Джо Хилл – Царь Скорбь (страница 8)
Ван потянулся через стол, схватил колоду карт и швырнул ею в Артура.
Однако Колина это ничуть не обескуражило.
– О, разумеется, теперь-то, после того как Артур вас раскусил, все очевидно. Но ведь тогда, в кафетерии, вы кое-что выдали, так?
– Ясное дело, – подтвердил Артур, – там они мухлевали хитрее. Эй, Ван, как на вашем тайном близнецовском языке – том самом, жутко похожем на луизианский креольский, – будет «трепло бесстыжее»?
– Касс тва, – ответил Ван.
– Какая жалость, – без малейшего разочарования в голосе пробормотал Колин. – Я-то надеялся научно доказать существование экстрасенсорного восприятия уже сегодня.
– А давайте я с картами Зенера попробую! – не узнавая себя самого (в последние дни он успел начисто позабыть, что такое радость), предложил Артур. – Я готов проникнуть в чьи-нибудь глубочайшие, мрачнейшие тайны!
– Да? А вот посмотрим, – поддразнила его Гвен, остановившаяся в дверях с подносом. На подносе высился кекс, а поверх него стояли кружки с какао.
– Ребята, это Гвен. Гвен Плебс, – представил ее Колин.
– Не слушай его, – вмешался Ван. – Никакой ты не плебс, детка. Давай тащи кекс сюда.
– Это ее фамилия, дебил, – догадалась Донна. – И не командуй ею, как прислугой какой-то.
– Я и есть прислуга, – возразила Гвен.
– Ничего подобного. Домоправительница у нас – твоя мать, – поправил ее Колин.
– Вопрос только во времени, – вздохнула Гвен. – До матери домоправительницей у вас служила бабушка. Когда бы кому из Ренов ни потребовалось подтереть зад, рядом всегда стоял кто-то из Плебсов с туалетной бумагой.
С этим она поставила поднос на карточный стол, и все принялись разбирать угощение. В каждой кружке плавало по зефирине – громадной, с кубик Рубика величиной. Как и все остальное в Терновниках, эти зефирины казались потрясающе великолепными, но в то же время слегка неправдоподобными.
– Давай, Оукс, – велел Колин. – Ваша с Гвен очередь.
Тут у дверей заиграло пианино. Оглянувшись, Артур обнаружил за клавишами Элли, причем она не просто жала педали, а вправду играла, в который раз отправив вервольфов бродить по Лондону[22].
– Рисковый, однако, поступок – решать кроссворд из пятничной «Нью-Йорк таймс» ручкой, – заметил Артур, собирая с пола карты Зенера.
– Ну, если это, по-твоему, риск, свидания с тобой – наверняка сплошные приключения, – парировала Гвен.
Донна расхохоталась в голос.
– Да, Артур, раскусила она тебя! Элли, с какой вероятностью Оукс до сих пор девственник?
– Может, Артура ты и раскусила, – заметил Ван, – но Элли всех остальных насквозь видит. Магистерский курс статистического анализа изучает с семнадцати лет. Лично я это нахожу оскорбительным. Быть красивее и в то же время умнее друзей – неприлично. Нельзя. Иначе они упадут духом и отправятся искать себе ровню.
– Со статистикой никакие паранормальные способности не нужны, – откликнулась Элли. – Обширный набор данных гораздо надежнее карт Таро!
Вновь ударив по клавишам, она запела:
Ван застонал, стиснув виски ладонями.
– Рифмовка… схема рифмовки не та, – с запинкой, страдальчески забормотал он. – Прекрати, Элли… прекрати! Уоррена Зивона я люблю, а тебя… тебя просто слушать больно!
Донна слегка взмахнула рукой, приветствуя Гвен.
– Донна Макбрайд, – представилась она, – а вон тот – мой гомункул, Донован.
– Мы – близнецы, – пояснил Ван. – Вот хотел, хотел же сожрать ее еще в материнской утробе!
– Я – Эллисон Шайнер, – пропела Элли, – из техасских байю, и – шестьдесят три процента – тебя полюблю!
– Может, приступим? – вмешался Артур, встряхнув картами Зенера над плечом.
Необходимость делить Гвен с остальными раздражала его не на шутку: они-то куда интереснее, веселее, чем он! Что он такое? Не отвязный чудак вроде Донны с Ваном, не ослепителен, как Элли, и до изощренного инопланетного интеллекта Колина ему далеко. Как же порой утомительна дружба с яркими личностями!
Однако Гвен широко улыбнулась ему, сдвинула большим пальцем очки к переносице.
– Ладно, приступим. Посмотрим, нашла ли я уже ход в твою, Артур Оукс, голову!
– Ну, в этом, по-моему, можно не сомневаться, – пробормотал Артур.
Взглянув на верхнюю карту, он поднял глаза, однако не выдержал взгляда Гвен (правду сказать, у него просто дух захватило), заморгал, снова взглянул на карту.
– Звезда, – объявила Гвен.
– Нет, – ответил Артур, еще раз окинув взглядом знак «плюс».
– Я говорю, ты – звезда. Звезда науки, очевидно же. Квадрат?
– Извини, нет.
– Да я своих сил в ход еще не пустила. Я спрашиваю, ты – квадрат?[23]
– Если в смысле старомодности, да. На старофранцузском ради забавы читаю.
– Вот и славно, – отозвалась Гвен. – Я – тоже квадрат, только в смысле самоуверенности. Или бесхитростности. Сам видел: кроссворды из «Нью-Йорк таймс» ручкой решаю.
Артур не сумел сдержать смеха.
– Брось, старина. Давай отгадывай всерьез.
– Кр-р-р…
Артур отрицательно качнул головой.
– Р-р-р… плюс!
– Верно.
– Ого! – воскликнул Колин. – Парапсихологический потенциал у вас просто зашкаливает!
Конечно же, Колин их поддразнивал, но следующий символ (квадрат) Гвен назвала верно и следующий за ним (снова плюс) – тоже. После пяти точных попаданий подряд Артур снова рискнул взглянуть Гвен в глаза.
Гвен изучала его. Это казалось пугающим и в то же время прекрасным. Глаза ее оказались не то чтобы карими – по краешкам скорее зелеными, бледно-бледно-зелеными, будто смотришь сквозь стенку бутылки из-под «Кока-колы», однако еще в них виднелись прожилки, поблескивавшие золотистой фольгой. Охваченный радостью, Артур перевел дух, но тут же вспомнил о фотографии с заточкой у самого глаза матери и не на шутку устыдился этой минутной радости.
– Полароид, – сказала Гвен.
– А?
Гвен покачала головой:
– Прости. Мне вдруг почему-то представился недодержанный полароид. Давай еще раз. Волнистые линии?
– Мм-мгм, – промычал Артур, внезапно утратив дар речи.
– Неплохо справляетесь, – отметил Колин. – Уже шесть попаданий кряду. Приближаемся к статистической релевантности… мм… просто секси! Ты, Гвен, силой мысли раздеваешь его догола!
– Оставь свои двусмысленности при себе, Рен, – огрызнулась Гвен.
Из следующих двенадцати символов она верно назвала девять, однако вскрывать новые карты Артуру уже не требовалось: он и без этого понял, что Гвен читает его, словно раскрытую книгу.