать это с попыткой самоубийства? – спросил я. – Ведь Джефферсон действительно предлагал мне подчистить эти воспоминания. Ты смог бы сделать так, чтобы казалось, что все произошло как раз из-за этого?
– Возможно… Может, и смогу… А почему, собственно, я? – Марти плеснул немного вина в пластиковый стаканчик. – Предложил Мендесу, тот отказался. – Как жаль, что в этом процессе нельзя ничего добавить… Я могу убрать воспоминания, но не могу наложить другие, ложные, – Марти выпил вина. – Впрочем, кое-что мы все-таки можем сделать – ведь Джефферсон на нашей стороне. Будет нетрудно представить дело так, что он якобы стер слишком много – таким образом мы уберем ту самую неделю работы в Вашингтоне.
– Ваша затея кажется мне все более и более ненадежной, – сказала Амелия. – Я, конечно, почти ничего не знаю о подключении, но если эти силы – кто бы они ни были – доберутся до тебя, или Марти, или Мендеса, ведь тогда все, что вы задумали, наверняка провалится, разве нет?
– Все, что нам надо, – это таблетки, которыми я травился, – успокоил я ее. – А потом мы немного поговорим о самоубийствах.