Джо Аберкромби – Кровь и железо (страница 124)

— Они посылают против меня таких, как ты?

Он швырнул врага спиной об стену и навалился сверху, сдавливая его пальцы вокруг рукоятки оружия и поворачивая короткий клинок, пока тот не нацелился в грудь своего хозяина.

— Вашу мать, это оскорбление! — взревел Девять Смертей и насадил противника на его собственный меч.

Из-под маски раздавались крики, а Девять Смертей смеялся и поворачивал клинок в ране. Логен мог бы пожалеть человека, но Логен был далеко, а Девять Смертей имел не больше жалости, чем зимняя вьюга. Даже меньше. Он колол и резал, резал и улыбался. Мало-помалу вопли утихли, и он выпустил труп, упавший на холодные камни. Его пальцы стали скользкими от крови, и Девять Смертей вытирал их об одежду, о свои руки, о свое лицо — как и должно быть.

Тот, что остался у камина, сидел обмякшей кучей, уставившись в потолок: голова запрокинута, глаза как мокрые камни. Теперь он стал частью земли. Для верности Девять Смертей раскроил ему лицо мечом. Другой — тот, что был с секирой, — полз к двери. Его вывернутые ноги волочились по каменному полу, он стонал и всхлипывал.

— Ну-ка, утихни.

Тяжелый клинок с хрустом врубился в затылок, кровь брызнула по камням.

— Еще, — прошептал Девять Смертей, и комната повернулась вокруг него: он выискивал новую жертву. — Еще! — взревел он и захохотал, и ему вторили стены, и трупы хохотали вместе с ним. — Куда вы все подевались?

Он увидел смуглую женщину с кровоточащим порезом на лице и ножом в руке. Она не походила на остальных, но сойдет и эта. Он улыбнулся и стал красться вперед, занося меч над головой обеими руками. Женщина отступила в сторону, она наблюдала за противником и держалась так, чтобы их разделял стол. Жесткие желтые глаза, как у волка. Какой-то слабенький голосок подсказал ему, что женщина на его стороне. А жаль.

— Эй, это ты, северянин? — окликнул его какой-то массивный человек, появившийся в дверном проеме.

— Да, а кто меня спрашивает?

— Камнедробитель!

Новый враг был очень большой, крепкий и свирепый. Огромным сапогом он отпихнул в сторону сервант и двинулся вперед, хрустя разбитыми тарелками. Однако это ничего не значило — Девять Смертей был создан для того, чтобы сокрушать таких людей. Тул Дуру Грозовая Туча был крупнее, Рудда Тридуба — крепче, Черный Доу — вдвое более свиреп. Девять Смертей победил их всех и множество других. Чем больше, чем крепче, чем свирепее враг, тем хуже ему придется.

— Камнедробитель? — рассмеялся Девять Смертей. — Мать-перемать! И что из того? Новый труп — вот ты кто, и больше ничего! — Он поднял вверх левую руку, забрызганную красной кровью, растопырил три пальца и ухмыльнулся через дырку на месте среднего. — Меня называют Девять Смертей.

— Что? — Камнедробитель сорвал маску и швырнул ее на пол. — Ты лжешь! На Севере куча людей без одного пальца. Но не все они Девятипалые!

— Не все. Только я.

Огромное лицо великана исказилось от гнева:

— Ты лжешь, черт побери! Думаешь запугать Камнедробителя именем, которое тебе не принадлежит? Да я вырежу тебе еще одну задницу, червяк! Я нарисую на тебе кровавый крест! Я отправлю тебя обратно в грязь, ты, трусливый лживый ублюдок!

— Ты убьешь меня? — Девять Смертей расхохотался еще громче, чем прежде. — Глупец! Здесь убиваю я!

Разговор был окончен. Камнедробитель бросился на врага с секирой в одной руке и палицей в другой — тяжелое оружие, которое он, однако, использовал с достаточной быстротой. Палица пронеслась по кругу и пробила огромную дыру в стекле одного из окон. Секира опустилась и перерубила пополам одну из досок стола, так что тарелки взлетели в воздух, а подсвечники опрокинулись. Девять Смертей отскочил в сторону — так прыгает лягушка, — выжидая своего часа.

Палица прошла на дюйм от его плеча, когда он перекатывался через стол, врезалась в одну из здоровенных каменных плит на полу и расколола ее посередине. В воздух брызнули осколки. Камнедробитель ревел и размахивал оружием. Он разнес в щепки стул, выбил большую каменную глыбу из камина, пробил огромную дыру в стене. На мгновение его секира застряла в деревянной обшивке, и тут Девять Смертей пустил в ход свой меч: клинок мелькнул в воздухе, перерубил пополам рукоять секиры и оставил в лапе Камнедробителя расщепленный обломок. Тот отшвырнул секиру в сторону, взмахнул палицей и рванул вперед с еще большей яростью, издавая свирепый рев.

Вот палица пронеслась над головой Девяти Смертей. Он поймал ее мечом и вырвал из огромной руки противника. Палица промелькнула в воздухе и с громом обрушилась в угол, однако Камнедробитель продолжал наступать, широко расставив здоровенные ручищи. Он был уже слишком близко, чтобы использовать длинный меч. Ухмыляясь, Камнедробитель обхватил врага своими лапами и крепко сжал.

