Джо Аберкромби – Полукороль (страница 30)

— Жаркая местность, — сказал Анкран.

— Место, где боги огня и льда воюют между собой, — прошептал Ничто.

— Выглядит довольно приятно, — сказал Ярви, — для поля битвы.

Между белой землей и черной была полоса зелени. Растительность колыхалась от ветра, над ней кружились облака разноцветных птиц, и вода блестела от солнца.

— Полоска весны, вырезанная из зимы, — сказала Сумаэль.

— Я ей не доверяю, — сказал Ничто.

— А чему ты доверяешь? — спросил Ярви.

Ничто в ответ не столько улыбнулся, сколько показал свои сломанные зубы и поднял меч.

— Только этому.

Как только они пошли, вчерашнее разоблачение уже никто не вспоминал. Словно они не знали, верить ли ему, а если верить, то что делать дальше. Так что решили притворяться, будто ничего не было и относиться к нему, как прежде.

В конце концов, для Ярви это было нормально. Он всегда ощущал себя больше поваренком, чем королем.

Снег под его истоптанными сапогами стал тоньше, потом растаял и стал проникать внутрь, потом превратился в скользкую грязь, а потом и вовсе исчез. На земле сначала появлялись пятна мха, потом она покрылась высокой зеленой травой, а потом стали встречаться дикие цветы, и даже Ярви не знал их названий. Наконец они вышли на галечный берег широкого пруда, где над молочной водой поднимался пар, и скрученное дерево шуршало оранжевыми листьями над их головами.

— Я провел несколько лет, и в частности последние несколько дней, размышляя, что я такого сделал, чтобы заслужить такое наказание, — сказал Джод. — Теперь размышляю, как я заслужил такую награду.

— Жизнь не сводится к заслуживанию, — сказал Ральф, — скорее к тому, чтобы стащить то, что не приколочено. Где там удочка?

И старый налетчик стал вытаскивать рыбу из мутной воды так быстро, как только забрасывал крючок. Снова пошел снег, но он не ложился на теплую землю. Кругом была сухая древесина, так что они разожгли костер, и Анкран приготовил на плоском камне банкет из рыбы.

Потом Ярви лежал на спине, положив руки на полный живот, а натертые ноги в теплую воду, и думал, когда в последний раз он был счастлив. Точно не тогда, когда получал очередных позорных тумаков на тренировочной площадке. И определенно не тогда, когда прятался от ударов отца или съеживался под взглядом матери. Даже не тогда, когда сидел перед огнем Матери Гандринг. Он поднял голову, чтобы посмотреть на лица таких разных напарников по веслу. Кому будет хуже, если он никогда не вернется? Конечно, неисполненная клятва, это не то же самое, что клятва нарушенная…

— Возможно, нам надо остаться здесь, — пробормотал он.

Сумаэль насмешливо скривила уголок рта.

— А кто тогда поведет людей Гетланда в светлое будущее?

— У меня есть чувство, что они туда доберутся. Я могу быть королем этого пруда, а ты моим министром.

— Мать Сумаэль?

— Ты всегда знаешь правильный путь. Можешь отыскать для меня меньшее зло и большее благо.

Она фыркнула.

— Их нет на картах. А мне надо пописать. — И Ярви посмотрел, как она уходит в высокую траву.

— Похоже, она тебе нравится, — пробормотал Анкран.

Голова Ярви дернулась в его сторону.

— Ну… она всем нам нравится.

— Конечно, — сказал Джод, широко ухмыляясь. — Мы бы без нее пропали. Буквально.

— Но тебе, — проворчал Ральф, закрыв глаза и сцепив руки на голове, — она нравится.

Ярви кисло скривил рот, но обнаружил, что не может этого отрицать.

— У меня увечная рука, — пробормотал он. — Все остальное во мне работает.

Анкран выдал что-то похожее на смешок.

— Думаю, и ты ей нравишься.

— Я? Да она со мной суровей, чем с кем угодно!

— Точно. — Ральф тоже улыбался, довольно вминая плечи в землю. — О, помню я, каково это, быть молодым…

— Ярви? — Ничто стоял прямо и твердо на камне перед раскинувшимся деревом, не выказывая никакого интереса к тому, кто кому нравится, и смотрел в ту сторону, откуда они пришли. — Мои глаза уже старые, а твои молодые. Это дым?

Ярви был почти рад отвлечь внимание, поднялся перед Ничто и, прищурившись, посмотрел на юг. Но радость не длилась долго. Она редко длится долго.

— Трудно сказать, — ответил он. — Возможно. — Почти наверняка. Он видел бледные мазки на фоне бледного неба.

Сумаэль присоединилась к ним, закрывая одной рукой глаза от солнца и не выказывая ни намека, что ей кто-то нравится. На ее челюсти заходили желваки.

— Он поднимается от усадьбы Шидвалы.

— Может, они развели большой костер, — сказал Ральф, но его улыбка исчезла.

— Или его развела Шадикширрам, — сказал Ничто.

Хороший министр всегда надеется на лучшее, но готовится к худшему.

— Надо подняться повыше, посмотреть, не гонится ли кто-нибудь.

Ничто сжал губы, чтобы мягко сдуть пятнышко пыли с блестящего клинка своего меча.

— Ты же знаешь, что она гонится.

И она гналась.

Глядя со скалистого склона над прудом в странное круглое отверстие подзорной трубы Сумаэль, Ярви видел точки на снегу. Черные точки двигались, и надежда вытекала из него, как вино из проколотого бурдюка. В части надежды Ярви давно был дырявым сосудом.

— Я насчитала две дюжины, — сказала Сумаэль. — Я думаю, это баньи и несколько моряков с «Южного Ветра». У них собаки, сани, и более чем вероятно, все они хорошо вооружены.

— И хотят нас уничтожить, — пробормотал Ярви.

— Да, ну или очень, очень сильно хотят пожелать нам удачного путешествия, — сказал Ральф.

Ярви опустил трубу. Трудно было представить, что еще час назад они смеялись. Лица его друзей снова стали вытянутыми и обеспокоенными, что было уже так утомительно привычно.

Кроме лица Ничто, конечно, которое выглядело в точности таким же безумным, как обычно.

— Насколько они отстают?

— Предполагаю, на шестнадцать миль, — сказала Сумаэль.

Ярви привык считать ее предположения фактами.

— Сколько им понадобится, чтобы их пройти?

Ее губы беззвучно зашевелились, словно она посчитывала итог.

— Если хорошенько толкать сани, они могут быть здесь завтра с первым светом.

— Тогда нам здесь лучше не быть, — сказал Анкран.

— Да. — Ярви посмотрел вдаль от своего маленького безмятежного королевства, вверх на холм, на голый камень и расколотые скалы над ним.

— В жаркой местности их сани не помогут.

Ничто хмуро посмотрел в белое небо и почесал шею грязными ногтями.

— Раньше или позже, сталь будет ответом. Как всегда.

— Тогда позже — сказал Ярви, поднимая свой тюк. — А сейчас — побежали.