Джо Хилл – Полный газ (страница 15)
Строго говоря, я не видел. И теперь уже сомневался, что было что-то еще, кроме старика со слабым мочевым пузырем, который поправлял через карман яйца. Однако я этого не сказал, не хотел устраивать перепалку. Хотел только убедиться, что старый пьянчуга жив, – убедиться и уйти побыстрее, пока он не зашевелился или пока к карусели не подошел кто-нибудь еще. Греховный восторг, что я испытывал от этого приключения, испарился, едва я почувствовал исходящий от старика запах и увидел его серое лицо.
– Он дышит? – снова спросил я, и снова мне никто не ответил.
Нэнси велела:
– Положи назад. У тебя будут проблемы.
– Ты сдашь меня копам, чувак? – спросил Джейк у оператора.
Тот ничего не ответил.
– Проблемы? Не думаю.
Джейк развернулся, ухватил Гэри за руку и подтолкнул к двери.
– Надо повернуть его на бок, – проговорила Нэнси дрожащим от напряжения голосом. – Пьяного может вырвать, и тогда он захлебнется.
– Не наша проблема, – возразил Джейк.
Гэри произнесла:
– Нэн, клянусь, он так надирался уже сто раз. Если он до сих пор не сдох, надо полагать, и сегодня не сдохнет.
– Пол! – закричала Нэнси почти в истерике. – Пожалуйста!
У меня скрутило внутренности, во рту стало горько, словно я выпил целый литр кофе. Больше всего на свете я хотел уйти; не могу объяснить, почему вместо этого взял запястье оператора и принялся нащупывать пульс.
– Да он жив, говорю тебе! – настаивал Джейк и все же продолжал ждать.
Пульс был: слабый, неровный, но вполне слышный. Вблизи от тела воняло, и не только мочой и перегаром. От него исходил въевшийся запах свернувшейся, протухшей крови.
– Пол, – позвала Нэнси. – Положи его на кровать. На бок.
– Не тронь, – отрезал Джейк.
Я и не хотел. Только как я буду жить, если в воскресной газете увижу некролог? А еще мы забрали у него сорок баксов. Я подсунул одну ладонь старику под колени, вторую под спину и поднял из кресла.
Шатаясь, прошел к койке и сгрузил пьяного на матрас. В промежности его мягких зеленых брюк просочилось темное пятно, и от запаха меня чуть не вывернуло. Я перекатил старика на бок, подложил под голову подушку – как мог. По крайней мере, он не захлебнется рвотой. Оператор захрапел, но так и не очнулся. Я обошел комнату и дернул свисающий с потолка шнур – выключить свет. По радио гадалка предсказывала теперь Пэту Буну судьбу. Невеселую, надо заметить.
Я думал, на этом все, однако на выходе обнаружил, что Гэри устроила свою собственную месть. Она стащила у оператора перочинный нож и выводила на лошадке Джуди Гарленд: «Иди на хер». Не высокий стиль, конечно, но вполне внятно.
Когда мы спускались, Джейк попытался всунуть те сорок баксов в руку Нэнси, но та не взяла. Слишком разозлилась. Он запихнул банкноты ей в карман, а она вытащила и швырнула на пирс. Джейку пришлось гнаться за ними, пока ветер не унес их далеко.
Дорога с пирса была уже почти пустая, хотя бары вовсю работали. Джейк сказал Нэнси, что идет за автомобилем, и попросил, «если она не против, купить, пожалуйста, пива»: ведь, понятное дело, секс ему сегодня не светит, так что нужно больше спиртного, залить печаль.
На сей раз Нэнси взяла деньги. Она старалась не улыбаться, но не выходило. Даже я видел, насколько очаровательным может быть Джейк, если захочет.
Мы выехали, направляясь в летний домик моих родителей на берегу водоема. Я расположился на пассажирском сиденье «Корвета», с Гэри на коленях. Нэнси втиснулась между моим бедром и дверью. Все трое моих друзей держали в руках выпивку, даже Джейк: он вел машину, угнездив бутылку между ног. Не пил только я. Я все еще ощущал стариковскую вонь на своих руках – запах разложения, тяжкой болезни. Меня мутило, и было сейчас не до выпивки, и когда Гэри открыла окно и вышвырнула в темноту свою бутылку, я обрадовался свежему воздуху. Я слышал, как пустая бутылка ударилась о землю и мелодично звякнула.
Мы были беззаботны, безответственны; в нашу защиту могу сказать лишь, что мы этого не понимали. Представляете ли вы то время? В тысяча девятьсот девяносто четвертом году движение «Матери против пьяного вождения» только набирало силу, и я ни разу не слышал, чтобы кого-то оштрафовали за мусор. Мы не пристегивались – нам даже в голову не приходило.
Я не уверен, что точно описал Джейка и Гэри Реншоу. Да, они могли быть опасны для других, однако слова «порочный» или «безнравственный» к ним не подходили. Возможно, внутренние понятия о морали у них были даже жестче, чем у большинства, – и побуждали их к немедленному действию, если что-то, по их мнению, этим понятиям противоречило. Когда в окружающем мире возникал перекос, они чувствовали, что обязаны вмешаться и вернуть все на свои места, – даже если для этого требовалось изуродовать дряхлую карусельную лошадку или ограбить пьяного. И еще – их совершенно не беспокоили последствия лично для них.
