Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 9)
— Ничего не скажешь, уютное местечко. И что вам поведали узники?
Зажимая ладонью рот и нос, Харкер неохотно вошел в камеру, за его плечом маячил здоровяк Иней.
— Пока ничего, но я…
— Ну, от этих двух вы уже точно ничего не добьетесь. Надеюсь, они подписали признания?
— Э-э… не совсем, — замялся инквизитор. — Видите ли, признания туземцев наставника Давуста не интересовали. Мы просто, понимаете…
— Вы даже не сумели допросить их так, чтобы они оставались в живых, пока не признаются?
Харкер насупился, будто школьник, которого несправедливо отчитал учитель, и отрывисто бросил:
— У нас осталась девчонка!
Глокта облизнул десну, там, где когда-то росли передние зубы. «Ни системы, ни цели. Жестокость ради жестокости. Хорошо, что я ничего сегодня не ел, иначе бы меня вывернуло наизнанку».
— Сколько ей лет?
— Кажется, четырнадцать. Только не понимаю, наставник, почему это для вас важно.
— А важно это, инквизитор Харкер, потому, что четырнадцатилетние девочки, как правило, не устраивают заговоров!
— Я решил, что лучше ничего не упускать.
— Ничего не упускать? Да вы их вообще допрашивали?
— Ну, я…
Глокта хлестнул инквизитора тростью по лицу. От резкого движения бок Глокты скрутила мучительная судорога, больная нога подвернулась, и он схватился за Инея, чтобы не упасть. Харкер с воем — от боли и потрясения — отлетел к стене и, поскользнувшись, рухнул на пол в нечистоты.
— Ты не инквизитор, — прошипел Глокта. — Ты мясник! Посмотри, в каком состоянии камера! Два свидетеля убиты! Какой от них теперь толк, придурок? — Он подался вперед. — Или это часть замысла? Может, с Давустом расправилась завистливая пешка? А потом заткнула ненужным свидетелям рты? Что скажешь, Харкер? Может, мне начать расследование с самой инквизиции?
Инквизитор попытался встать на ноги, но над ним грозно склонился практик Иней, и он снова вжался в стену; из носа Харкера закапала кровь.
— Нет, нет! Прошу вас! Это вышло случайно! Я не собирался их убивать! Я просто хотел выяснить, что произошло!
— Случайно? Тогда одно из двух: либо ты изменник, либо некомпетентен в своем деле! Мне такие люди не нужны! — Не обращая внимания на боль в спине, Глокта нагнулся еще ниже и зловеще улыбнулся беззубыми деснами. — Если я правильно помню, инквизитор, с дикарями чем жестче, тем лучше? Так вот на целом свете не сыщется человека жестче меня. Нигде и никогда. Уберите с глаз моих этого червя!
Иней схватил Харкера за облачение и поволок по загаженному полу к двери.
— Погодите! — взвыл инквизитор, цепляясь за косяки. — Прошу вас! Вы не можете со мной так поступить!
Вскоре его крики стихли в глубине коридора.
Глаза Витари улыбались, будто она получила необыкновенное удовольствие от разыгравшегося спектакля.
— А что делать с этой помойкой?
— Вычистить. — Глокта бессильно привалился к стене, утирая дрожащей рукой потное лицо; бок по-прежнему сводило от пульсирующей боли. — Вымойте здесь все. Тела похороните.
Витари кивнула на девочку.
— А ее куда?
— Искупайте. Оденьте. Накормите. Пусть идет, куда хочет.
— Стоит ли ее купать, если она вернется в Нижний город? — усмехнулась Витари.
«Что верно, то верно…» — задумался наставник, затем бросил через плечо, шагая к дверям:
— Ладно! Раз она прислуживала Давусту, пусть послужит и мне. Пусть возвращается к прежней работе!
Ему не терпелось выбраться наружу. Дышать в камере он уже не мог.
