Джо Диспенза – Развивай свой мозг. Как перенастроить разум и реализовать собственный потенциал (страница 99)

Может ли такое быть, чтобы наш мозг, к примеру, был настроен воспринимать несправедливость по отношению к нам? Могло ли так произойти из-за того, что мы унаследовали это свойство от родителей, а потом многократно сталкивались с несправедливостью? Если так, тогда мы просто не в состоянии воспринимать ситуацию позитивно. Нам будет не хватать рецепторов справедливости, и что бы мы ни делали, мы не воспримем ситуацию иначе, как нечто несправедливое. Ясно, что наше восприятие внешней среды и реакция на нее по существу связаны с нашим образом бытия и состоянием ума на невербальном уровне.

Ремиссия возвращается

Не все сдаются на милость личностных или унаследованных склонностей восприятия. Мы видели однозначные примеры этого в главе 2, в которой рассказывается о людях, сумевших излечиться от тяжелых болезней. Как мы помним, врачебные прогнозы у большинства из них были не обнадеживающими. Они могли бы подчиниться обстоятельствам и запустить все программы, закрепленные в мозге, но вместо этого они решили поверить в другую правду. Например, они верили в изначальную мудрость тела, дающую им жизнь и имеющую силу излечить их. Наряду с этим убеждением они крепко верили в то, что наши мысли реальны и могут напрямую воздействовать на тело. Они также верили, что у каждого из нас есть сила пересоздать себя. В процессе внутреннего самонаблюдения они фокусировались так пристально, что время и пространство словно растворялись. В результате они оказались в состоянии задействовать свой разум для выполнения работы, очень схожей с той, какую я описал под названием мысленной проработки. Они применяли знания, указания и обратную связь, чтобы излечиться от самых разных патологий и заболеваний. Они выстроили парадигму самих себя в виде здоровых людей и удерживали этот идеализированный образ в лобных долях с такой интенсивной концентрацией, которая буквально исцелила их.

Мы пространно говорили об изменениях в предыдущей главе, и эта модель должна помочь вам понять, что делает возможным изменение. Измениться – значит развить в себе новый разум, невзирая на обстоятельства, и приучить тело следовать в этом новом направлении. Когда тело через многократные действия и опыт приучается быть разумом, нам требуется все наше сознание, чтобы выйти из-под контроля предубежденного разума. Измениться – значит преодолеть физическую и умственную привычку быть собой, то есть преодолеть наши постоянные мысли и действия. Если модифицировать наши регулярные, бессознательные повседневные действия достаточное число раз, задействуя сознательный разум, можно перенаправить тело к новому опыту переживания нас самих и нашей реальности. Усваивая что-то новое и желая применить это, мы должны взять под контроль свои привычные действия, совершаемые телом в качестве разума, и следовать за сознательным разумом как за компасом. При должных знаниях, указаниях и обратной связи мы заменим прежние паттерны мышления, действия и бытия новыми и разовьем мозг, зажигая новые синаптические связи и перестраивая нервные сети.

Тот самый подсознательный разум, который заставляет наше сердце биться, поведет нас в будущую жизнь.

Наработка навыка

Усваивая что-то новое и доводя этот навык до уровня мастерства, мы проходим четыре базовые ступени.

1. Прежде всего мы начинаем с бессознательного незнания навыка. Мы даже не знаем, чего мы не знаем.

2. По мере того как мы учимся и начинаем осознавать, что хотим, мы становимся сознательно незнающими навык.

3. Когда мы инициируем процесс демонстрации (действие), если применяем усвоенное, в итоге мы становимся сознательно знающими навык. Другими словами, мы можем выполнять данное действие при некотором объеме сознательных усилий.

4. Если мы идем дальше, последовательно прилагая сознательное внимание к тому, что демонстрируем, и успешно и многократно выполняя данное действие, мы становимся бессознательно знающими навык. Взгляните на рис. 12.3, на котором представлена схема развития навыка.

Я уже упоминал о сноубординге ранее, описывая обучение новому навыку. Несколько лет назад я решил обучиться сноубордингу. Я бессознательно не знал этого навыка. Решив, что хочу освоить это новое умение, я перешел на территорию сознательного незнания навыка. Я знал, что не знаю, как обращаться со сноубордом. Посредством указаний, которые давали мне знания о разных сторонах обращения со сноубордом, и приложения этих знаний на практике, когда я осваивал сноуборд, я совершил переход к бытию сознательно знающего навык. Я был в состоянии выполнять этот навык при сознательном внимании. Другими словами, я должен был думать о том, что делаю, едва ли не ежесекундно, чтобы оставаться на ногах, съезжая вниз с холма, и контролировать ситуацию. Я должен был сознательно присутствовать здесь и сейчас, и когда я потерял концентрацию, результат был довольно болезненным. Как и с любым навыком, который мы изучаем, здесь действует общее правило – будь это спорт, психологическая установка, добродетель или сверхъестественная способность. Чтобы достичь мастерства в чем бы то ни было, требуется перевести это в имплицитную память, и тогда оно станет легким делом.

