Джо Беверли – Герцог-пират (страница 51)

Белла очень надеялась, что за эти две недели у них получится прижать Огастуса к стенке, но также она надеялась на то, что до этого момента есть еще несколько дней, которые они смогут провести вместе.

– Сегодня вечером мне нужно посетить «Старый дуб» и попытаться собрать там больше информации.

– Мне кажется, что все самые интересные задания выполняете вы, – возразила Белла.

– Вы хотели бы посетить бордель?

– Нет, но как это будет выглядеть со стороны? Вашей жене это явно не понравится.

Его ненастоящей жене, конечно.

– Вы устроите сцену? – спросил он заинтересованно.

– Я могла бы швырнуть в вас ночным горшком.

– Миссис Роуз, вы меня тревожите.

– Это хорошо.

– Но, помогая вам, я все же должен посетить «Дуб».

Белла не могла придумать ни одного разумного аргумента против.

– Очень хорошо, – пробормотала она. – Чем займемся, пока не наступит момент вашего погружения в разврат?

– Будем искать гессенских кошек-кроликов. – Он выпил последний глоток чая и поднялся. – Я организую нам экипаж. Постарайтесь не поссориться с королевой кошек Гессена, пока меня не будет.

Он ушел, а Белла смотрела на закрытую дверь, борясь со слезами. Она понимала, что дело было вовсе не в борделе, а в том, что все может случиться уже завтра.

Еще недавно такое быстрое возмездие было бы поводом для радости, но сейчас это означало лишь то, что их совместное времяпрепровождение скоро закончится.

Глава 18

Когда они добрались, уже темнело, но при свете дня, даже сумрачного, Белла узнала Апстон и сельскую местность вокруг. Проезжая по дорожкам и останавливаясь у каждой фермы или дома, они расспрашивали о котах-кроликах. Всем, кто с подозрением на это реагировал, они демонстрировали единственного представителя этого вида, а Табита почему-то терпела все это. Иногда казалось, что ей даже нравится такое внимание.

Даже несмотря на предъявляемое доказательство, большинство фермеров выражали большое сомнение в том, что какая-либо кошка смогла бы настолько заинтересоваться кроликом, и наоборот. Белла поняла, что их с Торном надолго запомнят, как «ненормальных лондонцев и их необычную кошку».

Котята тоже наслаждались вниманием, и Соболя, в частности, часто приходилось возвращать назад в корзину.

Во время их странствий Белла заметила несколько изменений. В большой вяз возле Пиджли ударила молния, а возле Бакстон Троуп кто-то построил красивый дом. Когда они остановились в этой деревне, чтобы навести справки о кошке-кролике, то решили разделиться: Белла направилась к нескольким женщинам, собравшимся посплетничать, а Торн зашел в трактир, чтобы поговорить с мужчинами.

Они были хорошей командой.

Белла невзначай спросила, как давно построили этот красивый дом, отметив, какой он изысканный. Вскоре она узнала о нем все, но это не было основной ее целью. Это был первый шаг к тому, чтобы расспросить о других примечательных домах в округе и о том, можно ли их посетить. Она хотела разузнать все о Карскорте и Огастусе.

Но, услышав упоминание Карскорта, одна крепкая женщина пробормотала:

– Мерзкое место. Мерзкое, как и все его жильцы.

Белла могла бы согласиться, но боялась, что разговор на эту тему может заставить женщину замолчать.

– Дом старый? – спросила Белла.

– Старый, мадам? Нет. Ему не больше ста лет.

– И он всегда принадлежал одной семье?

– Семье Барстоу? Не имею понятия, мадам.

– Они поселились там во времена Кромвеля. Круглоголовые[11], – прошипела пожилая худая женщина, вступив в разговор.

– Раньше там жила семья роялистов, де Брили, но никого не осталось. Или никто не вернулся, так что Барстоу сохранили его в своей семье.

Это однозначно расценивалось как кража.

Белла никогда не подозревала, что неприязнь к ее семье уходит так далеко в прошлое, но провинция хранила эту память. Все события прошлого века – обезглавливание короля, долгая тирания парламента, когда все радостные традиции были запрещены, и возвращение монархии – все это здесь помнили и по сей день.

