Джо Холдеман – Да вспомнятся мои грехи (страница 27)

 – Возможно, Конфедерация умеет делать роботов, у которых течет кровь.

 – От меня вы этого не узнаете.

 – Согласен, пыткой мы ничего не узнаем. – Он встал, и, сжав кулаком поручень кровати, нагнулся к Отто. – Вы представляете собой необычную проблему.

 – Надеюсь.

 – Я советовался с эль Альварецом… он предполагает, что, возможно, вас… удастся убедить в ценностях Плана. Возможно, вы скажете нам то, что нам нужно знать… но и приложите свои способности к выполнению Плана.

 – Вы не соглашались.

 – Конечно, нет. Эль Альварец – преданный Плану и умный солдат. Он мало что знает о боли. Он бы не поверил, если бы я рассказал ему, что вы за человек. Он думает, что сможет вас убедить.

 – Возможно, он прав.

 Хулио тускло улыбнулся:

 – Назовите цену.

 Отто подумал.

 – Я стал… тем, кто я есть…

 – Можете говорить прямо – премьер–оператором. Некоторые вещи и нам известны.

 – …премьер–оператором почти половину моей жизни тому назад. В меня стреляли, меня били ножом, сжигали и вообще, обходились со мной нехорошо так много раз, что в некотором смысле я должен признать – вы правы. Иллюзий у меня осталось мало, а эмоций вообще больше нет.

 Отто улыбнулся, зная, какой жуткий у него вид.

 – Но я испытывал самые нежные чувства к моему левому коренному – это был единственный настоящий зуб, который у меня оставался. Я предлагаю сделку – если вы приведете сюда человека, который вытащил мне этот зуб, и на моих глазах перережете ему горло, то тогда поговорим.

 – Вы знаете, кто именно это был?

 – Нет.

 – Очень хорошо. Дневальный! – В комнату поспешно вошел молодой человек, щелкнул каблуками по стойке «смирно». – Приведите сюда тененте Ерма и тененте Касона. И принесите острый нож… – Он подумал немного. – Возьмите себе в помощь отделение и доставьте их сюда связанными.

 – Есть, сэр. – Щелк, поворот, бегом марш.

 – Вы серьезно? – сказал Отто.

 – В смысле перерезать им горло – да. Но сомневаюсь, что это на вас подействует… Но я обещал эль Альварецу, что попытаюсь.

 – Кроме того, они оба вызывают у меня отвращение. Ночные бабочки, милые ребятки. И они слишком любят мучить других людей.

 «А, ты не любишь, когда видишь в других отражение себя»,– подумал Отто.

 – Если вы знаете, что я премьер–оператор, тогда вы должны знать, что последует за моим убийством.

 – Это осознанный риск.

 – Подсчитывать легко… ведь это экстравагантный жест, почти как убийство посла. Вы и это намерены сделать?

 – Возможно.

 – Самое меньшее, что может случиться с эль Альварецом, вами и всеми высшими чинами – это стирание мозга. И если сбросите хоть одну бомбу на Грюнвельт, то подпишете смертный приговор своей планете. Вы знаете о судьбе Октября.

 – Это миф.

 – Нет. Я был там.

 – Неужели? – Комменданте снова сел, упершись подбородком в ладонь.

 – И как вам там понравилось? Забавно? Поучительно?

 – Возможно, вам это покажется поучительным. Ни одна из форм животной жизни, более сложной, чем таракан, не выжила. Тараканы стали очень большими и агрессивными.

 – Вы хотите сказать, что Конфедерация придет в такой гнев из–за вашего убийства – вашего и еще нескольких человек, – что уничтожит население целой планеты? – Он натянуто засмеялся.

 – Конфедерация никого не уничтожает. – В самом деле? – Они выпустили в атмосферу Октября вирус, стерилизовавший всех самок от млекопитающих до рыб.

 – Значит, они добили только тех, кто прожил достаточно долго, не умерев с голоду.

 – Им поставляли еду. Как жест доброй воли. Но люди могут питаться растениями и жуками тоже.

 Хулио зевнул:

 – Мне все равно. Трех детей вполне достаточно.

 – Не притворяйтесь глупцом.

 Хулио усмехнулся:

 – Без оскорблений.

 С минуту они сидели в молчании.

 – Когда я встречусь с эль Альварецом?

 – Он очень занят. Возможно, ты увидишь его до того, как умрешь.

 – У вас очень примитивное чувство юмора, Хулио.

 Дневальный вернулся с шестью вооруженными людьми и двумя связанными – теми, что допрашивали Отто. Руки у них были скручены за спиной… Оба тененте возглавляли процессию, держась прямо, но сильно побледнев.

 Дневальный вручил Хулио нож с массивным лезвием, подходящий вполне для мясника.

 – Доброе утро, Бернал и Ромуло.

 Хулио ритмично похлопывал рукояткой по ладони.

 Один из тененте ответил очень слабым голосом. Второй только открыл рот, зубы его стучали.

 – Кто из вас вырывал зубы этому джентльмену? Ему бы хотелось увидеть, как этому человеку перережут глотку.

 – С меня довольно, – сказал Отто, – если они сами потеряют несколько зубов.

 Тот, что ответил на приветствие, сказал:

 – Мы оба делали это, комменданте.

 – Гм, – сказал Хулио с задумчивым видом. – Дневальный… посмотрите, нет ли в том столе щипцов?

 Тот вернулся с хромированным хирургическим орудием, вполне способным, судя по его виду, исполнить работу.

 – Это подойдет, комменданте?

 – Нам остается только попробовать. – Он подал знак дневальному. – Развяжите его. Ромуло, ты испытаешь этот инструмент на Бернале.

 Допрашивавший взял орудие и повернулся к партнеру, обращаясь к нему, как взрослый обращается к ребенку:

 – Открой рот, Бернал. – И добавил шепотом: – Будь смелым.

 Бернал только один раз вскрикнул от боли, когда был извлечен первый зуб. Ромуло посмотрел на Рубиреца, тот кивнул, и Ромуло нагнулся за вторым.

 – Ну? – сказал комменданте Отто. – Я проявил добрую волю. Теперь вы ответите на несколько вопросов?

 – Кое–что вы, в самом деле, проявили, но я не отвечу.