Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 63)
– Возможно, мне и не пойдет, – ответила Вик. – Но вам это будет во благо.
Вик услышала распространявшиеся по комнате звуки – нечто близкое к смеху – тихая волна мужского веселья. В помещении находилось шесть или семь копов. Они стояли вокруг и притворялись, что не смотрят туда, где выше грудей Вик была татуировка мотора V6.
Напротив нее сел мужчина – первый коп, которого она видела без формы. Он носил синий блейзер, у которого были слишком короткие рукава, и красный галстук с большим кофейным пятном. Его лицо с легкостью победило бы в конкурсе на уродливость: пушистые белые ресницы, ставшие желтыми на кончиках, окрашенные никотином зубы, комично похожий на тыкву нос и выступающий раздвоенный подбородок.
Коп покопался в одном кармане, затем в другом, потом приподнял широкий плоский зад и нашел записную книжку в заднем кармане. Открыв ее, он уставился на страницу с видом полного недоумения, словно его просили написать эссе на пятьсот слов о картине импрессиониста.
Именно этот пустой взгляд больше всего остального подсказал Вик, что он не Тот парень. Он просто занимал чужое место. Важной персоны, которая займется поисками ее сына – с координацией ресурсов и обобщением информации, – еще не было.
Она отвечала на его вопросы. Коп начал правильно: с Вейна. Возраст, высота, вес, одежда, имеется ли свежее фото. В какой-то момент Шитра вышла и позже вернулась с большим свитером, на котором было написано ПОЛИЦИЯ ШТАТА НЬЮ-ГЭМПШИР. Вик натянула его на себя. Он доходил ей до колен.
– Отец? – спросил неприглядный мужчина.
Его звали Далтри.
– Живет в Колорадо.
– Разведены?
– Никогда не состояли в браке.
– Как он относился к тому, что мальчик был под вашей опекой?
– Он не под моей опекой. Вейн просто… Мы с Луи не имеем разногласий относительно сына. Тут нет никаких вопросов.
– Дайте номер, по которому мы можем отыскать его.
– Я дам, но сейчас Луи в самолете. Он прилетал к нам на Четвертое июля. А этим вечером отправился назад.
– Вы уверены в этом? Откуда вам известно, что он на борту самолета?
– Я знаю, что он никак не связан с похищением, если вы об этом спрашиваете. Мы никогда не ссорились из-за сына. Мой экс-мужчина самый безобидный и добродушный человек, которого только можно встретить.
– Лучше не говорите об этом. Я встречал многих добродушных парней. В Мейне был мужчина, который вел групповую терапию на основе буддизма. Учил людей, как с помощью трансцендентальной медитации управлять своим нравом и привычками. Этот парень потерял самообладание единственный раз, когда его бывшая жена принесла ему ограничительное распоряжение. Забыв весь свой дзен, он выпустил две пули в ее затылок. Та группа буддистов, которую он вел, довольно популярна в тюрьме Шоушенка. Там многие люди не справились с собственым гневом.
– Я повторяю, что Луи никак не связан с похищением. Мне известно, кто взял моего сына.
– Ладно, ладно. Я должен был задать вам этот вопрос. Теперь расскажите мне о человеке, который потрудился над вашей спиной. Нет, подождите. Сначала опишите его машину.
Она описала ее.
Далтри покачал головой и издал звук, который мог бы быть смехом, если бы тема предполагала какой-то юмор. В основном в нем звучал скептицизм.
– Ваш тип не очень-то умен. Если он находится где-то на дороге, я даю ему примерно полчаса.
– До какого момента?
– До того как он будет лежать мордой в грязи с ботинком какого-нибудь копа на шее. Никто не похищает детей на антикварных машинах. Это как ездить на грузовичке с мороженым. Всем бросается в глаза. А люди смотрят. Каждый заметит старый «Роллс-Ройс».
– Он не будет бросаться в глаза.
– Что вы имеете в виду? – спросил Далтри.
Она не знала, что ответить, поэтому ничего не сказала.
– Значит, вы узнали одного из налетчиков? – спросил коп. – Его зовут Чарльз Мэнкс.
Он посмотрел на то, что нацарапал в своем блокноте:
– Как вы познакомились с ним?
– Он похитил меня, когда мне было семнадцать лет. И удерживал меня два дня.
После этих слов в комнате воцарилась тишина.
– Проверьте, – сказала она. – Это должно быть в его досье. Чарльз Талент Мэнкс. Он довольно хорошо уходит от погони. Я должна поменять мокрые шорты и смыть с себя пот. Мне хотелось бы сделать это в своей спальне, если вы не против. Я думаю, сегодня мамочка достаточно покрасовалась своим голым телом.