– Полагаю, что теперь в семье царит роялизм, – сказала она, пытаясь сгладить напряжение в разговоре.

– Возможно, – сказала крепкая женщина, – но у них все еще холодные, круглоголовые сердца. Сэр Огастус выпорол Эллен Перкинс за развратное поведение, а она всего лишь вдова со своими нуждами.

– А что сделали с мужчиной? – спросила Белла.

– Его оштрафовали. – Женщина резко рассмеялась. – У Эллен не было денег, чтобы заплатить штраф. Но в любом случае меру наказания выбирал сэр Огастус.

– А старого Натана Готобеда он посадил в колодки за то, что тот продавал товары в воскресенье, – сказала пожилая женщина. – Хотя он никому не причинял этим вреда.

– Говорят, сэр Огастус был вне себя от ярости, что никто ничего так и не бросил в старика, – сказала молодая женщина с младенцем на руках.

– Вот почему он редко на кого надевает колодки, – сказала пожилая женщина. – Обычно это штраф или порка, если ты каким-то образом перешел дорогу сэру Огастусу Барстоу.

Белла услышала тихое ругательство в конце этих слов, но женщина не решилась сказать это громко и зайти так далеко в разговоре с незнакомкой. Когда Белла снова присоединилась к Торну возле кареты, она чувствовала, каким тяжким грузом легла на нее репутация ее семьи.

– Как найти в себе силы, чтобы убить его? – спросила она.

– Вам тоже рассказали о нем, не так ли?

– А что рассказали вам?

– О его всепоглощающей жестокости. Особенно по отношению к тем, кто выпивает, играет в азартные игры или ведет себя развратно. Интересно, все судьи настолько же суровы к тем, кто повторяет их собственные грехи или даже те грехи, которые они хотели бы совершить?

– Я бы предпочла, чтобы они занялись самобичеванием, – сказала Белла.

– Аминь. У него здесь явно нет друзей, но никто не упоминал о его лицемерии. Что насчет женщин?

– Ничего.

– Плохо постарались. Вас кто-нибудь узнал?

– Не похоже. Я не думаю, что это в принципе возможно, только если я столкнусь с кем-то, кто хорошо меня знал. И даже в этом случае, кроме как для моей семьи и слуг Карскорта, любые воспоминания обо мне давно остались в прошлом.

– Тогда нам следует избегать местности вблизи Карскорта, – сказал Торн, усаживая ее в кресло.

– Там нам все равно не удастся что-то выведать об Огастусе. Люди полностью зависят от него, бедные души.

Они продолжали продвигаться по окраинам владения семьи Барстоу, расспрашивая о кошках-кроликах, но при любой возможности упоминая семью Барстоу и Карскорт. Неприязнь выказывали иногда явно, иногда едва уловимо, но выказывали всегда. Она была связана с Огастусом, но брала свое начала еще от ее отца. Неприязнь была направлена также и на ее сестру Люсинду, чья благотворительность, очевидно, заключалась лишь в том, чтобы посещать самых бедных людей и читать им лекции об их никчемности. Белла же надеялась, что благотворительные визиты Люсинды включали в себя суп и теплую одежду.

– Я чувствую себя запятнанной, – сказала она, когда они ехали в другую деревню. – Возможно, я такая же, как и они. А моя жажда мести – доказательство этого…

Он приложил палец в перчатке к ее губам и дернул за поводья, показывая лошади, что необходима остановка.

– В этом нет ничего порочного.

– Отмщение – Мое, и Я воздам?

– Бог помогает только тем, кто помогает себе сам. Кстати, о помощи себе…

Он прикоснулся своими ладонями к ее лицу, а затем наклонился и поцеловал.

Это был очень нежный поцелуй – не робкий, а уважительный. Даже не столько нежный, сколько ласковый, и это растопило сердце Беллы. Ее веки опустились, и она почувствовала его теплые губы. Услышала пение птиц и уловила дуновение ветерка, которые, казалось, добавляли волшебства этому моменту.

Торн отстранился, и Белла открыла глаза.

– Спасибо, – сказала она, не задумываясь.

– Спасибо, – ответил он с милой улыбкой.

До этого момента она не представляла, что капитан Роуз может так мило улыбаться.