Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 6)
— Прости… Прости меня, — тихо пробормотал он и, зажмурившись, приготовился к роковому удару.
— Нет нужды просить прощения, друг, ему доставалось и хлеще.
Из-за деревьев вынырнул еще один северянин и присел перед Вестом на корточки. Худощавый. Вытянутое лицо в обрамлении спутанных каштановых волос. Живые темные глаза. Умный взгляд. Губы незнакомца изогнулись в жутковатой, далеко не ободряющей, улыбке, обнажив два ряда желтых заостренных зубов.
— Не дергайся, — едва понятно, с сильным акцентом сказал он. — Сиди спокойно. Так будет лучше.
Перед Вестом и Берром вырос четвертый северянин: могучий, с мощной грудью, запястья — толщиной с обычную мужскую лодыжку; в бороде и взлохмаченных волосах белели седые волоски. Видимо, главарь, судя по тому, как расступились перед ним остальные. С высоты роста он задумчиво, неторопливо рассматривал новоиспеченного полковника, словно букашку: раздавить, не раздавить?
— Который из них Берр? — пророкотал он наконец на северном наречии.
— Я Берр, — мгновенно отозвался Вест.
Лорд-маршала необходимо спасти. Это его, Веста, долг. Он, не раздумывая, кое-как встал на ноги; голова по-прежнему кружилась, так что пришлось схватиться за ветки, чтобы не упасть.
— Я Берр, — повторил он.
— Ты? — Невозмутимо оглядев его с головы до ног, старый воин разразился оглушительным хохотом, напоминающим зловещие басовитые раскаты грома. — Неплохо. Я бы сказал отлично! — Он обернулся к злобному. — Ну, каково? А ты говорил, у южан кишка тонка.
— Я говорил, умом они коротки. — Одноухий уставился на Веста, точно голодный кот на птичку. — И доказательств обратного пока не видал.
— Думаю, это он. — Главарь перевел взгляд на Берра и спросил на общем языке: — Ты Берр?
Лорд-маршал посмотрел на Веста, потом на высящегося над ним северянина, медленно поднялся на ноги, отряхнул форму и расправил плечи, как человек, который намерен встретить смерть с достоинством.
— Да, Берр — это я. И вести с вами светские беседы не собираюсь. Если хотите нас убить, убивайте. Ни к чему медлить.
Вест по-прежнему держался за дерево. Стоит ли напрягаться! Не до гордости сейчас. Он уже почти чувствовал рассекающее голову лезвие секиры.
Однако северянин с седой бородой только улыбнулся.
— Понимаю, мы ввели вас в заблуждение. Простите, что потрепали нервы. Никто вас убивать не собирается. Напротив, мы хотим вам помочь.
Вот так так! Вест не поверил своим ушам.
И Берр, очевидно, тоже.
— Помочь?
— У Бетода на Севере хватает врагов. Многие покорились ему против собственной воли, некоторые — мы, например, — покориться не пожелали. Мы враждуем с Бетодом давно и хотим довести дело до конца. Или же погибнем, пытаясь его одолеть. В одиночку нам не справиться. Мы слыхали, что вы собираете войско, и решили присоединиться.
— Присоединиться?
— Мы прошли долгий путь, и много чего повидали по дороге. Наша помощь вам явно не помешала бы. Однако стражники в Остенгорме нам не обрадовались.
— И повели себя довольно грубо, — добавил худощавый северянин, сидящий на корточках рядом с Вестом.
— Верно, Ищейка, довольно грубо. Но мы не из тех, кто пасует перед резким словцом. Я решил переговорить с тобой лично, как вождь с вождем, так сказать.
Берр озадаченно уставился на Веста и произнес:
— Они хотят воевать вместе с нами.
Тот ответил не менее озадаченным взглядом. Неужели он все-таки доживет до конца этого дня? Северянин, которого назвали Ищейкой, с усмешкой протягивал ему шпагу эфесом вперед. Вест не сразу узнал свою шпагу.
— Спасибо, — пробормотал он, неуклюже хватая оружие.
— Не за что.
— Нас пятеро, — пояснил главарь. — Все названные, опытные воины. Мы долго сражались с Бетодом по всему Северу — и за него, и против. Мало кто знает его повадки лучше нас. Мы умеем вести разведку, умеем драться и расставлять ловушки, как вы могли убедиться. От достойной работы отлынивать не станем: любая работа, что вредит Бетоду, — достойная. Что скажешь?