— Попался! — взревел он, стискивая Девять Смертей в могучем объятии.

Страшная ошибка. Лучше бы он обнял пылающий огонь.

Девять Смертей лбом ударил его по зубам. Он ощутил, что хватка Камнедробителя ослабла, и задвигал плечами, высвобождая место — копай, копай, крот в норе. Он откинул голову назад так далеко, как только мог. Так атакует козел. Второй удар головой раздробил противнику плоский нос. Камнедробитель охнул, огромные руки еще немного раздвинулись. Третий удар разбил ему скулу. Руки разжались. Четвертый сломал тяжелую челюсть. Теперь Девять Смертей сам держал Камнедробителя и улыбался, молотя лбом по раскромсанному лицу. Дятел долбит: тук, тук, тук. Пять. Шесть. Семь. Восемь. В хрусте ломающихся костей был успокаивающий ритм. Девять — и он позволил Камнедробителю упасть. Тот осел набок и завалился на пол, заливая плиты кровью из разбитого лица.

— Ну как тебе это? — захохотал Девять Смертей, вытирая кровь с глаз.

Он наградил безжизненное тело врага парой пинков. Комната кружилась вокруг него, все плыло и хохотало, хохотало…

— Как тебе… черт… — Он пошатнулся, моргнул, охваченный сонливостью, как угасающий костер. — Нет… не сейчас…

Он упал на колени. Не сейчас. У него еще есть работа, у него всегда есть работа.

— Не сейчас, — прорычал он, но его время вышло…

… Логен закричал. Он падал. Боль повсюду. Ноги, плечо, голова. Он стонал и кричал, пока кровь не залила ему глотку, потом начал кашлять, задыхаться и кататься по полу, скребя скрюченными пальцами. Мир казался сплошным расплывчатым пятном. Логен закряхтел, кровь забулькала у него в горле и вытекла наружу. Этого хватило, чтобы закричать снова.

Чья-то ладонь зажала ему рот.

— Розовый, кончай орать, черт побери! Ну, ты слышишь? — Голос настойчиво шептал ему на ухо. Странный, жесткий голос. — Кончай орать, или я тебя брошу, понял? Последний шанс!

Ладонь убралась. Сквозь стиснутые зубы Логена вырвался тонкий протяжный стон, но не слишком громкий.

Рука ухватила его за запястье и дернула вверх. Он охнул: ему вытягивали плечо, под него подсовывали что-то твердое. Пытка.

— Поднимайся, ублюдок, я не могу тебя нести! Ну, вставай! Последний шанс, ты понял?

Его медленно поднимали, и он старался отталкиваться ногами, как мог. Дыхание свистело и клокотало в глотке, но у него получалось. Левая нога, правая нога. Потихоньку. Колено подогнулось, боль пронзила ногу, он снова вскрикнул и упал, скорчившись на полу. Лучше спокойно полежать. Его глаза закрылись.

Что-то сильно хлопнуло его по лицу, потом еще раз. Он заворчал. Что-то скользнуло ему под мышку и потащило его вверх.

— Вставай, розовый! Поднимайся, или я тебя брошу. Последний шанс, слышишь?

Вдох, выдох. Левая нога, правая нога.

Длинноногий был обеспокоен. Сперва он постукивал по подлокотнику своего кресла, потом принялся что-то подсчитывать на пальцах, качая головой и бормоча что-то о приливах. Джезаль молчал и изо всех сил надеялся, что двое дикарей утонули где-нибудь во рву и теперь их предприятие сорвется. У него есть куча времени, чтобы добраться до Инглии. Может быть, еще не все потеряно…

Он услышал, как за спиной открылась дверь, и все его мечты сдулись, словно проколотый воздушный шар. Навалилось уныние, мгновенно сменившееся удивлением и ужасом, когда он обернулся.

В дверном проеме стояли две оборванные фигуры, с головы до ног покрытые кровью и грязью. Настоящие демоны, только что вышедшие из какой-нибудь потайной двери в ад. Гуркская женщина ввалилась в комнату, изрыгая проклятия: одна рука Девятипалого перекинута через ее плечо, другая безвольно болтается сбоку, с кончиков пальцев капает кровь, голова поникла на грудь.

Шатаясь, они прошли вместе пару шагов, затем нетвердая нога северянина зацепилась за ножку кресла, и оба обрушились на пол. Женщина зарычала и стряхнула с себя вялую руку раненого, отпихнула его прочь и поднялась на ноги. Девятипалый медленно, со стоном, перевернулся на спину, и глубокая рана в его плече разверзлась, заливая кровью ковер. Открылась красная плоть, как свежее мясо в лавке мясника. Джезаль сглотнул, охваченный ужасом и зачарованный этим зрелищем.

— Дыхание господне!

— Они пришли за нами.

— Что?

— Кто пришел?

В дверной проем осторожно скользнула рыжеволосая женщина в черных одеждах, в маске. Очевидно, она практик, догадался Джезаль, но не мог понять, почему женщина так избита и так сильно хромает. Еще один вошел следом за рыжей — мужчина, вооруженный тяжелым мечом.

— Вы пойдете с нами, — произнесла женщина.