Рис. 12.3. Развитие навыка

Со временем, увеличивая практику и уменьшая число падений, я мог уже спускаться с холма, не напоминая себе постоянно о всевозможных усвоенных указаниях. Тогда мое тело смогло достаточно расслабиться, чтобы сноубординг стал моей второй натурой. Я стал меньше думать и позволил своему телу помнить, что надо делать. Однажды я достиг точки, когда мне не нужно было думать о том, что я делаю, я просто делал это (как советует Nike), и тогда я перешел к бытию бессознательного знания навыка.

От мышления к действию и бытию

Когда я собирал материал для этой книги, один из пациентов, у которых я брал интервью, рассказал мне, что страдал от изнуряющих депрессивных эпизодов начиная с юных лет и почти до тридцати. Это меня удивило, поскольку подтянутый, добросердечный и непосредственный Ларри казался мне дальше всех в мире от депрессии.

Как и многие страдающие от функциональной депрессии, Ларри был хорошим актером: большинство его коллег в дизайнерской конторе ни за что бы не догадались, что у него есть такой секрет. Он часто задерживался допоздна под предлогом работы, но на самом деле боялся возвращаться домой, в пустые комнаты.

По выходным Ларри целенаправленно избегал контактов почти со всеми людьми, ведь рутинные социальные взаимодействия напоминали ему, что в его жизни нет серьезных и эмоционально близких отношений. И так он сделался членом воображаемого клуба, который называл «Утренний дозор». По воскресеньям он вставал в 6 утра, чтобы закупить продуктов на неделю. Он выработал такую привычку после того, как пережил болезненное расставание с девушкой, на которой собирался жениться, и всякий раз, когда он проходил по бакалейным рядам, слезы застилали ему глаза из-за воспоминаний о том, как они бывали здесь вдвоем. Потерпев крушение на личном фронте, он оказался в смятении, перестал ходить на работу и целыми днями лежал в постели, а его квартира зарастала хламом. Когда он обратился к психиатру, ему поставили диагноз и предложили принимать антидепрессанты. Но Ларри отказался.

Всего через несколько месяцев после постановки диагноза он почувствовал себя так хорошо, как еще никогда не чувствовал за всю свою жизнь. Обнаружив, что причина его сумрачного поведения была биохимической в своей основе, а не каким-то родительским проклятием (его родители были депрессивными затворниками, сохранявшими эмоциональную дистанцию от Ларри), он испытал огромное облегчение. Как только он смог прикрепить ярлык к расстройству, мешавшему ему жить, он смог составить план по его преодолению.

Ларри стал применять определенную умственную дисциплину для своей личностной трансформации. Он читал книги о депрессии, ее причинах и методах лечения. Он даже пролистал несколько брошюр по самосовершенствованию. Но вместо того чтобы представлять, как отрегулировать действие ингибиторов обратного захвата серотонина, он начал думать о том, кем хочет быть. Он создал умственный каталог обстоятельств и событий из своего прошлого и личных наблюдений, к которым мог приложить понятие «счастья». А затем Ларри создал идеальный образ того, каким он хотел видеть себя и свою жизнь.

Ему было легко находить вдохновение для создания этого «милого монстра», которого он собирал, точно доктор Франкенштейн. Ведь он провел свои лучшие годы, восхищаясь легкостью, с какой другие люди шли по жизни и участвовали в общественных мероприятиях. У одного человека он «украл» чувство юмора, у другого – умение держать себя на публике и всегда говорить что-то к месту; а у третьего – самоуверенность, которая никогда не перерастала в высокомерие. Собрав воедино части этих доноров, как реальных, так и воображаемых (он проделал немало «домашней работы», просматривая телепрограммы и фильмы и представляя, как бы повел себя новый Ларри), он стал размышлять о том, как такой конгломерат может составить его новую личность.

Ларри мысленно ставил себя в ситуации, реальные и воображаемые, чтобы практиковать модели поведения, которые нужно будет изменить. У него уже был сильный набор навыков; его профессиональная жизнь была хорошей платформой, на которой можно было что-то строить. То, что Ларри был не в состоянии перевести эти навыки в свою общественную жизнь, было одним из главных симптомов его особой формы депрессии. Он понял, что внутри него существуют два разных Ларри. Долгое время ему приходилось спрашивать себя в ситуациях, связанных с общением: «Что бы сделал новый Ларри?» (ЧСН Ларри).