— Ну… хм… — Лорд-маршал растерянно тер большим пальцем подбородок. — Ясное дело, вы… крайне… — его взгляд переходил с одного грязного, изувеченного шрамами лица на другое, — полезные ребята. Разве можно не принять столь любезно обставленное предложение?
— Тогда я всех представлю. Вон тот Ищейка.
— Это я, — буркнул худощавый, вновь обнажив в пугающей улыбке заостренные зубы. — Рад знакомству. — И энергично, до хруста суставов, пожал Весту руку.
Следом вождь указал на злобного безухого, с секирой.
— Этого дружелюбного парня зовут Черный Доу. И рад бы сказать, что со временем он станет приветливее, но… вряд ли.
Доу, отвернувшись, в очередной раз сплюнул.
— Это наш великан, Тул Дуру, но все зовут его Громовая Туча. Есть еще Хардинг Молчун. Он в той стороне, за деревьями, присматривает за вашими лошадьми, чтобы не выскочили на дорогу. Не стоит его беспокоить, сказать он все равно ничего не скажет.
— А вы кто?
— Рудда Тридуба. Возглавляю наш маленький отряд с тех пор, как прежний вождь вернулся в грязь.
— Вернулся в грязь… Понимаю… — Берр тяжело вздохнул. — Хорошо. Будете служить под началом полковника Веста. У него наверняка сыщется для вас и еда, и место для ночлега… Не говоря уже о работе.
— У меня?! — поразился Вест, по-прежнему сжимая в кулаке безжизненно висящую шпагу.
— Именно. — Лорд-маршал едва заметно улыбнулся уголками губ. — Наши новые союзники прекрасно впишутся в эскорт принца Ладислава.
Вест не знал, плакать ему или смеяться. Казалось, ничего хуже компании его высочества быть не может — и на тебе! — для полного счастья на него вешают пятерых дикарей.
Тридуба, довольный исходом переговоров, неторопливым кивком выразил свое одобрение.
— Отлично! Значит, порешили.
— Порешили, — повторил за вождем Ищейка, и его злая улыбка стала еще шире.
Северянин по имени Черный Доу смерил Веста долгим холодным взглядом, а потом хмуро процедил:
— Трелятый Союз!
Вопросы…
Аккуратно свернув письмо, Глокта сунул его в карман, а заодно в очередной раз проверил, на месте ли королевский приказ, будь он неладен. С того самого дня, как архилектор передал ему огромный свиток, тот постоянно, тяжким грузом, оттягивал полу Глоктова одеяния. Он достал документ, повертел его в руках; на большой красной печати в ослепительном свете солнца ярко искрился золотой листок.
«Простая бумажка, а стоит дороже золота! Более того — бесценна. Через нее я говорю голосом короля. Я — могущественнейший человек в Дагоске. Могущественнее самого лорд-губернатора. Все должны меня слушать и повиноваться. По крайней мере, пока я жив…»
Путешествие выдалось не из приятных. Корабль был мал, а Круг морей день и ночь штормило. Крошечная каюта напоминала раскаленную печь, причем непрестанно раскачивающуюся. Всю дорогу Глокта либо пытался есть овсянку из бешено скачущей миски, либо выташнивал те жалкие порции, что удалось проглотить, обратно. Что ж, по крайней мере, в трюме нет риска подвернуть бесполезную больную ногу и кувыркнуться за борт. Да, не из приятных путешествие, не из приятных…
К счастью, все было позади — скользя между забитых судами причалов, корабль подходил к месту швартовки. Матросы возились с якорем, бросали на пристань канаты, и наконец с палубы на пыльные камни съехал трап.
— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил практик Секутор. — Раздобуду-ка я себе чего-нибудь выпить.
— Бери покрепче. Только не забудь нас догнать. Работы завтра невпроворот.
Секутор кивнул, вдоль узкого лица качнулись жидкие пряди волос.
— Служение — смысл моей жизни!
«Уж не знаю, что составляет смысл твоей жизни, но едва ли служение», — мысленно ответил ему Глокта.
Немелодично насвистывая, Секутор с грохотом, вразвалочку спустился по трапу на причал и вскоре исчез в глубине улочек среди пыльных коричневых зданий.