Вик хранила в памяти свой последний взгляд на Вейна, запертого в заднем купе «Роллс-Ройса». Она видела, как он махал ей рукой –
Она видела Вейна проблесками, и казалось, что молот снова бил ее, вонзаясь в грудь, а не в спину. Вот он сидел голеньким в песочнице за их домом в Денвере – пухлый трехлетний мальчик с соломкой черных волос. Используя пластмассовую лопатку, он закапывал игрушечный телефон. А вот он на Рождество в реабилитационном центре – сидит на потрескавшейся пластиковой кушетке, разглядывая завернутый подарок. Затем Вейн разорвет обертку и достанет айфон в белой коробке. Вот он идет по причалу с ящиком инструментов, который еще слишком тяжел для него.
Каждая картина ударяла ее, и отбитые внутренности Вик снова сжимались от этого. Вот он был ребенком, спавшим обнаженным на ее голой груди. Вот он стоял на коленях в гальке рядом с ней – руки по локти в масле, – помогая натягивать на звездочки мотоциклетную цепь. В какой-то момент боль стала такой сильной и чистой, что комната потемнела по краям обзора и Вик упала в обморок.
Однако вскоре пришла потребность двигаться. Она больше не могла оставаться на кушетке.
– Если кто-то проголодался, я могу приготовить что-нибудь поесть, – сказала Вик. Время приближалось к полдесятому вечера. – У меня полный холодильник.
– Мы уже послали кое за чем, – ответил Далтри. – Не беспокойтесь.
Копы включили телевизор и настроились на ККНА – кабельный канал Новой Англии. Тревожное сообщение о Вейне начали показывать час назад. Вик видела его дважды и знала, что не сможет смотреть его вновь.
Сначала показывали фотографию, которую она им дала: Вейн, в футболке с надписью «Аэросмит» и вязаной шапочке «Эвеланш», щурился под ярким солнечным светом весны. Она уже пожалела об этом – ей не нравилось, как шапочка сидела на его черных волосах, заставляя уши оттопыриваться.
Дальше шла фотография самой Вик – с сайта «Поискового Движка». Она полагала, что редакторы программы хотели вывести на экран милую девушку. На ней были ковбойские ботинки, черная рубашка и макияж. Она закинула голову назад в веселом смехе – неприятный образ, учитывая ситуацию.
Но операторы не показали Мэнкса. В репортаже даже не называлось его имя. Они описали похитителей только как двоих белых мужчин на антикварном черном «Роллс-Ройсе».
– Почему людям не говорят, кого именно нужно искать? – спросила Вик, увидев сообщение впервые.
Далтри пожал плечами и сказал, что спросит у начальства. Он встал с кушетки и вышел во двор, чтобы поговорить с другими людьми. Хотя, вернувшись, он не дал никакой новой информации, и, когда репортаж показали второй раз, полиция все еще искала двух белых мужчин из примерно 14 миллионов белых парней, которых можно было найти в Новой Англии.
Если бы Вик увидела репортаж в третий раз и там не показали бы фотографию Чарли Мэнкса и не назвали его имени, она, наверное, запустила бы стул в телевизор.
– Пожалуйста, – сказала Вик. – У меня есть капустный салат и ветчина. И, конечно же, хлеб. Я могла бы сделать сэндвичи.
Далтри поерзал на месте и неуверенно посмотрел на других полицейских. Те разрывались между голодом и благопристойностью.
– Думаю, мы не против, – ответила офицер Шитра. – Я пойду с вами.
Она испытала облегчение, выйдя из гостиной, где толпилось слишком много людей. Копы входили и выходили. Их рации пищали. Она остановилась, глядя на лужайку через открытую переднюю дверь. В зареве фар во дворе было ярче, чем в полуденном тумане. Она видела упавшие доски изгороди и человека в резиновых перчатках, измерявшего следы колес, которые оказались впечатаны в мягкий грунт.
Машины копов мигали стробоскопическими огнями, как на месте чрезвычайного происшествия, хотя само происшествие уехало отсюда три часа назад. Вейн все так же мелькал в ее уме, и на мгновение она почувствовала себя опасно легкомысленной.
Шитра увидела, как Вик повело в сторону. Она подхватила ее под локоть и провела на кухню. Там было лучше. Там они были одни.
Окна кухни выходили на пристань и озеро. Причал был освещен большими прожекторами на треножниках. Коп с фонариком бродил по бедра в воде, но Вик не знала, с какой целью. Следователь в штатском наблюдал за ним с конца пристани, что-то указывал и отдавал приказы.
В сорока футах от берега плавала лодка. На ее носу стоял парень с собакой. Они смотрели на копов, стробоскопические огни и дом. Увидев собаку, Вик вспомнила о Хупере. Она не думала о нем с тех пор, как увидела в тумане яркие фары «Призрака».
– Кому-то нужно… позаботиться о нашей собаке, – сказала Вик. – Он, наверное… где-то снаружи.
Через каждые несколько слов ей приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Шитра с сочувствием посмотрела на нее.
– Не беспокойтесь сейчас о собаке, мисс Макквин. Хотите немного воды? В такие минуты организму требуется больше воды.