Джо Диспенза – Развивай свой мозг. Как перенастроить разум и реализовать собственный потенциал (страница 62)

И наконец, хронический стресс влечет за собой всевозможные боли и неприятные ощущения. Наши мышечные клетки купаются в адреналине, стимулирующем реакцию «борьбы или бегства». Адреналин в малых объемах действует как жидкая энергия для всего тела, особенно для мышц. Когда же выделившийся адреналин не используется, он продолжает оставаться в тканях. От этого мышцы теряют гибкость, затвердевают, сокращаются и зудят.

Не могу сосчитать, как часто ко мне обращались с жалобами на скованность в шее. И вид у этих людей был соответствующий: словно одно ухо пришито к плечу. Обычно я смотрю медицинскую карту, после чего спрашиваю:

– Это случилось, когда вы сделали какое-то неловкое движение?

Почти все отвечают одинаково:

– Нет. Думаю, я просто спал не в той позе.

Тогда я спрашиваю:

– Вы спали в каких-то необычных условиях? Может, на непривычной для вас кровати или на другой подушке?

– Нет.

– И как давно вы спите на этой кровати?

– Последние лет десять.

И тогда я говорю:

– Расскажите, что происходило в вашей жизни за последние три месяца.

От большинства я слышу примерно следующее:

– Ну, меня уволили с работы два месяца назад, у моей мамы обнаружили рак, и она умирает, две недели назад я объявил себя банкротом, меня лишили права собственности на дом за неуплату ипотеки, мы с женой разъехались, и я зарабатываю на жизнь физическим трудом, рою канавы по восемь часов в день, а недавно мне исполнилось сорок четыре.

И тогда я говорю:

– Вы действительно считаете, что просто спали не в той позе?

Почти всякий стресс переходит в конечном счете в эмоциональный/психологический, а это означает, что наш образ мыслей сильнейшим образом воздействует на тело.

Нет ли среди ваших знакомых кого-то, подходящего под это описание: хронически уставший, в депрессии, с пониженной энергией (из-за перегрузки надпочечников), плохо спит, часто болеет, имеет пониженную сексуальность, не может ясно мыслить, постоянно все забывает, живет однообразно, слишком эмоционально реагирует на все, имеет проблемы с сердцем и пищеварением, испытывает мышечные судороги, боли в спине, приступы тревоги, страдает ожирением, имеет повышенный уровень холестерина и/или сахара в крови? Неудивительно, что 75–90 % американцев обращаются за медицинской помощью из-за расстройств, обусловленных стрессом.

Стресс неизбежен. Главное – ограничиться острым стрессом, который значительно меньше вредит организму, чем хронический стресс. Острый стресс возникает и заканчивается – и у нас есть время прийти в себя.

Хронический стресс не оставляет организму времени на восстановление.

Поэтому организм начинает жить за счет других процессов жизнедеятельности. Если наша система внешней защиты работает сверх меры, что всегда происходит, когда мы живем в режиме выживания, система внутренней защиты также не может работать правильно. И обе они вытягивают энергию из одного источника. А когда мы постоянно используем аварийный источник питания, то в итоге перегружаем всю систему. Если уподобить тело кораблю, наш бортовой инженер должен был бы кричать благим матом: «Извиняйте, капитан, я выжимаю все, что только можно!» Но, в отличие от находчивого механика, мы можем не суметь найти другого источника энергии. Постоянная реакция на стресс действует почти как постоянное зажигание нейронов. Чем чаще мы активируем реакцию, тем труднее прекратить ее действие. Что подводит нас к вопросу: зачем нам ее прекращать?

В том, что касается гомеостаза, не следует забывать, что он не может быть абсолютным. Другими словами, со временем то, что сейчас считается нормальным уровнем, непременно изменится. Если мы постоянно активируем стрессовые химикалии в организме, то гомеостатические механизмы перенастраиваются на новый нормальный уровень, более высокий, чем прежний. Этот новый внутренний баланс соответствует организму, пребывающему в состоянии химического дисбаланса. Это все равно как установить наш внутренний термостат на высший уровень. И теперь мы должны действовать на этом высшем уровне все время.

Ничего хорошего, если в двух словах. Очевидно, что нам будет требоваться все более и более высокий уровень этих химикалиев для достижения повышенного внимания и энергии, необходимых при реакции на стресс. Со временем наши клетки привыкнут к такому адреналиновому натиску, и им будет требоваться еще больше. Все это напоминает наркотическую зависимость. Кроме того, чем выше качество этих химикалиев стресса, циркулирующих в организме, тем чаще они не используются полностью в ходе реакции «борьбы или бегства» и, соответственно, откладываются у нас в тканях, где от них больше вреда, чем пользы.