— Жаль вас разочаровывать, но крепостные стены в нынешнем плачевном состоянии далеко не столь неприступны…
Говорящий умолк на полуслове — в зал заседаний правящего совета Дагоски шаркающей походкой вошел Глокта.
Зал разительно отличался от камеры в подземелье.
«Пожалуй, ничего красивее я в жизни не видел».
Стены и потолок, каждый их дюйм, украшала изящная резьба — переплетающиеся геометрические фигуры пугающей сложности; резной узор обрамлял выполненные в натуральный размер фрески по мотивам кантийских легенд: все они были написаны яркими красками — красной и голубой, все они мерцали золотом и серебром. Пол покрывала восхитительная, замысловатая мозаика. Отполированный до ослепительного сияния длинный стол был инкрустирован пластинами слоновой кости и завитками темного дерева. Из высоких окон открывался впечатляющий вид на пыльную, бурую часть города и сверкающий залив.
Едва Глокта вступил в зал, к нему поспешила с приветствием женщина внешностью под стать великолепной обстановке — она поистине изумительно вписывалась в царящую вокруг роскошь.
— Меня зовут Карлота дан Эйдер, — с легкой улыбкой сказала женщина, протягивая ему руки, как старому другу. — Я магистр гидьдии торговцев пряностями.
Глокта был впечатлен. Хотя бы крепостью ее желудка.
«Надо же — ни тени ужаса на лице. Она приветствует меня, будто перед ней не уродливая, скрюченная, подергивающаяся развалина, а такой же красавец, как она».
Прохладный бриз, веющий из высоких открытых окон, играл ее свободным длинным платьем в южном стиле, отчего голубой шелк с серебряной отделкой искрился и переливался. На пальцах, запястьях и шее магистра дан Эйдер сверкали бесценные украшения. Когда она подошла ближе, Глокту обдало странным сладким ароматом. Будто пряностями, на торговле которыми она, видимо, так сказочно разбогатела. И аромат на него подействовал. Еще как подействовал…
«Что ж, в конце концов, я по-прежнему мужчина. Хоть и в меньшей степени, чем прежде».
— Прошу прощения за свой наряд, но при такой жаре кантийская одежда намного удобнее. Я привыкла к ней за те годы, что здесь живу.
«Ее извинения за свой внешний вид — все равно что извинения гения за свою тупость».
— Это пустяки. — Глокта низко поклонился, насколько ему это позволяли неработающая нога и острая боль в спине. — Наставник Глокта к вашим услугам.
— Мы рады, что вы теперь с нами. Мы так сильно волновались, места себе не находили, когда исчез ваш предшественник, наставник Давуста.
«Подозреваю, что некоторые из присутствующих волновались несколько меньше других».
— Я надеюсь, мне удастся пролить свет на это дело.
— Мы все надеемся… — Карлота непринужденно и уверенно взяла Глокту под локоть. — Позвольте представить вам остальных.
Однако он не двинулся с места.
— Благодарю вас, магистр, думаю, я сам справлюсь.
Глокта прошаркал к столу: пусть не слишком грациозно, зато самостоятельно.
— Вы, полагаю, генерал Виссбрук, ответственный за оборону города.
Генерал — лысеющий мужчина лет сорока пяти в застегнутой до горла, несмотря на жару, парадной форме — буквально лоснился от пота.
«А тебя я помню! Вместе воевали в Гуркхуле. Майор Собственного королевского полка. Редкостный тупица, это все знали. Похоже, ты, приятель, неплохо устроился. Как все дураки».
— Рад вас видеть, — проронил Виссбрук, едва оторвав глаза от документов.
— Еще бы! Всегда приятно возобновить старое знакомство.
— Мы знакомы?
— Сражались плечом к плечу в Гуркхуле.
— Неужели? — Потное лицо генерала исказилось от изумления и ужаса. — Так вы… тот самый Глокта?
— Да, я тот самый Глокта, как вы выразились.
Виссбрук растерянно хлопал глазами.
— Э-э… хм… э-э… Как поживали все это время?