Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 27)

Ее ужасали не дым и не боль в задней части правого бедра, где она определенно растянула мышцу. Вик терзало неизбежное, отчаянное одиночество. Как там мать кричала отцу? «Но ты не растил ее, Крис. Это делала я! Все делала сама!» Как плохо было оказаться в такой дыре! Она не помнила, когда в последний раз обнимала свою мать – испуганную, вспыльчивую, несчастную мать, которая прикладывала ко лбу Вик прохладную руку, когда ее терзала лихорадка. Ужасно было думать, что ей придется здесь умереть, оставив все как есть.

Затем она снова начала подниматься вверх по трубе, прижимая спину к одной стене, а ноги – к другой. Глаза слезились. Коричневый поток густого дыма вздымался вокруг нее. Она точно что-то повредила в правой ноге. Каждый раз, когда она отталкивалась ногами, ей казалось, что мышцы от усилий рвутся.

Она часто моргала и кашляла, но упорно поднималась вверх по шахте для белья. Металл, в который упиралась спина, был неприятно горячим. Ей казалось, что скоро стальная стена будет сдирать с нее кожу. Труба уже обжигала при каждом прикосновении. Теперь это была не бельевая шахта, а печь с огнем внизу. Вик же стала Санта-Клаусом, карабкавшимся вверх к северным оленям. В ее голове крутилась идиотская рождественская песенка – еще один гимн веселого ебучего Рождества. Песня повторялась снова и снова, крутилась по бесконечному кругу. Вик не хотела зажариться до смерти под заевшую в голове рождественскую музыку.

Когда она приблизилась к верхней части шахты, через дым ничего не было видно. Она заливалась слезами и старалась не дышать. Большая мышца в правом бедре беспомощно дрожала.

Где-то над своими ступнями она увидела перевернутую дугу тусклого света. Там находился люк, ведущий на второй этаж. Легкие горели. Она задыхалась и, не в силах больше сдерживаться, вдохнула полную грудь дыма и закашлялась. Даже кашлять было больно. Она чувствовала, как трескаются и рвутся мягкие ткани под ребрами. Правая нога внезапно перестала слушаться. Думая, что сейчас упадет, Вик вцепилась в закрытый люк. В голову закралась крамольная мысль: «Эта дверца не откроется. Мэнкс подпер ее чем-то, и она не откроется».

Девушка распахнула дверцу и почувствовала восхитительно прекрасный и прохладный воздух. Она удержалась в шахте, ухватившись за край проема подмышками. Ноги свисали в трубе, а колени больно ударились о стальную стену.

Когда дверца шахты открылась, по трубе пошел поток воздуха. Вик почувствовала горячий вонючий сквозняк, поднимавшийся снизу. Над головой заклубился дым. Она не могла ни моргать, ни кашлять. Кашель был таким сильным, что все ее тело тряслось. Она ощутила вкус крови на губах. Вик стало интересно, не выкашляла ли она из себя что-то жизненно важное.

Долгое время она висела в трубе – сил, чтобы подняться, не было. Затем Вик начала брыкаться и елозить носками туфель по стене. Удары ног сопровождались лязгом и гулом. Она никак не могла за что-нибудь зацепиться, но этого и не требовалось. Она уже вытащила из дверцы голову и руки, и, чтобы выбраться из шахты, ей нужно было не столько карабкаться вверх, сколько наклоняться вперед.

Она перевернулась и вывалилась на ворсистый ковер коридора на втором этаже. Воздух был приятен на вкус. Она лежала и захватывала ртом воздухом, словно рыба. До чего же благословенная, хоть и болезненная штука эта жизнь.

Ей пришлось прислониться к стене, чтобы подняться на ноги. Вик ожидала, что весь дом будет наполнен дымом и ревущим огнем, однако все было иначе. Коридор был задымлен, но не так сильно, как в шахте. Вик увидела справа от себя солнечный свет и захромала по ворсистому ковру родом из семидесятых на верхнюю площадку лестницы. Спотыкаясь, едва не падая со ступеней и отмахиваясь от дыма, она спустилась вниз.

Входная дверь была наполовину открыта. С косяка свисала цепочка, соединенная с пластиной замка и куском расщепленного дерева. От двери тянуло холодным воздухом. Вик хотела окунуться в него, как в воду, но не стала этого делать.

В кухне ничего нельзя было разглядеть. Внутри полыхал огонь, и помещение заполнял густой дым. В одну из гостиных вела открытая дверь. Там горели обои, обнажая штукатурку. Ковер дымился. Огонь горел даже внутри вазы. Языки оранжевого пламени карабкались вверх по дешевым нейлоновым занавескам. Вик подумала, что огнем, наверное, охвачена вся задняя часть дома. Здесь же коридор только заполнялся дымом.

Она посмотрела в боковое окно у двери. Подъездная дорожка, ведущая к дому, представляла собой длинную узкую грунтовую улочку, скрывающуюся между деревьями. Машины она не видела, но под этим углом гаража не было видно. Мэнкс мог сидеть там и ждать, пока Вик выберется, или стоять в конце проулка, чтобы проверить, не выбежит ли она из дома.