Каждый раз, когда реакцию на стресс запускает стимул из внешней среды, наш мозг начинает ассоциировать это изменение в химическом балансе, это внутреннее изменение, с причиной из внешнего мира. Поэтому нам свойственно ассоциировать людей, места, вещи, временные периоды и события с адреналиновым натиском, химическим всплеском и психическим ражем, дающими нам почувствовать себя живыми¹⁴.

Это следующий этап формирования нашей зависимости от внешней среды или стрессовых обстоятельств. Помните, что, когда мы испытываем возбуждение и можем связать внешний стимул с изменением внутренней химии, такая идентификация является событием самим по себе. Мы замечаем человека в стрессовой ситуации и ассоциируем с ним его возбужденность и чувство оживления. В итоге мы начинаем ассоциировать едва ли не все в нашем мире с этим возбуждением и ражем. Мы начинаем искать этого возбуждения во внешнем окружении или в людях, местах, вещах, временных периодах и событиях, составляющих всю нашу жизнь.

Наша биохимическая фиксация

Исследователи – наиболее влиятельный из них доктор философии Роберт Саполски, профессор биологии при Стэнфордском университете – заявляют, что не все факторы стресса вызывают одинаковую степень химической реакции в организме¹⁵, но процесс ее возникновения всегда одинаков. Например, вы едете в машине на работу по четырехполосному шоссе, имеющему совсем немного светофоров. Поток дорожного движения устойчив, и вы удерживаете общую скорость, но затем замечаете, что светофор впереди загорелся желтым. Не желая сбрасывать скорость, вы выжимаете газ, ускоряетесь почти на 30 км сверх установленного предела и перескакиваете через перекресток в ту секунду, когда светофор зажигается красным.

Сначала вы выдыхаете с облегчением, но в следующий момент что-то мелькает в вашем зеркале заднего вида. Вы перемещаетесь из левой полосы и слегка сбавляете ход, надеясь, что полицейская машина сигналит в связи с какой-то аварией, а не с вашим безумным скачком через перекресток. Вы ощущаете тяжесть в желудке и крепче сжимаете руль, стараясь смотреть прямо перед собой и не обращать внимания на зеркало. Сердце стучится о ребра, дыхание становится прерывистым. Вам все это совсем ни к чему, особенно в такой ситуации.

В ту секунду, как ваш мозг распознал фактор стресса – свет фар в зеркале заднего вида, – активировалась химическая реакция на стресс. Химикалии, вырабатываемые в вашем организме, относятся к одному из трех видов: нейромедиаторы, пептиды или продукты автономной нервной системы (АНС).

Как вам, несомненно, подсказывает ваша семантическая память, нейромедиаторы являются химическими посланниками, передающими важную информацию в другие нервные клетки с целью координации особой функции. Среди наиболее важных из них глутамат, ГАМК, дофамин, серотонин и мелатонин. Это всего лишь немногие представители целого семейства нейромедиаторов, вырабатываемых мозгом.

Когда ваш зрительный анализатор уловил проблесковые огни и вы провели ассоциацию с полицейской машиной, зажглись все нервные сети, содержащие эти воспоминания, и нейромедиаторы выделились в синаптическое пространство. Они активировали отдельный уровень разума и особый набор нервных сетей. Высвобождаясь в синаптическое пространство, нейромедиаторы реагируют с рецепторами, находящимися на поверхности каждой клетки.

Рецепторы – это довольно крупные, вибрирующие молекулы. Их тысячи у каждой клетки, кроме нервных, у которых их миллионы. Они действуют как сенсоры, ожидая, пока не появится правильный химикалий. Эти рецепторы на белковой основе классически сравниваются с замочной скважиной, а поступающие в них химикалии – с ключами. Только особый ключ подойдет для конкретной скважины.

Эти поступающие химикалии, действующие как ключи, называются лигандами. Слово «лиганд» образовано от латинского корня «ligare», означающего «связывать». Существует три типа лигандов: нейромедиаторы, пептиды и гормоны. Мы уже рассмотрели такие лиганды, как нейромедиаторы. Теперь давайте рассмотрим пептиды.

Когда-то считалось, что нейромедиаторы являются главными участниками в создании химикалиев, воздействующих на тело и мозг. Теперь же нам известно, что самыми распространенными лигандами являются пептиды, составляющие 95 % от общего числа. Пептиды играют важнейшую роль в регуляции различных жизненных процессов. Совместно с рецепторами они контролируют большую часть нашей «клеточной судьбы» и, следовательно, самой нашей жизни. Эти химикалии больше других влияют на взаимосвязь разума и тела. Они представляют собой второй тип используемой нами химической коммуникации и способствуют рассылке сообщений между мозгом и телом.