Джо Аберкромби – Проблема с миром (страница 11)
Вик все еще стояла с полуоткрытым ртом, не издавая ни звука, когда дверь распахнулась и вошел Ройзимих.
Старейшина не уделил своей внешности такого внимания, как она. На нем был подпоясанный халат – и, совершенно очевидно, ничего больше. Халат был небрежно распахнут, открывая на обозрение волосатую грудь и кусок волосатого брюха.
– Простите, что заставил ждать! – гаркнул он с порога, вовсе не выглядя виноватым.
Вик выдавила на лицо улыбку:
– Нет нужды извиняться. Я знаю, что вы занятой человек…
– Вот именно, я был занят. Я трахался!
Потребовалось усилие, чтобы улыбка не сползла.
– Мои поздравления.
– И хотел бы как можно скорее вернуться к этому делу, так что давайте по-быстрому. Вестпорт должен присоединиться к Стирии. У нас общая граница и общая культура. Нельзя спорить с географией и историей одновременно! Не сочтите за неуважение. (Фраза, которую люди используют именно тогда, когда хотят подчеркнуть полное отсутствие уважения.)
– Неуважение меня не пугает, – проговорила Вик, добавив в голос самую чуточку резкости. – Но оно может заинтересовать архилектора.
– Были времена, когда людям было достаточно одного упоминания о Калеке, чтобы навалить в штаны. – Насмешливо глянув на нее, Ройзимих налил себе бокал вина. – Но в Стирии теперь заправляет Талинская Змея! Меркатто объединила Стирию, в то время как Союз трещит по швам. Дворяне и правительство вцепились друг другу в глотки. Да еще эти ломатели…
Неуважение ее не волновало. Но вот то, что он не стеснялся его демонстрировать – этим своим борделем, этим халатом, – зная, на кого она работает? Это был повод для беспокойства. Похоже, старейшина был уверен, что стирийская фракция победит. И пытался выслужиться перед ними, унижая представительницу Союза.
– Без испытаний не достичь величия, – сказала Вик. – Промышленность Союза развивается на зависть всему миру. Отделившись, Вестпорт сам лишит себя своего законного места в будущем. Я уже поговорила с несколькими людьми, которые придерживаются того же…
– Эта сука Мозолия? Ха! Я слышал, что Шудра уже сманил ее обратно к себе. Похоже, его взятка оказалась почище вашей! Вот в чем проблема с бабами – они думают своей щелью. Ни о чем другом они понятия не имеют. И это правильно! Трахаться и рожать – вот все, что им должно быть позволено!
– Вы забываете о ежемесячных кровотечениях, – сказала Вик. – Наша щель – более разносторонний орган, чем полагают мужчины.
Она редко позволяла себе роскошь питать к кому-либо отвращение, равно как и приязнь. И то, и другое может оказаться слабостью. Но этот мерзавец откровенно испытывал ее терпение.
Ройзимих вспыхнул, уязвленный тем, что его мужицкая грубость не задела Вик. Он развязно придвинулся к ней и, презрительно надувшись, сообщил:
– Говорят, Меркатто послала сюда Казамира дан Шенкта.
– Я не склонна шарахаться от каждой тени. Подождем, когда он будет здесь, тогда и будем паниковать.
– Может быть, он уже здесь. – Ройзимих наклонился к ней, так что стали видны крошечные бисеринки пота на его переносице. – Говорят, он не просто убивает тех, за кем его послали… Он их
Проклятье, как она жалела, что надела платье! Латные доспехи были бы сейчас более уместны.
– Как вы думаете, что он съест в первую очередь? Вашу печень? – Ухмыляясь, Ройзимих глянул на Огарка. – Или для начала прирежет вашего мальчика на побегушках?
И внезапно все перед ней заслонило лицо брата. Это обиженное, удивленное выражение, когда практики выступили из тени.
Ройзимих ухнул от неожиданности, когда кулак Вик врезался в его лицо. Кастет был спрятан у нее за спиной, но сейчас вдруг оказался на руке. Сделав неверный шаг назад, старейшина уцепился за портьеру; кровь из сломанного носа струилась по его лицу. Второй удар Вик нанесла сбоку, в челюсть. Раздался тошнотворный хруст, и он выронил бокал, облив их обоих вином. В третий раз кастет пришелся уже по макушке, когда он сползал вниз, таща за собой содранную портьеру.
Старейшина сжался в комок, хватая ртом воздух и брызжа слюной, а Вик, упершись ему в плечо коленом, осыпала его градом ударов по всем частям тела, до которых могла достать. Она перестала следить, куда бьет.
Кто-то схватил ее за руку, едва не опрокинув на пол. Огарок. Мальчик пытался ее остановить:
– С ума сошла? Ты его прикончишь!
Вик вырвалась, тяжело дыша. Ее платье было в винных пятнах. Рука – в кровавых брызгах. Спутанные волосы упали на лицо, и она отбросила их назад, замаслив пальцы: вестпортский стиль не рассчитан для избиения мужчин.
Ройзимих, все еще не разгибаясь, тоненько всхлипнул. Огарок уставился на него своими большими печальными глазами.