За ее спиной что-то громко треснуло и с шумом упало. Вокруг клубился дым. Горячая искра коснулась ее руки и обожгла. Она поняла, что думать больше нельзя. Ждал он ее или не ждал, ей в любом случае ничего не оставалось, кроме как выбежать и оказаться

На улице

Двор зарос так сильно, что ей казалось, словно она пробирается через ограждение из колючей проволоки. Трава как будто пыталась схватить ее за лодыжки. На самом деле никакого двора не было, только дикие кусты да сорняки, за которыми начинался лес.

Вик даже не взглянула на гараж и дом. Более того, она побежала не по грунтовой дорожке. Девушка не осмелилась проверить длинную полосу между деревьями, поскольку боялась, что Мэнкс может поджидать где-то рядом и выслеживать ее. Вместо этого она побежала в лес. Вик не заметила насыпь, пока вдруг не оказалась прямо над метровым обрывом, который начинался перед высокими соснами.

При падении она сильно отбила пальцы ног и почувствовала, как заднюю часть правого бедра схватила болезненная судорога. Она упала в кучу сухих веток, попыталась выбраться из них и снова повалилась на спину.

Над ней возвышались сосны, плавно покачивающиеся на ветру. Висящие на них украшения звенели, мерцали и сияли всеми цветами радуги, поэтому ей казалось, что она получила легкое сотрясение мозга.

Отдышавшись, Вик перевернулась, встала на колени и осмотрела двор.

Большая дверь гаража была открыта, но «Роллс-Ройс» уехал.

Ее удивило и почти разочаровало небольшое количество дыма, хотя она видела густую пелену над задней половиной дома. Дым валил из открытого рта передней двери. Но она не слышала звуков горевшего дерева и не видела пламени. Вик ожидала, что дом превратится в огромный костер.

Она встала и двинулась дальше. Больное бедро не позволяло ей бежать, но, несмотря на хромоту, она могла быстро идти. Ей казалось, что легкие запеклись, а каждый новый шаг сопровождался болевым ощущением в растянутой мышце. Она почти не осознавала свои многочисленные мелкие травмы и болячки, в том числе ожог на правом запястье и ноющую боль в левом глазном яблоке.

Вик шла параллельно грунтовой дороге, держась в пятнадцати метрах слева. Она была готова спрятаться за кустом или стволом дерева при первых же признаках «Роллс-Ройса». Но узкая дорога тянулась прямо, неуклонно удаляясь от белого дома. Она не видела ни старой машины, ни Чарли Мэнкса, ни мертвого мальчика, который путешествовал вместе с ним.

Девушка какое-то время двигалась вдоль дороги. Она потеряла чувство времени и не имела понятия, как долго ходила по лесу. Каждая секунда была самым длинным мгновением ее жизни. Позже ей казалось, что хромоногое бегство в лесу длилось столько же, сколько и все ее детство. Возможно, поэтому, когда Вик увидела шоссе, детство осталось далеко позади. Оно истлело и сгорело дотла вместе с Санным домом.

Насыпь, ведущая к шоссе, была выше той, с которой она упала. Чтобы подняться наверх, ей пришлось карабкаться на четвереньках, хватаясь за пучки травы. Поднявшись на вершину склона, она услышала жужжащий звук, вой и рев приближавшегося мотоцикла. Звук доносился справа, но к тому времени, как она встала на ноги, большой парень на черном «Харли» уже проехал мимо нее.

Шоссе шло прямой линией через лес, над которым клубились штормовые облака. Слева от нее возвышались высокие синие холмы, у Вик впервые появилось ощущение, что она сама летит где-то в вышине. В Хэверхилле, штат Массачусетс, девушка редко задумывалась о высоте, но теперь ей было ясно, что это не облака висели низко, а сама она находилась высоко.

Она выбралась на асфальт, крича и махая вслед «Харли». «Он не слышит», – подумала она. Она никак не могла докричаться до него через шумный рев мотора. Но крупный мужчина обернулся через плечо. Переднее колесо его «Харли» завиляло. Парень выпрямился и свернул на обочину.

На нем не было шлема. Двойной подбородок закрывала борода, а каштановые волосы завивались на затылке буйной гривой. Вик побежала к нему, несмотря на пронзительную боль, отдающуюся в бедро при каждом шаге. Добравшись до мотоцикла, она не стала медлить и объясняться, просто молча перебросила одну ногу через сиденье и обхватила обеими руками его поясницу.

В глазах парня читались изумление и легкий испуг. На нем были черные кожаные перчатки с отрезанными пальцами и черная кожаная куртка, под которой виднелась футболка с надписью «Странный Эл». Вблизи Вик поняла, что он совсем не взрослый, каким показался издали. Гладкая кожа под его бородой была розового цвета. Эмоции казались почти детскими. Возможно, он был ненамного старше ее.