Не были они эгоистичными и ограниченными тоже не были. В таком случае ни я, ни Нэнси не стали бы с ними встречаться. Джейк умел метать ножи и ходить по канату. Никто никогда его этому не учил. Он просто умел. В выпускном классе он участвовал в отборочном конкурсе на роль в постановке по Шекспиру, хотя прежде вообще не проявлял интереса к драмстудии. Мистер Кьюз доверил именно ему роль Пака из «Сна в летнюю ночь» и, черт возьми, не прогадал! Джейк произносил свой текст без запинки, словно всю жизнь разговаривал пятистопным ямбом.
А Гэри умела имитировать голоса. Она подражала принцессе Диане и говорила с интонациями Велмы Динкли из мультика про Скуби-Ду. А еще копировала великолепного Стивена Тайлера из «Аэросмит»: выговаривала фразы его голосом, повторяла хиты; исполняла с выражением
Я считал, что у нее хватит красоты и таланта пойти в актрисы. Вот я закончу колледж, и мы вместе поедем в Нью-Йорк. Я стану писать пьесы, а Гэри – играть в них главные роли. Когда я ей это сказал, она отшутилась и бросила на меня взгляд, который я не понял. Тогда не понял. В тот момент подобное чувство было мне не знакомо. В то время на меня еще
Луна пока не взошла, и чем дальше мы отъезжали на север, тем гуще становился мрак вокруг машины. Мы ехали по двухполосному шоссе среди болот и сосен. Фонари попадались нечасто, хорошо, если по паре на километр. А потом снова темнота. Ветер все усиливался; вскоре задуло так, что пригибало траву на болоте, а автомобиль потряхивало.
Мы почти подъехали к последнему участку пути – трехкилометровому куску грунтовки, когда «Корвет» вильнул, и Джейк врубил по тормозам. Торможение получилось жестким, шины завизжали. Зад автомобиля занесло.
– Что за хрень? – заорал Джейк.
Нэнси ударилась лицом о переднюю панель и выронила книгу «Кони, кони». Гэри тоже мотнуло вперед, однако она сумела как-то сгруппироваться и приложилась плечом.
На нас смотрел пес, огромный. В свете фар сверкали зеленые глаза. Через мгновенье он выскочил с дороги и скрылся среди деревьев. Если, конечно, это был пес, а не медведь. По размерам зверь больше напоминал медведя, а не собаку. Еще несколько секунд мы слышали, как он ломится через кустарник. А потом все стихло.
– Боже правый, – выговорил Джейк. – Да я чуть не обоссался. Чуть все пиво не вернул…
– Заткнись, – велела Гэри. – Нэнси, солнышко, ты как?
Нэнси откинулась, задрала подбородок повыше и зажала ладошкой нос.
– Я дос разбила.
Гэри выгнулась назад и протянула руку за сиденье.
– Сейчас. Там есть тряпки.
Она повозилась и снова устроилась у меня на коленях, сжимая в руке замызганную футболку с надписью «Пинк Флойд».
Я хотел достать оброненную Нэнси книгу. Потянулся за ней, потом помедлил – и взгляд зацепился за что-то на ковре. Я это поднял.
Гэри протянула Нэнси футболку.
– Вот, на.
– Эй, я ее ношу, – сказал Джейк.
– Идиот, у твоей девушки лицо всмятку.
– Аргумент. Нэн, ты как?
Нэнси скатала футболку в комок и прижала ее к своему тонкому изящному носу. Другой рукой показала большой палец.
Я пробормотал:
– Твоя книга… ну… она упала на пол…
Я протянул ей томик – а еще шуршащую новехонькую банкноту в пятьдесят долларов.
Ее глаза, наполовину заслоненные комком из окровавленной футболки, в ужасе распахнулись.
– Ох, нет! Нет! Я же смотрела! Я искала, их там де было!
– Я знаю. Я видел, что ты искала. Ты никак не могла пропустить.
В глазах у Нэнси появились слезы.
– Солнце, – произнесла Гэри. – Мы все думали, что он спер этот полтинник. Просто ошиблись.
– Мы все объясним полицейским, – предложил я. – Если они начнут расспрашивать, пересекались ли мы на пирсе с алкашом. Я уверен, они проявят понимание.
Гэри ответила мне яростным взглядом, Нэн заплакала, и я немедленно пожалел, что вообще открыл рот. Взволнованно покосился на Джейка – ждал, что тот рассвирепеет, – однако Джейк словно не заметил случившегося. Он отвернулся к окну и смотрел туда, в ночь.
– Кто-нибудь мне скажет, что за хрень выскочила нам под колеса? – спросил он.
Я с готовностью сменил тему.
– Собака?
Гэри покачала головой.
– Я не разглядела – пыталась не вмазаться мордой в панель.
– Я никогда не видел такого пса, – произнес Джейк. – Зверюга с пол-автомобиля.