– Зачем тебе это понадобилось?
Об этом она еще не думала. Не взвесила риск, не представила возможные последствия. Не думала даже о том, куда бьет или как будет защищаться, если он ударит в ответ. Окажись Ройзимих серьезным бойцом, ее дела могли бы быть очень плохи.
– Прежде чем сбрасывать со счетов его преосвященство, мастер Ройзимих, неплохо бы вспомнить о том, что вы ему должны.
Теперь ее голос звучал грубо: не городская леди, а гангстер из трущоб. Она швырнула на пол к его коленям бумагу, которую дал ей Глокта.
– Семь тысяч скелов с мелочью. Ваш долг банкирскому дому «Валинт и Балк». Они не отказываются от дружбы с Союзом с такой же легкостью, как вы. – Носком благоразумно надетого ботинка Вик подтолкнула бумагу поближе, и Ройзимих вздрогнул, когда она задела его оголившуюся ляжку. – Его преосвященство любезно согласился взыскать за них эту ссуду. Они заберут ваши дома. Отнимут ваших шлюх.
Может быть, на некоторые угрозы все же стоит отвечать угрозами. Она наклонилась над телом старейшины и прошипела сквозь зубы:
– Ты будешь голосовать так, как я скажу! Понял? Так, как я скажу! Или мы раздавим тебя как клопа!
– Бубу! Бубу болособать как бы згажеде, – пробулькал Ройзимих, прикрывая голову трясущейся рукой с торчащим вбок сломанным мизинцем. – Бубу болособать…
Вик шла по темнеющей улице размашистым шагом, совершенно не подходящим к ее залитому вином платью. Боль в стиснутом кулаке перешла в онемелое подергивание, искалеченное бедро ныло все сильнее. Старые раны… Вся жизнь состоит из них.
Огарок прибавил шагу, чтобы нагнать ее.
– Н-да, нельзя сказать, что он не напрашивался.
Молчание.
– Если бы ты этого не сделала, наверное, я бы сам ему врезал.
Молчание.
– То есть он бы, наверное, даже не заметил, но я бы все равно ему врезал!
– Это была ошибка, – проворчала Вик. – Мир полон мудаков, и с этим ничего не поделаешь. Можно только выбирать, как с ними жить.
Парень неуверенно улыбнулся ей:
– Похоже, ты все-таки не такая уж и деревянная.
– Моя рука точно не деревянная. – Вик, морщась, попробовала размять ноющие пальцы.
– Могло быть и хуже. Зато теперь местные знают то, в чем я никогда не сомневался. – Его улыбка расплылась шире. – Что с тобой лучше не связываться!
Вик постаралась сохранить каменное лицо. Для тех, кому она улыбалась, это никогда не кончалось ничем хорошим.
– Говоря честно, мы совсем не двигаемся вперед. Осталось две недели, а мы потеряли больше голосов, чем приобрели. Чертов Солумео Шудра слишком хорошо делает свое дело. – Она рассеянно потерла сбитые костяшки. – Его необходимо вывести из игры.
– Да, но если… – Огарок наклонился к ней и шепотом продолжил: – …Если ты его
– Любой ценой, – отозвалась Вик. – Это слова его преосвященства.
На лице Огарка снова появилось знакомое озабоченное выражение.
– Ему легко говорить. Платить-то будет не он!
Некоторые раны не заживают
– Я раздавлю тебя как клопа! – прорычал Лео, делая молниеносный выпад, заставивший Юранда перейти в защиту.
От одного звука сталкивающихся клинков ему становилось лучше. Во имя мертвых, как же ему не хватало ощущения меча в руке!
– Так же как ты раздавил Стура Сумрака? – Юранд сделал ответный выпад, и сталь зазвенела снова.
– Вот именно!
Лео метнулся вперед – и чуть не заорал от ужасно знакомой боли, пронзившей раненое бедро. Ему пришлось остановить движение, не закончив, и притвориться, что это был финт. Разочарование оказалось еще нестерпимее, чем сама боль.
Юранд подступил к нему, ухмыляясь:
– В смысле, ты до полусмерти истечешь кровью, окажешься явно худшим бойцом и победишь только потому, что я самодовольный болван?
Антауп, Гловард и Йин, конечно же, расхохотались. Лео смолчал. Чем больше времени проходило, тем меньше ему нравилось то, как его друзья рассказывали эту историю. Он предпочитал более лестную для себя версию, которую недавно прочитал в отпечатанном памфлете, – где несравненный Молодой Лев победил Стура Сумрака в честном поединке, отпустил пару шуток, после чего заставил его есть грязь перед глазами его дяди, и все в честь прекрасной колдуньи. В этой версии не было упоминания о том, что с тех пор он был не в состоянии нормально ходить.
Не считая настоящего сражения, дружеские поединки всегда были для Лео самым любимым времяпровождением в мире. Он попытался вспомнить ту радостную улыбку, что обычно была на его лице прежде, когда он дрался. Как у кота, играющего с мышью. Может быть, он и не владел мечом так же хорошо, как Стур Сумрак, но уж Юранда-то он всегда мог отделать! И теперь он собирался доказать это, как бы больно ему ни было.